Голубева-младшая серьезно, по-взрослому кивнула, впитывая урок выживания.

Анжела элегантно поднялась из кресла, одергивая подол. Платье довольно мазнуло бархатным черным листиком по ее бедру.

Огневичка бросила на Лизу суровый взгляд старшей сестры.

— Ну, а пока суд да дело… нам нужно просто дожить до утра. Альфа приказал строить бункер, значит, мы строим долбаный бункер. — Анжелика скрестила руки на груди. — Так что отрывай свою благородную попоньку от дивана, Лиза. Ты пляшешь в сторону подвала в ритме вальса.

Лиза болезненно скривилась, с тоской посмотрев на свой французский маникюр.

— Да, милая. Ручками, — жестко припечатала Анжела, отсекая любые пути к отступлению. — Потом, цементом и металлоломом. Забудь про изящные дуэли на школьном дворе. Если ты хочешь однажды получить такое же шикарное платье с подиума Бездны, спать в безопасности и хотя бы наслаждаться чашкой чая по вечерам — тебе придется повкалывать, родная. Иди и покажи этому сопливому студенту-архитектору Демиду, что такое хватка Клана Голубевых.

Лиза тяжело, обреченно вздохнула. Поправила помятую дорогую блузку, поднялась с дивана и ссутулившись поплелась в темный коридор. Прямо навстречу подвальной сырости, орущему деду Корнею и пленному Демиду.

Она докажет свою полезность, и может быть, её не съедят на завтрак.

Ярослав

Обожаю орков. И не только в меню.

Они тупые и изящные, как летящий в окно кирпич. Главное, правильно их приготовить. Если вы понимаете, о чём я.

Я сидел на краю покрытой рубероидом крыши, свесив ноги вниз, и флегматично жевал шаурму. В меру острая, с двойной порцией мяса и халапеньо. Ништяк.

Слева от меня, изящно скрестив стройные ножки в порванных колготках, сидела Диана и брезгливо ковыряла пластиковой вилочкой свой… фалафель, кажется? Короче, какое-то шарики, похожие на какахи. Тарелку с лакомством любезно придерживали живые лозы.

Под нами, метрах в трехстах, возвышались неприступные кованые ворота «Северного Ветра». Монолитные рунные стены, скрытые камеры, магический барьер, всё как у приличных параноиков с тугим кошельком.

— Честно, Яр, твой план отдает дешевой комедией положений, — вздохнула сестра, выкидывая кусок помидора. — Эти орки… они же тупые, фи-и-и-и. Ты поручил стелс-разведку зеленым шкафам с интеллектом табуретки.

Я запил шаурму ледяной газировкой, не отрывая взгляда от ворот.

— На кой-ляд мне твой стелс, Мелкая. Мне нужна дымовая завеса. Стелсом займемся мы с тобой. Смотри. Уже начинается.

Ночную тишину района разорвал такой басистый, утробный бит, что у меня под жопой завибрировал рубероид. Из-за поворота, сверкая стробоскопами, вылетели два наглухо тонированных «Гелика».

Они не стали тормозить. Передний джип с визгом покрышек ушел в управляемый занос и на полном, мать его растак, ходу влетел кормой прямо в охранный пилон перед воротами Медведевых. Раздался глухой удар, посыпались искры. Магический щит возмущенно мигнул.

Музыка в машинах рубила так, что у вороны на деревьях точно словили инфаркт.

Из помятого «Гелика», выбив дверь ногой, вывалился орк Шрам. Мой новый ручной авторитет был одет в малиновый пиджак поверх треников. На шее болталась золотая цепь толщиной с якорную.

— Э-э-э, говноеды! Вы че, маяк тут поставили, в натуре⁈ — Шрам схватился за разбитый бампер и истошно, на всю улицу, завыл: — Моя ласточка! Я её только из салона выгнал! Слышь, терпилы за забором! Вызывайте ментов, страховщиков и КМН! Будем по понятиям раскидывать за порчу имущества малых видов! Дискриминация, жёваный крот!

Я с улыбкой откусил шаурму. Шрам переигрывал, конечно, но шумел он эталонно.

И пошёл экшн. Из геликов повалила зеленая братва с бейсбольными битами и монтировками, начав методично лупить по кованым воротам, требуя «позвать старшего».

Мой взгляд сузился, Чёрный Желудок легонько сжался, почуяв запахи и ауры сквозь городскую копоть.

— Считаем, — вполголоса пробормотал я. — Гвардия Медведевых стянулась к периметру… за сорок три секунды. Неплохо. Шестнадцать стволов с кинетикой, восемь боевых магов стихийников. А вот и наши сладкие собачки…

Из боковых вольеров вырвались три химерные гончие. Огромные лысые твари без глаз, с щупальцами вместо ушей. Они заметались вдоль забора. Я жадно втянул воздух.

— Нюхачи палят ману в радиусе километра. Поэтому их и выводят раз в месяц глушить… Иначе у псин сгорят извилины от передоза.

— Ага, ясно-понятно, да-да, — зевнула Мелкая. — Когда идем? Меня этот орочий хардбасс уже укачивает.

Я глянул на часы, но тут…

Бам! Магический купол мигнул и погас, уходя на сервисную перезагрузку. Гончих за забором затрясло, кинологи спешно потащили их в экранированные будки, чтобы зверушек не замкнуло от сброса из Разлома.

Вся охрана сейчас была сосредоточена на Шраме, который с пеной у рта требовал у магов оплатить ему полировку капота и моральный ущерб за оскорбление какой-то орочьей матери.

— Сейчас. — Я выкинул огрызок шаурмы в трубу. — Чекнем, не соврала ли наша Огневичка.

Мы спрыгнули с крыши на гаражи, мягко прошуршали через технический забор с обратной стороны. Я использовал ауру нашей ксеноморфочки Иллириэль, чтобы сделать нас с Дианой более незаметными.

Там, в глубокой слепой зоне, между кучами мусора, заросшими плющом, пряталась ржавая железная дверь. Служебный шлюз.

Мелкая брезгливо перешагнула через лужу. Я подошел к грязной кнопочной панели, стер пальцем мох.

— Анжела клялась, что тут выносят компот и сгнившие листья, — хмыкнул я. — Посмотрим. «Б… О… Т… А… Н… И… К… семь… семь».

Щелчок. Загудел сервопривод. Ржавая дверь бесшумно, как на подшипниках, отъехала в стену.

— Не подвела, стерва, — одобрительно шепнула Ди.

— Плюс один к шансам стать Старшей Женой, — кивнул я.

Мы шагнули в темноту шлюза, ожидая почувствовать запах прелой листвы, химикатов или мусорных контейнеров. Дверь за спиной захлопнулась. Я повернулся к внутренним створкам, толкнул их…

И мы с сестрой чуть не ослепли.

Никакого технического коридора тут не было и в помине.

Вместо грязной подсобки мы вывалились на мраморный балкончик под самым потолком колоссального подземного зала. Сверху свисали хрустальные люстры. На стенах пульсировали магические светильники. Внизу, в партере, раскинулась настоящая ярмарка тщеславия.

Бархатные банкетки. Шведские столы с закусками, от которых поднимался пар. Вдоль стен стояли бронированные клетки, в которых скалились те самые редкие мутанты-химеры с фермы, сплетали кольца ядовитые лианы, переливались пробирки с нелегальной алхимией.

Но самое главное, по залу прохаживалось человек сто гостей. Все мужчины в строгих смокингах, женщины в откровенных вечерних платьях. И абсолютно у каждого на лице была массивная маска. Играла легкая живая музыка, тихо звенели бокалы с дорогим вином.

Шёл торг за клетки с химерами. Лоты сменяются один за другим. Подпольный аукцион экзотики.

Медведевы не просто «перезагружали щиты» в это время. Во время технического отключения охраны, пока КМН формально не видит периметр по своим спутникам, местный Граф устраивал в Разломе закрытый бутик для богатейшей теневой элиты региона.

Два часа, когда разрешено всё запрещенное.

— Опачки. Шведский стол по талонам, — я хищно облизнулся, облокотившись на мраморные перила балкона. Ноздри с шумом втянули кондиционированный воздух. — Ты чуешь это, сеструха? Анжела помнит это место заброшенным складом, а Медведевы давно запилили тут шикарную зону для VIP-клиентов.

Я сузил глаза. Запах. Внизу пахло дорогим одеколоном, легким страхом разоблачения и… бюрократией.

— Вон тот толстячок у вольера с ядовитым василиском, — прошептал я, указывая подбородком вниз. — От него воняет типографской краской, печатной магией и страхом потерять пенсию. Сто пудов высший инспектор КМН из компашки покойного Соболева. Образцовый гражданин с идеальным соц-рейтингом пришел закупаться запрещенкой. А вон та дама в перьях тоже знакомо пахнет. Кто-то из старших тетушек Златогоровых? Люблю закрытые вечеринки.