— Изнасиловал⁈

— Да нет же! — Диана аж подпрыгнула на столе, вспыхнув как маков цвет. — Ничего он мне не сделал такого! Говорю же: наклонился к ключице, хрустнул зубами чего-то там прямо в воздухе и… всё. Откусил эту черную дрянь, прожевал, сплюнул какой-то пепел и сказал не пить больше отвары с полынью. А потом ушел наверх и прислал нам ушастую киллершу с подносом, чтобы мы чаю попили!

Елена потерла виски. Логика буксовала и отказывалась работать.

Монстр-террорист, Угроза А-класса, расчленитель из подворотни. И он, блин, лечит терминальные стадии банальным «кусь»? И угощает пленниц чаем, используя в качестве прислуги самую разыскиваемую наемницу Северогорска⁈

— Диана, — Елена глубоко вздохнула, пытаясь включить режим холодного психиатра. — Ты провела сутки в сыром подвале с ненормальным психопатом. Тебя похитили, раздели и запугивали. Пожалуйста, не надо его выгораживать. Расскажи мне всё. Как он над вами издевался? Бил? Морил голодом? Унижал?

— Да не издевался он! — возмутилась Диана, слезая со стола. В её голосе прорезались упрямые нотки, которых мать отродясь не слышала от своей послушной, болезненной девочки. — Ты вообще его не знаешь, мам! Он нам нормальные винтажные платья принес! Камин растопил! А Анжелика Голубева вообще с ним пила чай на развалинах столовой, она мне рассказала! И он нас защищал! Ты бы видела, мам, как он там дрался за воротами… Как настоящий Альфа! Один против всех этих трусов! Он за свою Стаю просто порвал их всех! Мама, я считаю, ты должна его отпустить!

Глава Целителей недоверчиво приподняла бровь. Она подошла к дочери вплотную, взяла её за подбородок и заглянула в блестящие глаза.

— Диана. Детка, — проникновенно, с пугающим спокойствием начала мать. — Поздравляю. Ты только что поставила рекорд. За одни сутки в заложниках ты умудрилась подхватить классический стокгольмский синдром. И, кажется, в самой тяжелой форме, с примесью подросткового спермотоксикоза. Тебе бы успокоительного попить. Давай мама принесет?

— Никакой это не синдром! — Диана возмущенно отдернула лицо, сверкая глазами. — Всё по фактам, маменька! И хватит делать из меня терпилу! Я наконец-то здорова! Я дышу без боли! А всё благодаря ему!

Спор прервал тихий стук в дверь. В палату бочком протиснулся заместитель Елены, бледный лысеющий маг в очках.

— Елена Викторовна… Прошу прощения за беспокойство, — замялся он, покосившись на возмущенную Диану. — К вам посетители. Господа Арсеньевы. Аркадий Борисович и его сын, Максим. Настаивают на срочной встрече. Говорят, дело срочное, речь о благополучии невесты Максима, то есть… эм… Дианы.

При упоминании имени «Максим», лицо Дианы скривилось так, словно ей под нос сунули дохлую рыбу. Тот самый Макс, её благородный женишок. Мажорчик, который вчера вечером визжал в луже, когда Волков сломал ему перстень вместе с пальцами. А потом вовсе трусливо отдал ключи от машины.

На фоне того первобытного ужаса и дикой харизмы, что излучал Яр, Макс теперь казался ей просто слизняком.

И глубоко в душе Диана чувствовала жгучий стыд. За то, что в переулке смеялась над Ярославом, когда он защищал сестру от Макса и его прихлебателей. За то, что закрыла глаза на голос совести, помня наказ маменьки поддерживать жениха во всем.

Нет уж, хватит! Она здорова и теперь сама решает свою судьбу!

— Мам, гони их в шею, — брезгливо фыркнула Диана, отворачиваясь. — Видеть не хочу этого клоуна.

Елена Андреева усмехнулась. Ситуация складывалась щекотливая. Раньше союз с Арсеньевыми был ей нужен как политическая страховка для больной, угасающей дочери. Но теперь? Диана здорова, её Ядро горит чисто и мощно.

А Арсеньевы? Да в общем-то просто побитые шавки, потерявшие вес и униженные на глазах всего города. К тому же, главный козырь и единственный объект её медицинского интереса прямо сейчас лежал голый в соседней реанимации под присмотром той глуповатой ассистентки… как её… Софья, кажется.

Если честно… на кой ей теперь этот брак? Дочь здорова, для неё можно поискать более перспективную партию.

Но есть проблемка. Брак скреплен контрактом. И если он будет разорван со стороны Рода невесты, Елене придется выплатить солидные отступные Арсеньевым. Чего главе общества Целителей крайне не хотелось.

Вот если бы Арсеньевы сами разорвали помолвку… да, это был бы идеальный вариант. Да только Аркадий так никогда не сделает. От таких сладких кусков добровольно не отказываются.

Андреева поправила воротник своего белоснежного костюма и холодно кивнула заместителю:

— Пропустите этих джентльменов. Послушаем, какие песни они нам тут споют.

Заместитель кивнул и скрылся за дверью.

— Значит так, — Елена Андреева резко повернулась к дочери, когда шаги в коридоре затихли. Голос Главы Целителей стал стальным и острым, как скальпель. — Для них ты всё ещё больна. Поняла меня? Ни слова о том, что твоё Ядро чисто. Сиди, делай бледный вид и страдай. Усекла?

Диана фыркнула и слегка ссутулилась, с переменным успехом изображая умирающего лебедя.

Дверь отъехала в сторону, и в палату вплыла делегация Арсеньевых. Выглядели они, ну, мягко говоря, не важно.

Аркадий Борисович баюкал на груди свежую, наложенную целителями шину на правой кисти. А следом за ним плелся Макс. Рука мажора тоже покоилась на перевязи, под глазом цвел живописный синяк, а весь его былой пафос сдулся до размеров грецкого ореха.

Как бы не хорохорился Макс в начале дуэли, но в итоге на него случайно упал автомобиль, подброшенный Ярославом в горячке боя. После этого пыл Арсеньева-младшего резко поубавился.

Макс сглотнул, увидел Диану и натянул на лицо жалостливую, елейную маску. В здоровой руке он неуклюже сжимал букет каких-то бледных, вялых роз.

— Дианочка… заенька моя, — заворковал он, делая шаг к кушетке. — Как ты? Я всю ночь места себе не находил! Как представлю, что этот грязный зверь к тебе прикасался… Мы заберем тебя домой, всё будет хор…

— Стой где стоишь, — брезгливо поморщилась Диана, демонстративно зажав нос. — Не подходи, от тебя несёт бензином. У меня сейчас натурально изжога начнётся.

Макс замер, залившись густым румянцем.

— Диана, я же… я просто волновался… — мягко произнес он.

— Вчера в луже перед Волковым ты волновался громче и как-то искреннее, — холодно припечатала она и демонстративно отвернулась. — Розы в мусорку выкинь, у меня на них аллергия.

Макс беспомощно обернулся к отцу. Аркадий скрипнул зубами, но осадил сына взглядом и выступил вперед.

— Охо-хо, дети, дети… Елена Викторовна, я к вам с важным разговором, — делец криво улыбнулся, пытаясь сохранить лицо. — Вы, думаю, уже в курсе. Этот отморозок Волков… он буквально сожрал Павла Соболева! В КМН Северогорска грядут серьезные перестановки. В такие смутные времена мы с вами, как будущие родственники, должны держаться вместе.

Елена сцепила руки в замок, её лицо не выражало ничего, кроме холодной вежливости.

— К чему вы клоните, Аркадий?

— Репутация Дианы, увы, понесла урон, — вкрадчиво, с явным намеком на торг произнес Арсеньев-старший. — Сутки в подвале с маньяком… Злые языки будут болтать разное. Но мой Максим благороден, он не расторгнет помолвку. А в качестве жеста доброй воли мы просим Общество Целителей взять наши клиники под вашу корпоративную защиту. Выде́лите нам ваших гвардейцев-санитаров.

Елена мысленно поаплодировала наглости. Этот стервятник остался без крыши Грогха и теперь пытается пропихнуть свои проблемы под её юрисдикцию, используя контракт на брак как рычаг давления.

— Ох, Аркадий Борисович, боюсь, всё гораздо сложнее, — со скорбным вздохом отозвалась Елена. Железная Леди пошла в контратаку. — Чёрт с ней, репутацией. Беда в том, что после контакта с аномалией Ядро моей девочки… изменилось.

— Изменилось? — Аркадий и Макс насторожились.

— Мы пока не понимаем последствий, — продолжала Елена. — Вы врач, как и я, так что скажу прямо: нужны дополнительные исследования. Я не могу взвалить такую обузу на бедного Максима. Диана минимум ближайшие полгода проведет под моим присмотром. Если хотите, мы можем прямо сейчас разорвать брачный контракт по медицинским показаниям. Обещаю, я не потребую с вас ни рубля отступных.