— Пасть закрой, — рыкнула Елена, и вокруг её пальцев на секунду вспыхнуло опасное синее свечение диагностической магии. — Я больше не буду кормить этого твоего мохнатого обжору своими лучшими заклинаниями. Он постоянно хочет жрать, Корней! В твоем внуке проснулся не просто Дар, там бурлит какая-то прожорливая черная бездна!

— Это у нас семейное, — сыто и самодовольно хохотнул дед на том конце провода. — Помнишь, как нас в Подгорном Разломе завалило плитами на трое суток? Я тогда, чтоб с голоду не сдохнуть, банку тушенки вместе с жестью сожрал, пока ты мне ребра вправляла. И ничего, переварил!

— Ты тогда и мои бинты сожрать пытался, старый хрыч, еле отогнала, — фыркнула Елена, но уголки её губ на секунду дрогнули в мимолетной, теплой улыбке. — Короче, Корней. Дело серьезное. Моя дочь только-только начала восстанавливать Ядро. Если твой кобель на нее хотя бы прикрикнет…

— Не бойся, Ленок, не обидим мы твою дочурку. Волки к женщинам завсегда с уважением.

— С уважением? Ты сам-то в это веришь? — Елена раздраженно побарабанила пальцами по столу. — Твой сумасшедший щенок утащил её из переулка на плече, без согласия, попутно оценив её таз как у первоклассной племенной кобылы! Это у вас теперь так уважение называют?

— Оценивать породу — первое дело для Альфы! — весело парировал Корней. — Помнишь, как Андрей твою лучшую подругу Смирнову впервые увидел? Тоже ведь сначала зубы проверил и за локоть укусил, чтоб характер оценить! И ничего, вон какая любовь была…

— Заткнись, Корней. Твои шуточки тридцатилетней давности неуместны. За девчонку головой отвечаешь лично.

— Выдыхай, Ленок, — голос деда стал чуть серьезнее, в нем прорезался тон старого командира. — Мой Волчок её пальцем не тронет. Он просто растит Стаю. Вы, медики, вечно всё усложняете своими протоколами. Привезем, обогреем, чаю нальем. Так что всё по закону будет.

— По закону? — Елена горько усмехнулась, вспоминая, как Ярослав сжевал любовную магию, а потом заразил интернов. — Твой закон, Корней, пишется клыками. Ладно. Жду отчета. И только попробуй не выйти на связь.

Связь оборвалась с коротким, сухим щелчком. Елена медленно опустила амулет обратно в свинцовый пенал, глядя на бушующую за окном грозу. Старый хрен не изменился. Всё такой же упрямый, непереносимый кусок боевой стали, даже в инвалидном кресле. И, пожалуй, именно это давало ей слабую надежду на то, что её дочь действительно в безопасности.

Дочь… Где-то там её вылеченная дочь болталась на плече у твари, которая называла её «Водярой».

Она посмотрела на пустой стакан. Перевела взгляд на недопитую бутылку.

— Чёртовы Волковы, — выдохнула Железная Леди, массируя виски. — Всю жизнь мне портят. Просто всю жизнь.

Елёна моргнула. И решила, что завтра у неё официально выходной. Надо прийти в себя.

Протокол сдерживания монстра продолжит работать. Она укротит Зверя… не силой, так иным способом.

Ярослав

Северогорск дрых. С высоты птичьего полета этот старый мегаполис выглядел как гигантская пепельница, набитая острыми шпилями. Вдали, в центре, мерцал неоном сытый элитный район. А здесь, на окраине, лишь тускло желтели редкие фонари.

— Когти не распускай, Водяра, халат порвешь, — бросил я через плечо.

Диана, висящая на мне попой кверху, как элитный мешок с картошкой, мертвой хваткой вцепилась в мой розовый медицинский прикид.

— Яр, ты больной! Мы на уровне десятого этажа! — взвизгнула она, пытаясь прокричаться сквозь свист ветра. — Если ты меня уронишь, я восстану из мертвых и сожру твою печень!

— Не скули. Я своими трофеями не разбрасываюсь.

— Я для тебя всего лишь трофей?

— Не ной. В первую очередь ты будущая Альфа-самка.

Я присел на краю бетонной крыши. Прислушался к ощущениям внутри. Чёрный Желудок довольно урчал. «Синтетика» — вещь. Закинул в топку выжимку из того гравитационного пресса, плеснул сверху высоковольтной дури от тестов с шокером и шлифанул эльфийским льдом, чтоб суставы не дымились. Коктейль «Лунная Блоха», классное название. По венам струился чистый, ледяной адреналин, искрящийся синевой.

Я мощно оттолкнулся. Бетон под ногами хрустнул, просел на пару сантиметров. И мы взмыли в воздух.

Ветер ударил в лицо. Диана снова взвизгнула, но на этот раз уже от дикого, первобытного восторга. Я чувствовал, как она задрала голову, впитывая вид ночного города.

— Твою ж мать! — заорала она, перекрывая свист ветра. — Яр, мы реально летим!

— Падаем с ускорением, — поправил я. — Летать — это для пернатых. А волка ноги кормят.

— Глянь вниз! Там псы из КМН патрулируют! Фарами светят! Они нас не увидят⁈

— Кишка тонка. Травоядные не волки, всегда смотрят только под ноги. Ну или прямо. Наверх, на луну, для них слишком сложно.

Мы тяжело приземлились на гудроновую крышу какой-то заброшенной фабрики. Не гася инерции, я снова пружинисто оттолкнулся. Из-под пяток брызнул сноп синих искр, а на месте прыжка остался ровный круг инея.

— Офигеть… Так это ты гравитацию из той камеры сожрал? — догадалась Диана.

— Ага. И электричество. Закинул в желудок, крутанул на максималках, получил энергетик. Я ж теперь не просто жру. Я мишленовский повар Бездны, гы.

— А если бы пропорции перепутал?

— Тогда бы мы сейчас живописно стекали по фасаду вон того небоскреба.

Диана фыркнула и звонко шлепнула меня ладошкой по лопатке.

Мы перемахнули через широкую эстакаду. Внизу смазанными пятнами проносились витрины, брошенные тачки, какой-то забулдыга у мусорки орал песни. При виде летящего в небе мужика в розовом халате алкаш выпучил глаза. И истово перекрестился.

Пить меньше надо, дядя. Тогда и летучие волки не будут мерещиться.

— Знаешь, — вдруг серьезно произнесла Диана, глядя на проносящиеся внизу кварталы. — Я ведь в этом гадюшнике всю жизнь торчу. Но сверху он совсем другой.

— И какой же?

— Мелкий и жалкий. Словно картонный макет. А все эти лицемерные людишки, они там, внизу. Сопят в свои подушки. А мы… над ними.

Я хмыкнул, перепрыгивая через торчащую ржавую антенну.

— Привыкай к месту на вершине пищевой цепи, жёнушка.

— Я впервые чувствую себя… живой, — почти шепотом добавила она. — Вот оно как… быть свободной и здоровой.

Я чутка сбросил скорость. Икры начало сводить, гравитационный запас таял, да и электричество было на донышке. К трансформатору, что ли, какому присосаться?

Мы рухнули на крышу старого кирпичного склада неподалеку от нашего района.

Со свистом выдохнув, я поставил Диану на ноги.

Она покачнулась, вцепившись пальцами в моё плечо. Посмотрела на меня снизу вверх. Во взгляде больше не было ни стервозности, ни страха. Только какое-то хищное, собственническое признание.

— Чего уставилась? — хмыкнул я.

— Спасибо, — вдруг выдала она. — За то, что украл.

— Обращайся. Будешь плохо себя вести, украду еще раз и посажу в подвал к эльфийке.

— Только попробуй, кобелина! — сразу вспыхнула она.

— Попробую. Я люблю дегустировать.

Она мстительно ткнула меня кулаком в ребра, но я лишь показал ей клыкастую ухмылку.

— Харэ языками чесать. — Я снова присел, подставляя спину. — Залезай. Пару прыжков осталось.

На этот раз я подхватил её нормально, под бедра. Она крепко обвила руками мою шею.

— Несешь меня, как принцессу, — мурлыкнула она мне на ухо.

— Ты не принцесса, Водяра. Ты трофейная жена, которая слишком много болтает. Но генофонд у тебя бронебойный. Твоя маман тому живое подтверждение.

Она насупилась, но всё ещё бойко произнесла:

— О, да. Маман у меня бетонная.

Последний толчок выжал из меня остатки сил. Гравитация закончилась. Я едва дотянул до парапета нужной крыши. Приземлился грязно, гнилой шифер с грохотом ушел вниз. Диана тихонько ойкнула, но в шею вцепилась намертво.

Я выпрямился. Впереди сквозь пелену дождя тускло мерцал фиолетовый купол. Мой барьер Логова. Держался уверенно, зараза. Но энергии осталось не так много.