Диана помялась. Но буквально секунду. В глазах тут же загорелся огонек, который я бы назвал полностью отбитым.

— Погнали. Но я скажу, что ты меня силой уволок!

— Да без проблем, солнышко. Хоть двумя силами, — я сгреб её за талию. Закинул на плечо прям как есть. Диана тихонько ойкнула. — Соня. Держи хвост пистолетом. И тренируй таз, проверю.

И я втопил по коридору.

Софья осталась одна. В одной руке картонная коробка с остатками эклеров, в другой монтировка, которую она зачем-то подобрала с пола.

Отбросив коробку, она невольно прижала свободную ладонь к своему плоскому животу. И вздохнула.

«Ишь, раскомандовался, Альфа-Зверь недоделанный… Как на койке кувыркаться, так он сразу безумно может быть первым, а как ответственность брать, так сразу в кусты. И почему это я не смогу родить Сильного Волчонка? Мне вообще-то всегда на диагностике говорили, что у меня Ядро на редкость крепкое и эластичное…»

В голове сама собой всплыла картинка: герметичная пробирка с его «биологическим материалом», которую она успела незаметно стащить со стола во время уборки и спрятать в самом дальнем углу секретного криохранилища клиники, прямо под этикеткой образцов болотной выхухоли.

Она даже сама не поняла, зачем это сделала. Просто… сделала. Лучше «эктоплазма» Яра будет у неё под рукой, чем у этих… в халатах. А то вдруг они решат что-то нехорошее с ней сделать? А вот она сможет, если захочет…

Софья испуганно мотнула головой, отгоняя эту совершенно безумную и дикую мысль, но на её лице сама собой расползлась абсолютно наглая ухмылка.

— Значит, шпионка, — тихо хмыкнула она под нос. И пошлепала босыми ногами обратно к ординаторской. — В моих романах такого ужаса не писали. Ну и ладно, напишу сама свою историю!

Елена Викторовна

Елена Викторовна сидела в кабинете, в полном одиночестве. Корвалол закончился час назад, поэтому теперь в хрустальном стакане плескался коньяк. Тот самый, коллекционный. Берегла для подписания особо жирных контрактов. Но сегодня она подписывала, можно сказать, пакт о ненападении с собственной совестью.

Поэтому на хрен, собственно, эти условности.

На мониторе наружного наблюдения крутился короткий кусок записи: Ярослав Волков, сверкая голым торсом из-под розового халатика, сигает за периметр. Дочь болтается у него на плече. Оттолкнулся, искры брызнули из-под пяток, асфальт покрылся трещинами.

Патруль КМН внизу даже не понял, что за хтоническая дичь только что пронеслась у них над головами. Они озадаченно оглядывались по сторонам, а Ярослав и его ноша были уже далеко.

Клоуны непригодные.

Елена опрокинула в себя порцию коньяка. Жидкость приятно обожгла горло. Перевела взгляд на другой экран, где отображалась пустая камера «Альфа-ноль».

Картина маслом. Раскуроченные цепи, да погасшие руны. И дурацкая бумажка, которую ассистентка Софья прилепила на бронедверь перед уходом: «Простите, Елена Викторовна. Он сам пришёл. Я сопротивлялася. Честно».

Елена криво ухмыльнулась. Сопротивлялась, ага. Раз десять подряд, если верить микрофонам в изоляторе. Впрочем, врачебную этику на свалку никто не выкидывал. Свечку она там не держала.

Клик мышкой. Запись в коридоре рванула назад. Вот её Диана. Режет палец острой кромкой монтировки, уверенно мажет кровью биометрический сканер. Лицо ну чисто кремень, как у отца, пока был жив. Ни капли сомнений и инфантильности. Только дикий лихой азарт и… слепое доверие.

Девчонка верила этому клыкастому ублюдку больше, чем родной матери.

От этого осознания внутри неприятно заскребло. Елена снова приложилась к стакану. Алкоголь уже не брал, просто падал в желудок тяжелым теплом.

Как врач Елена лучше других знала о пагубности этой привычки, но сейчас ничего не могла с собой поделать.

Рядом на экране мигало непрочитанное от Арсеньева. Открыла час назад, пробежалась по диагонали и бросила. Аркаша рвал и метал: срочно выдать монстра КМН, утилизировать, иначе это угроза нашему партнерству, вызовем гнев КМН, бла-бла-бла…

Идиот. Сказочный, эталонный кусок кретина. Кабинетные крысы реально собрались «утилизировать» клыкастую мясорубку, которая только что сожрала абсолютный ноль и закусила вольфрамом? И этот клоун всерьез надеется, что она, Андреева, просто возьмет и подарит свой величайший медицинский прорыв стаду бюрократов с пушками?

Она плеснула в хрусталь ещё.

— Ладно, — буркнула она. — Разложим по фактам.

Факт первый: Ярослав, сука, Волков неудержим. Она слила на него бюджет целого крыла. Скормила яды, молнии, холод, свет и афродизиак. Он всё сожрал, рыгнул и выдал: а чё так мало, тёща, добавки мне быстро запилила.

Удерживать этого обжору дальше? Ага, ну конечно. Он просто сожрёт саму клинику. Вместе с персоналом. Ну кого сожрет, а кого… хм… совратит. А персонал ей вообще-то ещё нужен, там даже пара реально ценных кадров есть.

Факт второй: Диана. Её кровиночка, которую она годами вытягивала с того света, выздоровела за одну ночь. Благодаря этому мохнатому ублюдку. И эта же дочь только что добровольно ушла с ним. И не как пленница, а как боевая подруга.

Если Елена сейчас поднимет тревогу, спустит собак, вернёт Диану силой, она потеряет дочь навсегда. Не физически. Хуже. Диана её возненавидит.

Факт третий: КМН. Соболев пока недееспособен, но кресло главы Северогорского отделения уже занято новым ИО. Елена успела навести справки: новый босс некто Воронин. По слухам натурально фанатик. Куда хуже Паши, с тем хоть договориться можно было. Официальный запрос с требованием «предоставить доступ к объекту» уже висел на почте. Ордер готов. «Чистильщики» припрутся утром.

Если оставить Волкова в клинике, псы из КМН вцепятся в больницу и не отпустят. Как минимум, не дадут нормально работать.

И, наконец, факт четвёртый. Железное правило любой дрессуры: нельзя удержать хищника в клетке. Зато его можно привязать. Чем? Тем, что он считает своим. У неё на руках идеальный расклад. Дочь его добровольная спутница и трофей, который он лично вылечил. Ассистентка, которая тут в шпионов решила поиграть, послушная девка в его свите. А саму Елену он тёщей назвал, нахал.

Выбор очевиден.

Елена в два глотка допила коньяк. Звонко припечатала хрусталь к столешнице.

Сирена в секторе захлебнулась и стихла. Протоколы преследования улетели в корзину. Записи с камер за последний час она стёрла подчистую. На экранах повисла зацикленная картинка пустых коридоров.

Пальцы быстро набили ответ Аркадию: «Объект совершил побег. Подробности потом». Отправить.

Пошел в задницу, Аркаша, со своим брачным договором. Свободен.

Елена с силой дернула тяжелый ящик дубового стола на себя и достала из специального свинцового пенала артефактный телефон. Прибор был тяжелым, матовым, без экрана. Только россыпь рунн, светящихся синим огнем.

Палец лег на руну активации. Воздух над столом мелко завибрировал, устанавливая связь через закрытый шифрованный канал, за который Общество Целителей ежегодно платило бешеные миллионы.

— Корней, — процедила Елена прямо в устройство, когда на другом конце раздался характерный металлический щелчок. — Он чешет к вам. С моей дочерью. И слушай меня внимательно, старый хрен. Если с её головы упадёт хоть один волосок, я лично приеду в вашу развалюху и кастрирую твоего распрекрасного Альфу. Тупым ветеринарным скальпелем. Ржавым. Понял меня?

Из амулета вырвался дребезжащий, надтреснутый и откровенно издевательский смех старого вояки. Гроза Бездны и бывший Истребитель смеялся так громко, что у Елены заложило ухо.

— Ленок? Батюшки, какие мы злые! А я уж думал грешным делом, что ты там в своей стерильной богадельне совсем хватку растеряла. Ты всё такая же заноза в заднице, какой была под Выборгом в девяносто восьмом, когда вытаскивала меня из горящего блиндажа! Что, Кровь Волковых оказалась слишком горячей для Общества Целителей?