И, как ни парадоксально, несмотря на весь абсурд ситуации, напряжение внутри меня вдруг лопнуло, как мыльный пузырь.

Я смотрела на свою хохочущую дочь, на этого наглого, невыносимого парня, который совершенно не стеснялся себя и своей жизни, и неожиданно для самой себя тоже рассмеялась.

Ночь выдалась аномально жаркой. То ли погода решила устроить нам сюрприз, то ли это я сама горела изнутри, но даже открытое настежь окно спальни не спасало от духоты. Воздух был густым, тяжелым, пахнущим разогретой за день хвоей.

Спать с Виктором в одной постели я так и не решилась. Лера сопела за стенкой, в соседней комнате, и моя внутренняя «я-же-мать» забила тревогу, категорически запретив устраивать здесь филиал разврата. Поэтому Баженов, театрально вздохнув, был отправлен вниз, на диван в гостиную.

Я спала беспокойно, путаясь в тонкой простыне, пока сквозь сон не почувствовала, как чья-то широкая, горячая ладонь ложится мне на плечо.

Резко распахнула глаза, едва не вскрикнув, но мне на рот тут же легла вторая ладонь.

В темноте спальни, подсвеченный лишь лунным светом из окна, нависал Баженов. На нем были только спортивные штаны, а голый торс мерцал в полумраке.

Он убрал руку с моих губ.

— Ты чего? — хрипло, спросонья прошептала я.

— Пошли.

Я бросила взгляд на светящиеся цифры электронных часов на тумбочке.

— Куда? Вить, три часа ночи!

Баженов тихо усмехнулся, наклоняясь ко мне так близко, что меня обдало жаром его тела.

— Что за вопросы, Карина? Мы сюда развлекаться приехали или спать? Вставай. У меня на тебя очень интересные планы, и дочери твоей об этом знать совершенно не нужно.

Я уже открыла рот, чтобы возмутиться и отправить его обратно на диван, как мой взгляд скользнул ниже. В его левой руке, свободно свисая, чернели плотные мотки гладкой веревки.

Сон как рукой сняло.

— Ты что… — я сглотнула пересохшим горлом, глядя на моток. — Ты меня повесить решил?

Его губы разъехались в хищной, абсолютно дьявольской улыбке, от которой по моему позвоночнику побежали мурашки размером со слона.

— Обещаю, тебе понравится. Пошли, — он бросил на кровать мой легкий шелковый халатик. — Одевайся. Жду внизу.

Мой мозг кричал об опасности, но тело уже жило своей жизнью. Ноги сами скользнули в кроссовки, руки накинули халат поверх короткой сорочки.

Я спустилась на первый этаж на цыпочках, стараясь не скрипеть ступенями.

Виктор ждал меня на террасе. Как только я вышла, он взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и уверенно потянул за собой — прочь от подсвеченных дорожек базы, прямо в густую темноту леса.

Ночной лес дышал жаром и стрекотал сверчками. Я спотыкалась о корни, цепляясь за его крепкую руку, и чувствовала себя героиней какого-то сумасшедшего эротического триллера.

— Я заприметил это дерево еще днем, — вдруг нарушил тишину его низкий голос. — И всё. Больше ни о чем не могу думать. Только о том, как свяжу тебя на нем.

Я резко затормозила.

— Ты что… сделаешь?

Он ничего не ответил. Лишь потянул меня дальше и через пару десятков метров остановился на небольшой поляне.

В свете луны я увидела их.

Это были два мощных сосновых ствола, которые росли на расстоянии полуметра друг от друга, а на высоте около двух метров странным образом изгибались и срастались вместе, образуя естественную арку.

Баженов повернулся ко мне. Его глаза в темноте казались черными дырами, поглощающими остатки моей воли.

— Давай, Карина. Вставай под него.

Я попятилась назад, инстинктивно скрестив руки на груди.

— Ну уж нет! — шепотом, но твердо заявила я. — Баженов, ты пересмотрел фильмов. Я не буду…

Он не дал мне договорить. В один огромный шаг он сократил расстояние между нами, впечатал меня спиной в один из стволов и впился в мои губы поцелуем. Грубым, властным, лишающим кислорода. Его язык скользнул в мой рот, пока его бедра прижались к моим, давая четко понять, в каком он сейчас состоянии. Меня мгновенно окатило волной жгучего, тягучего возбуждения.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и заглянул мне в глаза.

— Ты мне доверяешь?

— Да я знаю тебя без году неделю! — возмутилась, пытаясь сохранить остатки разума, пока мои колени предательски дрожали. — О каком вообще доверии может идти речь⁈

Он скользнул носом по моей щеке, вдыхая мой запах, и его горячее дыхание обожгло мое ухо.

— О сексуальном, Карина. О животном. О том доверии, где отключается твой гребаный контроль, где не нужно быть строгой начальницей и правильной матерью. Просто доверься моим рукам.

Я судорожно выдохнула, закрывая глаза. Ночная жара, густой запах хвои и его пота, пульсация внизу живота — всё это лишало остатков рассудка.

Господи. Что я творю? Соня спит в домике, всего в сотне метров отсюда. Я взрослая женщина. Владелица бизнеса. А стою в лесу, ночью, дрожу как малолетка. С парнем, который… боже, да какая разница? Никакой. Абсолютно плевать.

Он не стал ждать моего словесного согласия. Его большие, горячие ладони легли на узел моего шелкового халата. Одно плавное движение — полы разошлись, ткань скользнула по плечам и бесшумно упала.

Виктор не отрывал от меня своего тяжелого, темного взгляда. Его пальцы подцепили тонкие лямки моей ночной сорочки.

— Подними руки.

Я повиновалась на одних инстинктах. Сорочка полетела следом за халатом. Я осталась в одних кроссовках и кружевных трусиках. Ночной, душный воздух облепил обнаженную кожу, но от взгляда Баженова было в тысячу раз горячее. Мои соски мгновенно затвердели.

Виктор шагнул вплотную. Его руки легли на мою талию, медленно скользя вверх, по ребрам, пока большие пальцы не очертили контуры моей груди.

Я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

Безумие. Тотальное безумие. Мне нужно остановиться. Сказать «нет». Собрать одежду и уйти. Я же мать… Какая, к черту, мать? Сейчас — никакая. Женщина. Просто женщина, которая хочет, чтобы ее разорвали на части. Двадцать шесть лет… какая разница? Только не останавливайся. Пожалуйста, только не останавливайся.

Он наклонился, обхватывая губами один сосок. Слегка прикусил, потянул на себя, а затем прошелся по нему горячим, влажным языком. Я ахнула, откидывая голову назад. Его ладони спустились на мои ягодицы, сминая их сквозь тонкое кружево, и с силой впечатали мой таз в свои бедра.

Его губы обжигали мою шею, ключицы, спускались к животу. Пальцы Виктора скользнули под резинку трусиков. Вниз. Туда, где я уже давно изнывала от влажной, пульсирующей пустоты.

Палец уверенно вошел в меня, и мои колени тут же подогнулись.

Я тихо, постыдно заскулила.

Сгорю. Прямо тут сгорю.

Он сделал несколько быстрых, глубоких толчков пальцами, заставляя меня выгибаться в его руках, теряя связь с реальностью. А затем резко остановился.

Я разочарованно простонала, открывая помутневшие глаза.

— Ты такая мокрая, Карина — вибрирующим шепотом произнес он, стягивая с меня трусики и отбрасывая их в сторону. — И такая податливая. А теперь… вставай под дерево.

Я повиновалась, словно под гипнозом. Шагнула абсолютно голая в пространство между стволами.

Виктор действовал быстро и невероятно ловко. Гладкая, прохладная веревка скользнула по моим запястьям.

Я ожидала грубости, но его движения были уверенными и на удивление бережными. Он быстро обернул веревку вокруг моих поднятых рук, надежно фиксируя их над моей головой.

Виктор опустился на колени.

Его пальцы скользнули по моим икрам, вызывая новую волну предательской дрожи. Он обвил веревкой мои лодыжки, разводя их в стороны, и крепко привязал к основаниям расходящихся стволов.

Я оказалась распятой между деревьями. Полностью открытая. Беззащитная и сгорающая от животного желания.

Баженов медленно поднялся. В лунном свете я видела, как тяжело и рвано вздымается его грудь. Он отступил на шаг, пожирая меня потемневшим, диким взглядом.