У подножия лестницы, небрежно прислонившись к матово-черному спортивному «Мерседесу», стоял Баженов.

Он переоделся. Вместо спортивной формы на нем были темные джинсы и черная кожаная куртка, накинутая поверх футболки. Он выглядел так, словно сошел с обложки журнала о плохих парнях, с которыми мама запрещала дружить в старших классах.

Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне.

— Закончила?

Я сжала ключи в кармане пальто, гордо вздернула подбородок и молча прошла мимо него, направляясь к своей машине. Игнорировать. Просто игнорировать. Это единственная рабочая тактика с такими, как он.

Но не успела я сделать и пяти шагов, как за спиной щелкнул замок. Виктор распахнул пассажирскую дверь своего «Мерседеса».

— Садись, — коротко бросил он.

Я остановилась и обернулась, выгнув бровь с максимальной долей скепсиса.

— Еще чего. Я на своей, — демонстративно покрутила на пальце брелок.

Лицо Виктора не дрогнуло. Он даже не поменял позы, но воздух вокруг него вдруг стал каким-то тяжелым, почти осязаемым.

— Садись, Карина. Иначе я тебя силой затолкаю.

Я нервно усмехнулась, не веря своим ушам.

— Ты не посмеешь.

Я ждала, что он рассмеется, что переведет всё в шутку, как обычно делают мужчины, когда их берут на понт. Но его лицо оставалось абсолютно серьезным. Холодным, сосредоточенным и хищным.

— Хочешь проверить?

И сделал медленный, плавный шаг ко мне.

Мое сердце ухнуло куда-то в район желудка.

В его глазах не было ни капли блефа. Этот сумасшедший действительно мог прямо сейчас, на парковке моего собственного фитнес-клуба, перекинуть меня через плечо и засунуть в салон. А мне только скандала с видео на телефонах зевак не хватало.

Я вскинула руки, сдаваясь.

— Ладно, ладно! — процедила сквозь зубы, чувствуя, как горят щеки от возмущения и… чего-то еще, подозрительно похожего на трепет.

Я развернулась, на негнущихся ногах подошла к его машине и раздраженно плюхнулась на кожаное сиденье пассажирского кресла.

Он обошел капот и сел на водительское место. Салон мгновенно заполнился запахом его парфюма. Огромный, тесный салон спорткара внезапно показался мне микроскопическим.

Баженов завел двигатель.

— И куда едем? — я сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недовольства.

— Ужинать.

Он включил передачу, даже не взглянув на меня.

— Я же сказала: нет.

Виктор плавно вырулил с парковки и, наконец, скосил на меня потемневшие глаза. В уголках его губ дрогнула тень довольной улыбки.

— А я сказал: да Предпочтения есть или я сам выберу? — поинтересовался он абсолютно будничным тоном, словно мы были старой супружеской парой, решающей, где провести вечер пятницы, а не женщиной, которую только что взяли в заложники, и ее похитителем.

Я отвернулась к окну и упрямо сжала губы, отказываясь вступать в эту игру. Молчание было моим последним, жалким бастионом сопротивления.

Виктор тихо усмехнулся.

— Окей. Значит, сам.

Ресторан «Oblivion» находился на двадцать пятом этаже одного из самых пафосных бизнес-центров города.

Приглушенный теплый свет, тихий джаз, панорамные окна с видом на сверкающий ночной мегаполис, тяжелые бархатные портьеры и официанты, передвигающиеся так бесшумно, словно они левитировали. Это было заведение не просто «с чеком выше среднего». Это было место, где в меню не писали цены, чтобы не травмировать психику случайных гостей.

Я, конечно, зарабатывала прилично. Мой зал приносил стабильный доход, я ездила на хорошей машине и ни в чем себе не отказывала, но даже я в «Oblivion» ни разу не была. Для того чтобы просто попасть сюда вечером, столик нужно было бронировать за месяц.

Я опустила взгляд на идеальную белоснежную скатерть, а потом перевела его на Баженова, который с абсолютно невозмутимым видом листал винную карту.

Если мы здесь сидим, значит, он забронировал этот стол заранее. До того, как подловил меня на парковке. До того, как я отправила ему видео.

Он всё просчитал, самоуверенный гаденыш.

— Смотрю, стриптизеры неплохо зарабатывают, — не удержалась я, сложив руки на груди.

Виктор оторвал взгляд от меню и криво усмехнулся.

— Да, я бы сказал, отлично…

— Ну еще бы. Наверное, это тяжелый труд: каждый вечер крутить задом перед скучающими разведенками и делать вид, что тебе безумно нравится, когда чьи-то потные руки суют тебе помятые купюры в резинку от трусов? Тут без надбавки за вредность никак.

Я ждала, что он вспыхнет. Что его мужское эго уязвлено вздрогнет.

Но Баженов даже не моргнул. Он захлопнул кожаную папку меню и откинулся на спинку стула, глядя на меня с ленивой насмешкой.

— Каждому свое, Карина. Кто-то потеет над экселевскими таблицами в офисе, просиживая геморрой, а кто-то — на шесте. Разница лишь в том, что я от своей работы ловлю кайф, а мои зрительницы уходят домой счастливыми. Это честный обмен энергией. Так что мимо. Меня моей профессией не обидеть.

Я поджала губы, признавая мысленное поражение в этом раунде.

— Зачем тебе всё это, Виктор? — я подалась вперед, переходя на серьезный тон. — Зачем ты за мной таскаешься? Спектакли с машиной, этот ресторан… Если ты рассчитываешь на какие-то отношения, то давай я сразу сэкономлю нам обоим время. Их не может быть.

Баженов вдруг рассмеялся. Искренне, глубоко, запрокинув голову.

— Отношения? — он посмотрел на меня так, словно я сморозила невероятную глупость. — Нет, Карина. Отношения — это вообще не для меня. Ипотеки, совместные ужины с тещей по воскресеньям, обсуждение того, кто сегодня выносит мусор… Я не по этой части. К тому же, я не собираюсь тут надолго останавливаться.

Он взял со стола свой стакан с водой и сделал глоток.

— Мой контракт закончится, и я свалю обратно. А ты со мной в Москву не поедешь. У тебя тут бизнес, дочь, устоявшаяся жизнь. Мотаться туда-сюда? Увольте. С вероятностью девяносто процентов я сюда больше не вернусь.

— Тогда чего ты за мной таскаешься?

— Да нравишься ты мне, — просто пожал плечами он. — С тобой весело. Ты живая, настоящая, искришь так, что обжечься можно. Почему нет, если вот сейчас, в данный момент, нам обоим хорошо? Ты слишком много думаешь, Карина. Загоняешь себя в рамки.

— Это называется жизнь, Баженов. Нельзя просто жить одним днем, как стрекоза из басни. Нужно планировать и…

— Зачем? — спокойно перебил он.

— Что зачем?

— Зачем планировать? Я не планировал трахать тебя в душевой, но трахнул. И мне охренеть как понравилось. Я не планировал зажимать тебя в клубе и вуаля — снова было круто. Самые лучшие вещи случаются, когда ты перестаешь всё контролировать.

Я открыла рот, чтобы возмутиться его беспардонности, но тут, как по волшебству, возник официант с нашими заказами.

Мы ели молча. Я бездумно ковыряла вилкой стейк из тунца, мысленно пережевывая его слова. Он был абсолютным хаосом. Стихией, живущей моментом. А я была системой, графиком, планом-капканом. Мы действительно были с разных планет.

Когда тарелки опустели и официант бесшумно наполнил наши бокалы рубиновым вином, я снова нарушила тишину.

— Говоришь, не планируешь, — я задумчиво провела пальцем по тонкому хрустальному ободку. — Но что будет дальше? Ты хоть раз об этом думал? Это сейчас ты молод, красив, у тебя идеальное тело и куча энергии. Но так будет не всегда, Виктор. Гравитация и время берут свое. Ты не всегда будешь востребован в клубах, и не всегда сможешь так танцевать. Чем ты потом заниматься будешь?

Я ожидала услышать банальность. Что-то вроде «открою свой стрип-клуб», «стану фитнес-тренером» или «найду богатую старушку».

Но он вдруг перестал улыбаться.

— Большинство людей всю жизнь копят себя для будущего, которое может и не наступить, Карина. Берегут лучшую одежду для особого случая, откладывают эмоции, терпят скучную работу ради мифической пенсии. Они пытаются сохранить себя, как консервы в банке. А я предпочитаю гореть. Да, костер сгорает быстро. Но пока он горит, он дает свет и тепло. Когда мое тело перестанет быть идеальным инструментом, когда сцена меня отпустит… я просто найду новый способ гореть. Но я точно не буду сидеть в старости на веранде и жалеть о том, что экономил свою молодость из страха перед морщинами.