И плевать было на цифры в ее паспорте. Да и кто, находясь в здравом уме, даст ей ее возраст? Глядя на эту идеальную кожу, упругую грудь, тяжело вздымающуюся под расстегнутой шелковой блузкой, и точеные бедра, ей невозможно было дать больше тридцати. В ней было столько огня, что можно было спалить целый город.

Я перехватил ее руки, завел их ей за голову, а свободной рукой выдернул из шлевок своих джинсов плотный кожаный ремень.

Карина распахнула затуманенные страстью глаза, когда я накинул черную кожу ей на шею. Не чтобы душить — Боже упаси, — а чтобы контролировать. Слегка натянул концы, заставляя ее выгнуть спину еще сильнее и смотреть только на меня.

Черная матовая кожа на ее светлой, покрытой испариной шее смотрелась так порочно и красиво, что у меня перед глазами поплыли красные пятна.

«Когда мой контракт закончится и я вернусь в Москву, я обязательно заберу этот долбаный ремень с собой, как самый ценный трофей», — мелькнула в голове шальная мысль.

— Витя… — выдохнула она, срываясь на стон, когда я ускорил темп, натягивая ремень чуть туже, удерживая ее на месте.

Внутри нее всё сжалось, пульсируя, обхватывая меня сладкими, тугими спазмами. Карина вскрикнула, запрокидывая голову, и отдалась оргазму с такой искренностью, что меня вышибло следом. Почувствовав, как она кончает, я с рыком вбился в нее до самого основания, полностью теряя контроль над собственным телом.

Несколько минут в кабинете были слышны только наши сбитые, хриплые выдохи.

Я ослабил ремень, нежно провел большим пальцем по красной полоске на ее шее и медленно отстранился. Стянул резинку, завязал ее узлом и метким броском отправил в мусорную корзину под столом.

Карина лежала на своих смятых отчетах, раскинув руки, и пыталась отдышаться. Выглядела она при этом так, что мне захотелось закрыть эту дверь на ключ изнутри и не выходить отсюда до понедельника.

Но планы у меня были другие.

— У меня завтра выходной, — будничным тоном произнес я, застегивая джинсы и опираясь руками о край стола по обе стороны от ее бедер. — Поехали за город. Снимем домик на базе отдыха у озера. Пожарим мясо, покатаемся на вейкборде.

Она приоткрыла глаза, возвращаясь в реальность. Взгляд ее постепенно обретал привычную ясность, смешанную с легкой паникой от того, что мы только что натворили в ее же кабинете.

Она села, судорожно одергивая узкую юбку и поправляя блузку.

— Я не могу, Виктор. Мы с Соней еще неделю назад договорились. У нас завтра с дочерью девичник. Шоппинг, спа, кино… Я и так из-за тебя на этой неделе мать года просто.

Я пожал плечами, не видя проблемы.

— Так бери дочь с собой. База отличная, там есть где погулять, и спа-центр там, кстати, тоже имеется.

Карина замерла, застегивая пуговицу на воротнике, и уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Ты с ума сошел? Взять Соньку? На базу отдыха? С тобой⁈ И как, по-твоему, я тебя ей представлю? «Дочка, познакомься, это дядя Витя, он работает стриптизером и недавно раскладывал твою маму на квартальном отчете»⁈

— Другом?

Карина издала звук, средний между истерическим смешком и стоном отчаяния.

— Другом⁈ Вить, посмотри на себя! — она всплеснула руками, чуть не смахнув со стола органайзер с ручками. — Ты выглядишь как ходячая реклама порочных связей! У тебя на лбу написано, как именно мы дружим. Моей дочери семнадцать, а не пять. Она не идиотка. Ей хватит ровно одной секунды, чтобы просечь, какие мы с тобой «друзья», как только она увидит, как ты на меня смотришь!

Я с удовольствием облокотился бедром о край стола и скрестил руки на груди.

— И как же я на тебя смотрю?

— Как голодный волк на кусок свежей вырезки!

Я тихо рассмеялся. Господи, как же легко было выводить ее на эмоции. И как же мне это нравилось.

— Карина, расслабься, — я сделал шаг к ней, поймал ее нервно порхающие руки и мягко опустил их вниз, переплетая свои пальцы с ее. — Ты забываешь, кем я работаю. Сцена — моя стихия. Я могу сыграть любую роль.

Наклонился так близко, что наши носы почти соприкоснулись, и заговорил подчеркнуто нудным, ровным тоном:

— Буду скучным маминым знакомым из фитнес-клуба. Тренером-консультантом по питанию. Буду обсуждать с тобой гликемический индекс брокколи и пользу утренних пробежек. Клянусь, я даже смотреть на твою шикарную задницу буду исключительно тогда, когда твоя дочь отвернется.

Она фыркнула, пытаясь сдержать улыбку.

— Витя, это правда плохая идея. Соня — подросток. У нее сейчас тот самый возраст, когда всё воспринимается в штыки. Она язвительная, колючая и видит людей насквозь. Она тебя просто съест и не подавится.

— Значит, мы точно найдем общий язык, — я довольно усмехнулся, отпуская одну ее руку, чтобы заправить выбившуюся светлую прядь ей за ухо. — Я люблю вызовы. К тому же, я обещаю: сниму для вас лучший номер со спа. Вы с ней будете отмокать в джакузи и болтать о своих девичьих делах, а я буду скромно жарить стейки на улице и кататься на вейке. Вы меня даже не заметите.

Карина скептически выгнула бровь.

— Тебя не заметишь, как же. Ты занимаешь собой всё пространство.

— Приму это как комплимент. Завтра в десять утра я заезжаю за вами. С тебя — купальник и хорошее настроение. С меня — машина, мясо и оплата базы.

— А если я все-таки скажу «нет»?

— Тогда я приеду к вам домой, позвоню в дверь и с порога заявлю: «Привет, Соня. Я Витя. Твоя мама прячет меня от тебя, потому что боится, что не сможет удержать свои руки при себе в твоем присутствии».

Карина возмущенно ахнула и шлепнула меня ладонью по груди.

— Ты невыносимый шантажист, Баженов!

— Я просто целеустремленный. — наклонился и быстро, почти целомудренно поцеловал ее в губы.

Утро субботы началось с катастрофы. Точнее, с трех слоев тонального крема, которыми я отчаянно пыталась замазать багровый след на своей шее.

— Мам, ты там стену шпаклюешь?

Я вздрогнула и выронила спонж в раковину. В дверях ванной, прислонившись плечом к косяку и попивая кофе из кружки, стояла Соня.

Она прищурилась, разглядывая мою шею.

— Ого. Ничего себе засос. Или тебя пылесосом затянуло?

— Комар укусил, — брякнула первое, что пришло в голову, судорожно растирая консилер по коже и чувствуя, как горят щеки.

Дочь рассмеялась в голос.

— Ну да, ну да. Мутант-кровопийца. Мам, да расслабься, дело-то житейское. Наконец-то! А то я уже думала, ты за свой клуб замуж выйдешь. Кто он?

Я глубоко вдохнула, готовясь к прыжку в пропасть.

— Милая, у нас немного изменились планы на сегодня. Шоппинг переносится. Мы едем за город. На базу отдыха. Там спа, природа… И нас отвезет мой… знакомый. Виктор.

Дочь оживилась, ее глаза хитро блеснули.

— Тот самый «комар»?

— Соня! — я метнула в нее предупреждающий взгляд через зеркало. — Он работает в моем клубе. И он просто предложил нам составить компанию. Покатает на машине, пожарит мясо и не будет нам мешать. Веди себя прилично, пожалуйста.

— Да я само очарование, ты же знаешь, — дочь подмигнула и пошла в свою комнату собирать рюкзак, напевая себе под нос какой-то веселый мотивчик.

Ровно в 10:00 мой телефон звякнул.

Mr.V: «Я внизу. Карета подана, принцессы».

Когда мы с Соней вышли, я мысленно прочитала молитву.

Виктор ждал нас у своего матово-черного «Мерседеса». Он стоял, небрежно прислонившись к капоту и скрестив ноги на лодыжках. На нем были темные джинсы, идеально белая футболка, обтягивающая его нереальный торс, и солнцезащитные очки-авиаторы. Он выглядел просто убийственно хорошо.

Я услышала, как Соня рядом со мной резко остановилась.

— Мам… — благоговейным шепотом произнесла дочь, глядя на Баженова так, словно увидела Брэда Питта в лучшие его годы. — Это… он?

— Он, — обреченно выдохнула я.

— Охренеть.

— Эй, выражения подбирай.

Баженов заметил нас, оттолкнулся от машины и снял очки. Его губы растянулись в непринужденной, открытой улыбке. Как и обещал — никакой пошлости, никаких раздевающих взглядов в мою сторону.