Он выглядел напряженным. Дорогой костюм сидел идеально, но галстук был слегка ослаблен, а на лбу залегла глубокая морщина.

— Привет, Карина, — бросил он, закрывая за собой дверь.

— Игорь? — я отложила телефон экраном вниз, мгновенно включая режим ледяной стервы. — Что ты здесь делаешь? Если это по поводу алиментов на Леру, то мог бы просто перевести на карту, а не…

— Я не из-за Леры, — перебил он, проходя вглубь кабинета и останавливаясь напротив моего стола. — Я по поводу того цирка, который ты устроила на прошлой неделе в ресторане.

Я удивленно выгнула бровь.

— Не помню, чтобы я устраивала цирк. Я спокойно ужинала, пока вы с твоей… супругой не решили испортить мне аппетит.

Игорь оперся руками о край моего стола, нависая надо мной.

— Карина, давай без этого. Мы оба взрослые люди. Я навел справки. Этот твой… «тренер». Ему же двадцать шесть! Он долбаный стриптизер в ночном клубе!

— И что? Тебе-то какое дело, Игорь?

— Такое! — он повысил голос. — Ты позоришься, Карина! Ты уважаемая женщина, у тебя бизнес, дочь-подросток! А ты таскаешься с каким-то малолетним альфонсом, который годится тебе в сыновья!

— Ему двадцать шесть, Игорь, а не пятнадцать, — холодно процедила я. — И он зарабатывает побольше твоего. А вот твоей жене двадцать четыре. Тебя эта математика не смущает, когда ты с ней в свет выходишь? Или это другое?

— Это совершенно другое! — рявкнул он, ударив ладонью по столу. — Я мужчина! А ты… ты выставляешь себя на посмешище! Это мое дело, черт возьми, если это касается моей жены!

Я замерла на секунду, переваривая услышанное, а потом… я просто рассмеялась. Громко, искренне, глядя на его раскрасневшееся от злости лицо.

— Твоей жены? Ты головой ударился, Игорь? Твоя жена сейчас, наверное, выбирает стразы для новых ногтей. А я — твоя бывшая. Ключевое слово — бывшая. Так что с кем я сплю, с кем ужинаю и завтракаю — вообще не твоя собачья забота.

Мой смех подействовал на него, как красная тряпка на быка. Лицо Игоря исказила уродливая гримаса уязвленного мужского эго.

— Ты просто жалкая! — выплюнул он, брызжа слюной. — Стареющая баба, которая решила купить себе молодого жеребца, чтобы доказать мне, что еще на что-то годна! Думаешь, он с тобой из-за великой любви⁈ Да он просто пользуется тобой! Трахает от скуки, пока ты растекаешься перед ним лужицей, а за спиной ржет над старой дурой, которая…

Дверь кабинета открылась так резко, что ручка с грохотом впечаталась в стену.

Игорь осекся на полуслове и резко обернулся.

На пороге стоял Баженов.

В черной толстовке, спортивных штанах, с ключами от машины, зажатыми в кулаке. Но дело было не в одежде. Дело было в его глазах.

Я видела Виктора наглым. Видела веселым, пошлым, нежным, уставшим. Но таким я не видела его никогда. Темная, первобытная, абсолютно звериная ярость исказила его красивые черты. Воздух в кабинете мгновенно стал тяжелым, словно перед грозой.

Он шагнул внутрь с такой грацией хищника, от которой у меня по спине пробежал ледяной холодок. Медленно, почти бесшумно закрыл за собой дверь.

Игорь побледнел.

Вся его спесь испарилась за долю секунды, стоило ему только встретиться взглядом с Баженовым.

В три широких шага Виктор преодолел расстояние от двери до моего стола. Мой бывший муж даже пискнуть не успел, как Баженов схватил его за лацканы идеально скроенного пиджака и одним жестким рывком вздернул в воздух, заставляя Игоря встать на мыски.

— Ты, видимо, берега попутал, дядя, — голос Виктора был тихим. Настолько низким и ровным, что от него, казалось, завибрировали стекла в окнах. — Что ты там сейчас вякнул про старую дуру?

— Руки… убери руки! — сдавленно прохрипел Игорь, пытаясь оторвать от себя стальные пальцы Виктора, но с таким же успехом он мог бы пытаться сдвинуть бетонную плиту. — Я вызову полицию!

— Вызывай, — Баженов равнодушно пожал плечами, чуть сильнее сдавливая его горло воротом рубашки. — Только пока они едут, я успею сломать тебе челюсть. И пару ребер. Для симметрии.

Я сидела в кресле, вцепившись в подлокотники, и не могла вымолвить ни слова. Часть меня кричала, что нужно вмешаться, остановить этот первобытный кошмар в моем офисе, но другая, темная, женская часть ликовала, наблюдая, как этот огромный, разъяренный самец защищает меня.

— Слушай сюда, ублюдок, и запоминай, — процедил Виктор, приблизив свое лицо к потному лицу Игоря. — Карина — потрясающая, роскошная женщина. Женщина, до которой тебе, с твоим кризисом среднего возраста, как до луны пешком. И если тебе интересно, то я зарабатываю за пару ночей столько, сколько ты за месяц в своем офисе. Мне не нужны ее деньги. Мне нужна она.

Игорь судорожно сглотнул, его глаза забегали в панике.

— А теперь, ты сейчас выйдешь за эту дверь. И больше никогда, ни при каких обстоятельствах не приблизишься к Карине. Не позвонишь. Не повысишь на нее голос. Если я еще раз услышу, что ты сказал в ее адрес хоть одно кривое слово… я найду тебя. И поверь, тебе очень не понравится то, что я с тобой сделаю. Понял меня?

Игорь часто-часто закивал, окончательно растеряв остатки достоинства.

Виктор брезгливо разжал пальцы и с силой оттолкнул его от стола. Бывший муж пошатнулся, едва не упав, судорожно одернул помятый пиджак и, не смея даже поднять на меня глаза, пулей вылетел из кабинета.

Дверь за ним захлопнулась.

В кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая только сбитым дыханием Виктора. Он стоял спиной ко мне, опустив голову, его широкие плечи тяжело вздымались под черной толстовкой.

— Баженов… — тихо позвала я, чувствуя, как колотится сердце в горле.

Он медленно повернулся. Ярость в его глазах еще не угасла, грудная клетка ходила ходуном. Он подошел к столу, уперся кулаками в столешницу и навис надо мной.

— Ты как?

— Нормально, — я сглотнула, не в силах отвести от него взгляд.

— Нужно было сломать ему нос, — процедил он сквозь зубы, глядя на мои губы. — Ненавижу, когда женщин обижают. Особенно этот кусок идиота.

Мое сердце сделало кульбит. Вся эта выверенная, холодная броня, которую я носила годами, рассыпалась в прах от одного его взгляда.

Я медленно поднялась с кресла. Обошла стол и встала вплотную к нему. Подняла руку и осторожно, кончиками пальцев коснулась его напряженной скулы.

Виктор шумно выдохнул, прикрыв глаза, и прижался щекой к моей ладони. Вся его звериная агрессия испарилась, уступая место совершенно другой, не менее первобытной энергии.

— Я же писал, что скоро буду, — прошептал он, открывая глаза. Они потемнели, став почти черными.

— Писал.

— И писал, в каком состоянии я проснулся.

Не дав мне ответить, Баженов обхватил меня за талию обеими руками, оторвал от пола и одним плавным движением усадил на край моего рабочего стола. Его руки жадно скользнули по моим бедрам, задирая узкую юбку-карандаш.

— Нужно запереть дверь, — хрипло сказал он, впиваясь поцелуем в мою шею, заставляя меня запрокинуть голову со стоном. — Мне срочно нужно успокоиться.

Виктор

Карина была просто невероятной.

Я вжал ее в полированную поверхность стола, сминая какие-то возможно важные бумаги, и с каждым толчком чувствовал, как у меня всё больше сносит крышу. Она была такой горячей и потрясающе отзывчивой.

Что бы я ни делал, что бы ни предлагал — она принимала всё. Отвечала на любую мою грязь, подстраивалась под мой бешеный ритм, выгибалась навстречу так, словно только этого всю жизнь и ждала.

У меня были разные женщины.

Стервы, тихони, опытные и не очень. Но среди них никогда не было тех, кто старше меня больше чем на год или два.

Я вообще не любитель «мамочек». У меня нет комплекса Эдипа, и играть в Максима Галкина я в этой жизни точно не планировал.

Но Карина… Стоило мне только увидеть ее впервые в зале, как мою хваленую башню сорвало к чертям собачьим.