— Ладно, Карин, мы погнали. В девять привезу. Давай, Сонь, прыгай на заднее.

Я проводила взглядом внедорожник, пока он не скрылся за поворотом нашей тихой улицы. Вздохнула, наслаждаясь тишиной «травяного воздуха», и покачала головой.

Семена чихуахуа.

Господи Иисусе.

Наш брак с Игорем вообще был классической иллюстрацией к пособию «Как не надо делать, если тебе девятнадцать». Никакой великой, всепоглощающей истории любви с надрывом, серенадами и звездами с неба там не ночевало.

Были студенческая вечеринка, дешевое вино, порвавшийся презерватив и, как закономерный итог — две яркие полоски на тесте.

А дальше включилась паника в глазах двух второкурсников и мамино предобморочное: «Карочка, мы же приличная семья, что люди скажут! Надо срочно в ЗАГС!».

И мы пошли.

Я запихнула свой токсикоз в белое платье, похожее на торт безе, и мы стали «ячейкой общества».

Справедливости ради, я честно пыталась сделать из этого брака успешный стартап. С моим уже тогда проклевывающимся железобетонным характером я взяла нашу семью как бизнес-проект. Мы закончили универ, я пахала на двух работах, потом открыла свой первый, еще крошечный фитнес-зал в арендованном подвале.

Мы растили Соню, обустраивали этот дом.

Проблема заключалась в том, что я росла, развивалась и перла вперед как бронепоезд, а Игорь… Игорь предпочитал комфортно ехать в вагоне-ресторане. Его устраивала должность менеджера среднего звена, устраивало пиво по пятницам и диван по выходным. Рядом со мной ему было слишком напряжно, а мне рядом с ним — смертельно скучно.

Мы развелись поздно. Катастрофически, непростительно поздно.

По-хорошему, эту лавочку надо было сворачивать курсе на пятом нашей семейной жизни, когда стало окончательно ясно, что мы говорим на разных языках и у нас кардинально разные скорости. Но у меня, как и у миллионов других женщин, включилась стандартная, бракованная прошивка в голове: «У ребенка должен быть отец», «Ипотека же общая», «У других еще хуже», «Ну он же не бьет и не пьет».

Мы делали искусственное дыхание этому трупу целых десять лет.

Тянули дохлую лошадь брака, пока я не поняла, что у меня от нее уже грыжа позвоночника и нервный тик. Развод стал не трагедией, а скорее плановой хирургической операцией — больно, неприятно, куча бумажной волокиты, но зато потом температура спала, и дышать стало так легко, что закружилась голова.

Игорь съехал, оставив мне дом и Соню (справедливости ради, алименты он платил исправно и дочь любил), а через полтора года нашел себе Милану.

Глядя на нее, я Игоря даже не осуждала. Наоборот, понимала.

Со мной нужно было постоянно держать планку, соответствовать, принимать решения. Быть мужем Карины Игоревны — это та еще работенка на износ.

А с Миланой… с Миланой можно расслабиться. У нее в голове гуляет свежий сквозняк, губы пахнут клубничным вейпом, а главной жизненной проблемой являются семена чихуахуа. Никакого стресса. Идеальный силиконовый вакуум для мужчины, уставшего от сильной женщины.

Я усмехнулась своим мыслям, развернулась и пошла по вымощенной камнем дорожке обратно к дому.

Тишина большого, пустого дома всегда действовала на меня успокаивающе. Никакого визуального шума, никаких разбросанных мужских носков или глупых разговоров. Только моя крепость, где всё подчинено моим правилам.

Зашла в прихожую, скинула кроссовки и потянулась к заднему карману джинсов. Телефон там настойчиво завибрировал, сообщая о новом уведомлении.

Я достала мобильный, ожидая увидеть сообщение от Риты с очередным отчетом по кассе или ссылку на новые тренажеры, которые мы планировали закупить.

Но на экране горел значок приложения «VelvetRoom».

Мое сердце тут же предательски ухнуло вниз, в живот, вспомнив вчерашнюю VIP-комнату, неоновый свет и горячие, жесткие руки малолетки Баженова.

Я закусила губу, чувствуя, как по телу мгновенно разливается фантомный жар.

Личное сообщение от пользователя Mr.V для SweetSinner.

Я перестала дышать. Он никогда не писал мне в личку. Никогда. Он даже ни кому не отвечал в комментариях. Мой палец слегка дрогнул, когда я, чувствуя себя глупой школьницей, нажала на иконку сообщения.

«Привет, Сладкая Грешница. Хочешь поиграть по-настоящему?»

Телефон едва не выскользнул из моих вспотевших ладоней прямо на керамогранит прихожей.

Отшвырнула телефон на поверхность кухонного острова, словно он раскалился.

Я мерилась шагами по просторной гостиной: от панорамных окон к камину, от камина — к кухонной зоне, и обратно.

Мои шаги гулко отдавались в идеальной тишине огромного, пустого дома. Дыхание сбилось, пульс стучал в висках так, будто я только что отбегала часовое кардио на максималках.

«Хочешь поиграть по-настоящему?»

Эта строчка выжглась у меня на сетчатке.

Господи, Карина, во что ты ввязываешься?

Это же Баженов!

Самый наглый, самоуверенный малолетка, который сегодня днем втирал мне про то, что я теку от одного его присутствия. Который разложил меня в душевой фитнес-клуба, а потом в VIP-комнате так, что у меня до сих пор тянет низ живота.

Разум кричал: «Заблокируй! Удали приложение! Выкинь телефон в окно!».

Но тело…

Тело предательски ныло, вспоминая тяжесть его бедер, жесткую хватку рук на моем горле и его низкий, рокочущий шепот.

Я остановилась посреди кухни, упершись ладонями в столешницу, и опустила голову.

А ведь он не знает.

Эта мысль ударила в голову, как выстрел эндорфина. Я медленно подняла взгляд на лежащий экран телефона.

Виктор Баженов, самоуверенный самец, уверенный в своей неотразимости, сидит сейчас где-то по ту сторону экрана и думает, что пишет загадочной незнакомке. Он понятия не имеет, что его «Сладкая Грешница» — это его взрослая, неприступная владелица клуба, которую он так старательно пытается вывести на эмоции в реальной жизни.

Баланс сил только что резко изменился.

В клубе и в зале он забирал у меня контроль, сминал мою волю своим первобытным напором. Но здесь, в сети… здесь хозяйкой положения была я.

Я знала все карты.

А он играл вслепую.

На губах сама собой расползлась медленная, предвкушающая улыбка.

Если я промолчу или буду тянуть время — он потеряет интерес или заподозрит неладное. В таких играх паузы смертельны. Нужно отвечать. И отвечать так, чтобы у этого наглеца сорвало крышу.

Я схватила телефон. Руки больше не дрожали. На смену панике пришел чистый, концентрированный азарт хищницы.

Что ему написать? Нужно что-то провокационное. Что-то, что выбьет его из колеи.

Я открыла его профиль.

В приложении «VelvetRoom» творилась лютая дичь — здесь за токены люди продавали самые грязные фантазии. Но Мистер В. всегда выделялся. Он брал эстетикой, агрессивной пластикой и… недосказанностью. В отличие от остальных, он никогда не раздевался полностью. Всегда оставался в своих черных брюках, иногда играя ремнем, иногда позволяя увидеть резинку белья, но никогда не переходил черту абсолютной наготы на камеру. Он продавал иллюзию, дразнил, сводя с ума своих подписчиц именно тем, что не показывал всё.

Мой палец завис над клавиатурой.

Думай, Карина. Ты — Сладкая Грешница. Ты не фанатка, пускающая слюни. Ты та, кто диктует условия.

Я начала печатать, стирать и печатать снова.

«Привет, Мистер В. Хочешь играть? Тогда правила мои». — Нет, слишком банально.

«Я видела тебя вчера. Ты был неплох». — Нет, слишком рискованно, может догадаться.

Я прикусила губу.

Мои пальцы запорхали по экрану, выбивая текст с безжалостной уверенностью:

«Привет. Я не играю, Мистер В. Я устанавливаю правила. Ты дразнишь своих девочек-фанаток красивым прессом и расстегнутой ширинкой, но никогда не идешь до конца. На этом сайте полно откровенной грязи, а ты строишь из себя недотрогу, оставляя брюки на месте. Хочешь моего внимания? Хочешь узнать, насколько я могу быть грязной? Докажи, что достоин. Станцуй для меня. И на этот раз сними с себя абсолютно всё».