— Понял-понял, маленькая моя! — судорожно кивает Витя, свободной рукой вытирая пот со своего лба. — Сам всё отрежу! Завтра же! Хочешь, прямо сейчас врачей попрошу? Только дыши, Карин, ну еб твою мать, дыши как учили! Собачкой!

— Сам дыши собачкой, кобелина! А-а-а-а!

— Тужимся! — командует врач.

И тут Витя, видимо, решив, что он должен контролировать весь процесс, делает фатальную ошибку. Шаг в сторону и заглядывает туда. В эпицентр событий.

Его глаза расширяются до размеров суповых тарелок. Он фасует воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, и в ужасе отшатывается назад, врезаясь спиной в шкафчик с медикаментами.

— Твою ж налево… — хрипит Баженов сдавленным фальцетом. — Карина… Там же… там всё порвется! Это как врата в Мордор! Я же теперь спать по ночам не смогу никогда в жизни! У меня травма!

Спустя пятнадцать минут ада раздается первый крик.

— Мальчик! Отличный пацан! — радуется врач. — Так, мамочка, не расслабляемся, брат в пробке стоит, давай!

Второго я выплевываю на одном голом адреналине и злости на мужа. Двойной крик заполняет палату. Меня отпускает. Я откидываюсь на подушки, чувствуя себя так, словно по мне проехал асфальтоукладчик. Туда-обратно.

— Ну что, папаша? Очнулись? — весело спрашивает врач, щелкая блестящими медицинскими ножницами. — Идите пуповину перерезать. Сыновья-богатыри!

Витя, услышав слово «сыновья», немного расправляет плечи. Кровь чуть-чуть возвращается к его бледному лицу. Мужик. Отец. Надо соответствовать.

— Да. Конечно.

Он подходит к столу. Доктор протягивает ему ножницы и указывает на пуповину, измазанную в крови и слизи.

Баженов смотрит на ножницы.

Переводит взгляд на пуповину. Снова на ножницы.

Вся его альфа-самцовость улетучивается за секунду.

Глаза закатываются так далеко, что становятся видны только белки. Издав какой-то тонкий, совершенно не мужественный писк, двухметровый Баженов теряет сознание и рушится на кафельный пол. Плашмя. Как спиленный дуб. БАМ!

В палате повисает секундная тишина, прерываемая только кряхтением младенцев.

Доктор с открытым ртом смотрит на поверженного гиганта.

Я с трудом приподнимаю голову с подушки, смотрю на раскинувшего руки и ноги мужа и тяжело вздыхаю.

— Доктор… — сиплю я.

— Что делать⁈ — пугается медсестра.

— Повесьте на него табличку «Осторожно, мокрый пол» и не трогайте.

Врач непонимающе моргает.

— За последние месяцы это первый раз, когда он заткнулся и перестал меня бесить, — устало, но с наслаждением улыбаюсь я. — Пусть полежит. Хоть в тишине кайфану.

Секундная пауза — и вся бригада, включая сурового доктора, взрывается хохотом, который заглушает даже вопли новоиспеченных Баженовых.

Некоторые женщины тают от бриллиантов, другие теряют волю при виде щенков или путевки на Мальдивы. Моя слабость была куда прозаичнее и, чего уж греха таить, куда горячее.

Идеально прокачанные мужские тела.

Как фитнес-тренер, я могла с закрытыми глазами определить процент подкожного жира, просто пощупав чужой бицепс. Но теперь эта слабость имела конкретное имя, штамп в моем паспорте и привычку разбрасывать носки по спальне.

Мой муж. Мой Мr. V.

Свой знаменитый канал Витя, к огромному разочарованию тысяч страждущих подписчиц, удалил. Танцевать в клубах тоже перестал — статус солидного бизнесмена и отца семейства обязывал. Зато теперь у нас был свой собственный, огромный фитнес-клуб премиум-класса. И вот там Баженов отрывался по полной: он вел авторские программы для женщин, виртуозно совмещая жесткие силовые тренировки с танцами.

Клиентки на его занятия записывались за полгода вперед и текли прямо на ковриках для йоги, но смотрел он только на меня.

А еще… Мr. V никуда не исчез.

Просто теперь свои откровенные видео он снимает эксклюзивно для одной-единственной зрительницы.

Для меня.

И прямо сейчас, пока в нашем доме царит редкая, почти оглушительная тишина, я лежу посреди огромной кровати, смотрю на экран телефона и занимаюсь откровенными непотребствами.

Точнее, беззастенчиво ублажаю себя, глядя, как мой великолепный муж на записи медленно, под тягучий бит избавляется от одежды. Его пронзительный взгляд направлен точно в объектив, и я знаю — он смотрит на меня, заставляя низ живота сладко пульсировать.

Откуда у меня столько свободного времени днем?

Нашим пацанам уже три года.

Два абсолютно неуправляемых урагана с баженовской генетикой. И в данный момент эти малолетние разрушители отправлены в гости к бабушке.

Вера в них просто души не чает.

Серьезная женщина, при виде внуков мгновенно теряет весь свой железный авторитет и превращается в мягкий, податливый пластилин. Эти два мелких бандита вьют из нее веревки: могут изрисовать фломастерами обои и заставить саму Веру Павловну ползать по коврам на четвереньках, изображая боевого коня. А она только счастливо смеется и откармливает их блинчиками до состояния румяных колобков.

Моя мама тоже перебралась в Москву. Естественно, поближе к внукам.

И теперь моя жизнь заиграла новыми, куда более нервными красками, потому что мамина ипохондрия никуда не делась! Она просто плавно перетекла на пацанов.

Мама способна диагностировать у них редкую тропическую лихорадку по одному чиху и заподозрить асимметрию черепа по тому, как на них сидит панамка.

Она задалбливает меня круглосуточными звонками, выискивая у детей несуществующие диагнозы и требуя сдать анализы на все вирусы, известные человечеству.

Приходится регулярно пить валерьянку. Или вино. Чаще, конечно, вино.

А вот Соня… Соня грызет гранит науки в меде, учится на отлично и, вроде как, собирается замуж.

По крайней мере, я на это очень надеюсь, потому что кольцо размером с небольшой булыжник уже покоится на ее пальце.

Угадайте, за кого?

Не старайтесь, в жизни не угадаете!

Дам подсказку: мужчина когда-то спас мне жизнь.

Да-да. Вадим Александрович Баженов.

Как эти двое умудрились сойтись — тайна, покрытая мраком.

Теперь на наших семейных застольях нам впору вешать табличку «Санта-Барбара отдыхает», но когда Вадим смотрит на Соню… незнаю, видно все просто. Любит.

Хотя приздаюсь честно, Виктор с родным братом из-за этого даже подрались.

В общем, семейка у нас та еще.

Просто сумасшедший дом на выезде.

Я со стоном выгибаю спину, возвращаясь мыслями из семейных дебрей обратно к горячему видео на экране, где мой муж как раз избавляется от последних элементов одежды.

Дыхание сбивается, пальцы ускоряют ритм, и я уже готова перешагнуть за ту самую сладкую грань, как вдруг…

Щелчок замка. Дверь спальни тихонько приоткрывается.

В дверях стоит Баженов-старший во плоти.

В идеально сидящем костюме, с ослабленным галстуком. Он переводит взгляд с экрана моего телефона на мое раскрасневшееся лицо, потом на мою руку, которая, к слову, даже не подумала остановиться.

Смущение? Испуг? Ой, бросьте. После всего, что мы вытворяли за эти годы, стеснение давно и безвозвратно покинуло нашу спальню.

У нас подобные развлечения были абсолютно в порядке вещей, более того — они заводили нас обоих еще сильнее.

Вместо того чтобы прятаться, я лишь лениво улыбнулась, чуть сильнее выгибая спину навстречу его потемневшему взгляду, и нарочито медленно скользнула пальцами по себе, заставив мужа судорожно сглотнуть.

— Значит, пацаны у мамы? — хрипло спросил Витя, одним хищным движением срывая с шеи галстук.

Его глаза загорелись тем самым голодным огнем, который я так обожала.

— Угу, — промурлыкала, не отрывая взгляда от того, как он расстегивает пуговицы рубашки. — А я тут приобщаюсь к прекрасному. Поддерживаю, так сказать, своего любимого фитнес-инструктора. У него очень… мотивирующие тренировки. Как прошла встреча инвесторов?

— Скучно. Я до сих пор не понимаю, зачем вообще туда таскаюсь.