Мой похмельный мозг на секунду завис, отказываясь обрабатывать информацию. Я растерянно моргнула, глядя на его губы.

— А это что значит?

Баженов рассмеялся.

— Серьезно? Это когда Карин две девушки и мужчина. Так мне нравится больше.

— Я и не сомневалась.

Виктор.

Четыре дня назад.

Гудки. Один, второй, пятый. Сброс.

Я швырнул телефон на пассажирское сиденье и с силой ударил ладонями по рулю. Блять.

Она не брала трубку. Не отвечала на сообщения. Третий гребаный день она меня просто мурыжила, не давая никакого внятного ответа. Мы вообще продолжаем наше «общение» или где?

Злость клокотала в горле. И больше всего бесило то, что я сам не понимал, какого хрена так завожусь.

Ну сливается баба, и что?

Понятно же всё: игнор — это конец. Оставить бы всё как есть, перешагнуть и забыть. У меня таких Карин было…

Да нисколько не было.

Логика кричала: забей.

А я не мог. Ни хрена не мог оставить это просто так, и собственная зависимость вымораживала до зубовного скрежета.

Может, всё дело было в том, что я облажался? Крупно.

Когда я сорвался на Карину из-за безобидных вопросов о моем прошлом и выставил ее за дверь. Оправдывая свою ублюдскую гордость, тут же набрал Ксюху.

Думал, сейчас сброшу напряжение, докажу себе, что свет клином на одной взрослой фитнес-тренерше не сошелся.

Ага, доказал. До сих пор тошно.

Ксюха приехала быстро. Разделась, легла кровать.

Красавица, фигура — огонь. Раздвинула ножки, начала ублажать себя, томно стонать, глядя мне прямо в глаза… А я стоял над ней, смотрел и ничего не чувствовал. Абсолютно ноль. Ни-че-го.

Прикиньте? У двадцативосьмилетнего, здорового мужика не встал. Лежит, сука. Будто умер.

Я смотрел на извивающуюся Ксюху, а в голове крутился запах чужого парфюма. Вспоминал, как Карина закусывает губу, как выгибается подо мной, как смотрит своими глазищами. Пришлось сослаться на усталость, в итоге напились и уснули.

Я ведь нагрубил Карине ни за что.

Ей просто было интересно. Любому нормальному человеку было бы интересно узнать о прошлом того, с кем он спит. Да я бы сам спросил, будь у нее какая-то мутная история!

А ведь и спрашивал. Постоянно. А она рассказывала, ни чего не скрывала.

Знаю, как она познакомилась с бывшим мужем, знаю, как зовут ее маму и что та жуткая ипохондрик.

Я знаю о ней всё, потому что она не закрывалась. А я в ответ выдал агрессию.

Впринципе как и всегда.

Не могу это контролировать, понимаю что не нужно, а не получается.

Завожу мотор и рву с места, направляясь прямо в ее фитнес-клуб.

Захожу в зал. Она там — тренируется. Ловлю взгляд Карины и коротко киваю на выход.

— Привет. Что-то случилось? — спрашивает ровным тоном.

Меня этот ее ледяной покой вымораживает.

— Ты меня игноришь?

Она на секунду задумывается, чуть склонив голову вбок.

— Да нет.

— А чего трубку не берешь?

— Так занимаюсь, — Карина неопределенно взмахивает рукой в сторону тренажерного зала. — Телефон в кабинете.

— Карин, это же не только сегодня. Ты меня уже три дня опрокидываешь.

Она поджимает губы.

— Так позвони блондинке и успокойся. Я занята.

Криво усмехаюсь, чувствуя, как внутри всё натягивается струной.

— А она тебе прям покоя не дает.

Карина тяжело, устало вздыхает. Вся ее напускная броня на мгновение дает трещину, и плечи чуть опускаются.

— Да, не дает, Вить. Потому что не могу так. Я понимаю, у нас не отношения, у нас просто секс. Но когда я на это соглашалась, думала, у нас будем только мы друг у друга. А теперь… каждый раз, когда думаю, что буду с тобой, я вспоминаю ее.

Смотрю на нее сверху вниз, впитывая каждое слово. Внутри поднимается странное, колючее чувство, которое я тут же пытаюсь задавить.

Усмехаюсь, засовывая руки в карманы джинсов:

— Ты влюбилась в меня?

Она снова вздыхает. Смотрит на меня не смущенно, а как-то… обреченно.

— Ты мне нравишься, Баженов, это да, — честно признается и от этого прямого попадания меня слегка ведет. — Без этого я бы с тобой не спала. Так что давай прекратим всё и не будем трепать друг другу нервы.

Где-то под ребрами вдруг резко, до спазма, сжимается тугой узел. Становится тяжело дышать, словно из легких разом выкачали весь кислород, а в груди разливается обжигающая, глухая боль.

Я стискиваю зубы, не понимая, что за херня со мной происходит.

Нужно бы к врачу сходить. Обследование пройти.

С чего вдруг так паршиво? Ущемленное мужское эго? Задетая гордость?

Бесит же, когда баба, которая тебя заводит, вот так просто берет и всё обрывает. Просто злит, что ситуация вышла из-под моего контроля, убеждаю себя, игнорируя то, как противно ноет где-то слева.

Ничего, переживу. Не сдохну.

Натягиваю на лицо свою самую равнодушную, непробиваемую маску.

— Хорошо, — бросаю так легко, будто мы только что обсуждали погоду. И, чтобы добить, чтобы показать, что мне вообще плевать, добавляю: — Заниматься у тебя могу продолжать?

Карина смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом.

— Конечно.

И вот, спустя два дня, прилетела ответочка, блять.

Приходит фото.

Карина. А по бокам от нее — два ублюдка, танцоры из местного клуба. Лично я с ними не общался, но рожи знаю — скользкие, смазливые, противные типы.

И как, скажите на милость, она с ними вообще связалась?

В груди снова вспыхивает это долбаное, удушливое чувство. Кровь тяжелыми толчками бьет по вискам. Я уже готов был звонить Руслану, который этим клубом управляет, чтобы узнать адреса этих уродов и поубивать их нахрен, как экран телефона гаснет и тут же загорается снова.

Входящий. Высветился номер Сони. Мы обменялись номерами еще на базе отдыха, она просила скинуть ей мои треки.

— Да?

— Вить… помоги, — раздается в динамике. Язык у нее заплетается, голос дрожит, срываясь на плач.

— Что случилось? Ты где? — мгновенно подбираюсь, напрочь забывая про танцоров.

— Я маме не дозвонюсь… и отец трубку не берет… — всхлипывает девчонка. — Я на дне рождения была у подруги, мама знает, но… Господи, как же фигово-то… Я не пью, никогда не пила, правда…

— Соня. Соня, соберись. Где ты? Адрес назови, я приеду.

Она сбивчиво, называет улицу и номер дома в спальном районе.

— Жди. Никуда не уходи.

Хватаю ключи со стола и срываюсь с места. Запрыгиваю в тачку и давлю газ в пол. Адреналин глушит злость. Какого хрена Карина не берет трубку, когда ее ребенку плохо?

Ах да, она же занята — позирует с клубными клоунами.

Скулы сводит от ярости.

Долетаю до нужного адреса минут за десять. Торможу у типовой многоэтажки, взлетаю по ступенькам на нужный этаж. Дверь в квартиру приоткрыта, оттуда долбит по ушам басами хреновая музыка. Толкаю дверь ногой и захожу.

Внутри — полный пиздец.

Дым коромыслом, воняет дешевым электронным куревом, сладким алкоголем и какой-то блевотиной. Подростки, лет по шестнадцать-семнадцать, кто-то дергается в коридоре, кто-то уже в отключке валяется на диване в гостиной. Бухие все в хлам.

Смотрю по сторонам — Сони нигде нет.

Хватаю за плечо какую-то размалеванную девчонку с пластиковым стаканом в руке.

— Соня где⁈ — ору сквозь грохот музыки. Она хлопает поплывшими глазами, глупо хихикает и мотает головой:

— Какая Соня? Не знаю такую…

Отшвыриваю ее с дороги. Иду по комнатам, заглядывая в каждый угол. На кухне — пусто, в спальне — какая-то парочка жмется по темным углам. Нету.

Подхожу к ванной, дергаю ручку. Закрыто. Стучу кулаком. Тишина. Отступаю на шаг, отвожу плечо и с силой бью подошвой кроссовка чуть ниже замка. Хлипкая межкомнатная дверь с треском распахивается и отлетает к стене.

Залетаю внутрь и замираю.

Сонька сидит на кафельном полу, привалившись спиной к унитазу. Бледная как мел, волосы растрепаны и прилипли к потному лбу. Дышит тяжело, судорожно сглатывая.