— Какая же ты… — хрипло выдохнул он, а затем одним резким движением избавился от штанов. — Ты даже не представляешь. Вечно бы это лицезрел.

Виктор шагнул ко мне, вплотную прижимаясь своим раскаленным телом к моему. Его руки властно обхватили мои бедра.

— Скажи, что хочешь этого, — прорычал он мне прямо в губы, дразня, касаясь меня в самом чувствительном месте. — Скажи это.

— Хочу… Да, пожалуйста… — я задыхалась, извиваясь в своих путах, не в силах больше терпеть эту пытку. — Умоляю…

И он вошел.

Из моего горла вырвался громкий, протяжный стон, который он тут же заглушил своим грубым поцелуем.

Меня сейчас просто разорвет на части от удовольствия.

Плевать на всё.

Плевать на гордость. Плевать на правила. Я просто самка в его руках, и это… Господи, это так… прекрасно.

Толчки становились всё жестче, всё быстрее. Ночной лес вокруг нас словно исчез, растворился в липкой жаре, запахе секса и звуках нашего сбитого дыхания. Баженов рычал, вколачиваясь в меня с первобытной, дикой силой.

Веревки натянулись, впиваясь в запястья, но я даже не замечала боли — только этот сумасшедший, сводящий с ума ритм.

Только невыносимый жар его тела.

Мы лежали на расстеленном прямо на мху пледе, который Виктор заранее оказывается сюда принес вместе с водой из домика, и смотрели в небо.

Кроны сосен над нами уже начали светлеть, вырисовываясь черными силуэтами на фоне глубокого, серо-синего предрассветного неба. Лес просыпался, наполняясь робким щебетанием ранних птиц, а ночная жара сменилась приятной, освежающей утренней прохладой.

Мое тело гудело от сладкой, тягучей усталости.

Такого секс-марафона у меня не было еще никогда в жизни. Каждое мышечное волокно, каждая клеточка кожи были перенасыщены удовольствием, выжаты досуха и наполнены заново.

Я лежала, прислушиваясь к ровному дыханию Баженова рядом, и невольно погрузилась в воспоминания.

Секс с Игорем всегда был предсказуемым. Как по расписанию: вечером в субботу, под одеялом, желательно с выключенным светом. Пять, максимум десять минут привычной, заученной рутины. Никаких экспериментов, никаких эмоций — просто супружеский долг, который со временем превратился в тягостную обязанность.

После развода у меня было две попытки наладить личную жизнь. Пару раз я ходила на свидания, которые заканчивались в постели. Но оба раза это было неловко, пресно и абсолютно мимо.

Один партнер оказался слишком эгоистичным и торопливым, другой — слишком старательным, но между нами не было искры. Я просто закрывала глаза и ждала, когда всё закончится, убеждая себя, что, видимо, мой темперамент остался где-то в юности.

Но с Виктором… Боже, с ним всё было иначе. Это была стихия. Первобытная, сметающая все блоки и зажимы буря, в которой я сгорала дотла и возрождалась снова. Никто и никогда не приносил мне такого абсолютного, животного удовольствия.

— О чем думаешь? — вдруг нарушил тишину низкий, хрипловатый голос Виктора.

Он приподнялся на локте, нависая надо мной, и внимательно посмотрел в мои глаза. В предрассветных сумерках его лицо казалось спокойным и расслабленным, а темные волосы в беспорядке падали на лоб.

— О том, что, скорее всего, когда ты уедешь, я буду по этому скучать.

Баженов тихо, бархатисто рассмеялся. В его глазах мелькнул знакомый наглый блеск.

— Уверен, что будешь. И даже не раз сравнишь других со мной. И, спойлер, сравнение будет не в их пользу.

Я закатила глаза, легонько толкнув его в плечо.

— Ты в курсе, что твоя самоуверенность иногда дико бесит?

— Правда? — он наигранно приподнял брови, изображая крайнюю степень удивления. А затем его губы тронула легкая, снисходительная полуулыбка. — Расслабься. Ты всегда сможешь приехать ко мне, когда захочешь. Оставлю тебе адрес.

Я нахмурилась.

— И как ты себе это представляешь?

— В смысле?

— Ну, у тебя же может появиться девушка, и тут вдруг я заявлюсь. Здравствуйте, я пришла за добавкой.

Виктор фыркнул так, словно я сказала невероятную глупость.

— У меня не появится девушка, Карина. Это невозможно.

Он откинулся назад и снова лег на спину, заложив руки за голову.

Теперь настала моя очередь приподниматься на локте.

— В каком смысле невозможно? Ты никогда ни с кем не встречался? Не жил?

Лицо Баженова исказила легкая гримаса, словно он откусил лимон.

— Нет. Мой дом, Карина, это мой дом. И там никогда никого, кроме меня, не было. Если я хочу потрахаться, я еду к девушке или снимаю отель. Я никого, никогда не пускал и не пущу на свою территорию.

Это прозвучало странно. Слишком категорично для молодого, красивого парня, у которого отбоя от женщин быть не должно.

— Серьезно? — я не удержалась от смешка. — А когда ты женишься, где жить будете? Тоже в отеле?

Воздух между нами мгновенно похолодел. Виктор медленно повернул голову, и от его расслабленности не осталось и следа. Его взгляд стал жестким, колючим, а голос прозвучал с раздражающей, ледяной серьезностью:

— Что за вопросы, Карина? Женить меня на себе решила? Если так, то ты адресом ошиблась. Мужем я не стану. Ни твоим, ни чьим-либо еще. Это понятно?

От его резкого, отчитывающего тона внутри меня что-то неприятно кольнуло. Стало обидно. Словно он только что вылил на меня ушат ледяной воды после того, как мы были так близки. Но я быстро взяла себя в руки. Карина Игоревна не из тех, кто позволяет вытирать о себя ноги, даже если этот мужчина только что довел ее до экстаза.

— Баженов, я что, похожа на ту, которой нужен еще один малолетка в доме? Мне и дочери-подростка по горло хватает. Успокойся, никто на твою свободу не покушается. Мы с тобой развлекаемся, спим, и на этом всё. У меня нет на тебя никаких планов и уж тем более никаких ожиданий.

Пару секунд мы смотрели друг на друга в упор. Я видела, как в его темных глазах исчезает колючий лед, как расслабляются сведенные челюсти.

Его губы снова растянулись в той самой улыбке, от которой у меня подкашивались колени. Он протянул руку, обхватил меня за талию и с силой потянул на себя, укладывая щекой прямо на свою широкую, горячую грудь.

— Рад, что мы друг друга понимаем.

Если бы кто-нибудь из моей компании увидел меня в эти дни, они бы единогласно проголосовали за мое принудительное психиатрическое освидетельствование. Потому что солидные, взрослые женщины, владелицы бизнеса с железной хваткой, так себя не ведут.

Они не визжат дурным голосом, раскачиваясь на сомнительной тарзанке, привязанной к старой иве, чтобы потом с оглушительным плюхом рухнуть в ледяную озерную воду. А я рухнула. Да еще и с таким нелепым сальто, что сама потом ржала до колик в животе.

Эти несколько дней слились для меня в один бесконечный, залитый солнцем и пропитанный брызгами калейдоскоп абсолютного, первобытного счастья.

Я даже забыла, когда в последний раз так смеялась.

До спазмов в прессе, до слез на глазах, до состояния, когда ты просто лежишь на прогретом деревянном пирсе и не можешь вздохнуть.

Мы вели себя как банда сбежавших из лагеря подростков. Устраивали эпичные водные битвы, где каждый был сам за себя, но почему-то в итоге мы с Соней всегда объединялись против Баженова, пытаясь утопить этого двухметрового терминатора. Разумеется, безуспешно, потому что он просто хватал нас обеих в охапку и с размаху швырял на глубину.

Мы брали напрокат квадроциклы и носились по лесным просекам. Грязь летела из-под колес, облепляя лица и одежду, ветер свистел в ушах, а адреналин зашкаливал так, что тряслись руки. Я, женщина, у которой в гардеробе преобладают белые шелковые блузки и строгие костюмы, ходила с засохшей глиной на щеке и чувствовала себя королевой мира.

Но самым удивительным, пожалуй, было даже не мое собственное превращение из «железной леди» в дикарку. Самым удивительным было то, как легко и органично в этот наш мини-отпуск вписался Витя. И особенно — как он сошелся с Соней.