— Но далеко не всегда этот процесс был добровольным, — припечатала профессор. — Хроники помнят случаи, когда этот ритуал насильно проворачивали против всадников на драконах.

Сердце забилось где-то в районе темени. Я замерла, ожидая, что Уиспвуд сейчас укажет на меня пальцем, но женщина была глубоко погружена в свои теоретические выкладки. Если она и вспомнила, что перед ней сидит единственная выжившая всадница, то виду не подала. Или сочла это неважным.

Студенты вокруг зашумели с новой силой.

— Да, именно против всадников, — подтвердила она, кивая своим мыслям. — Вдумайтесь в логику Высших Домов тех лет. Привязывая свою душу к разуму наездника, вампир надеялся получить абсолютный, прямой контроль над его драконом. Напрямую подчинить себе ящера чистокровный вампир не мог в принципе. А так — родословная всадника и его ментальный канал со зверем оставались в целости, но у руля этого биологического оружия вставало сознание вампира. По крайней мере, они на это искренне рассчитывали.

Ледяная дрожь прошила моё тело от макушки до пяток. То, что она описывала с таким академическим спокойствием, было самым настоящим, изощрённым убийством. Читая между строк, было очевидно: душа вампира просто медленно и под ноль вытесняла, стирала личность несчастного хозяина сосуда.

— Но технология была далека от совершенства, — продолжала Уиспвуд. — Если на момент ритуала всадник не обладал стопроцентными, идеальными узами со своим драконом, да ещё и не являлся доминирующей стороной в этом сложнейшем ментальном контуре — система с грохотом рушилась. Смертный погибал в конвульсиях. И что самое интересное — дракон в большинстве случаев отправлялся на тот свет вслед за ним. Это была смертельно опасная авантюра, на которую решались единицы среди аристократии. Но для некоторых жажда абсолютной власти перевешивала любые риски.

Риск получить в личное пользование боевого дракона, сохранив при этом все бонусы высшей вампирской крови. Мозг буквально взрывался от обилия версий. Я так и не раскопала способ, как безболезненно извлечь Оркадес, но только что узнала кое-что в сотни раз более жуткое. Чем дольше душа моей матери маринуется в моём теле, тем выше риск, что я однажды проснусь и обнаружу, что от Медры Пендрагон не осталось ровным счётом ничего. Она меня просто сотрёт.

Профессор Уиспвуд попыталась технично вернуть лекцию в безопасное русло проводников энергии, но заткнуть меня уже было невозможно. Моя рука сама взлетела вверх, а разум требовал ответов:

— А у самого всадника был способ дать сдачи?! Выжечь или принудительно изгнать из себя душу этого Высокородного захватчика? Вы же сами сказали, что смертные на этот союз не подписывались!

Аудитория мгновенно ахнула, по рядам прокатился шокированный шёпот. Флоренс испуганно уставилась на меня круглыми глазами, беззвучно умоляя заткнуться. Но если профессор Уиспвуд и усмотрела в моём вопросе признаки государственной измены, лицом она этого не показала. Лишь задумчиво наклонила голову, и в её глазах вспыхнул чисто научный, азартный интерес.

Она подняла ладонь, призывая притихший класс к порядку:

— Весьма глубокий и сильный вопрос, мисс Пендрагон. Если способ и существовал, то ключ к нему лежал исключительно в плоскости магии крови. Только магия крови обладает достаточным потенциалом, чтобы с корнем выдирать узы, перед которыми пасуют остальные школы арканистики. Но как вы все знаете, магия крови — это суверенная вотчина Дома Дракхэрроу. И насколько мне известно, в наши дни подобные ритуалы по слиянию и разделению душ официально признаны утраченными и на практике не применяются. Я лично таких заклинаний в глаза не видела. Впрочем, это не значит, что их не существует в тайных архивах правящего Дома.

Внутри всё окончательно рухнуло. Банальная, красиво упакованная дипломатическая отмазка. Тот же тупик, вид сбоку. С тем же успехом она могла просто промолчать.

Профессор Уиспвуд быстрым шагом вернулась к доске, явно стремясь соскочить на более безопасную тему:

— А теперь вернемся к базовым магическим проводникам. Наполнение энергией неодушевлённых предметов — ещё один классический пример использования каналов. Клинки, фамильные украшения, даже обычные бытовые вещи могут выступать идеальными сосудами для маны, при условии ювелирной точности формулы…

Дальнейшую лекцию я слушала как сквозь слой ваты. Мысли кружились безумным вихрем, переваривая масштабы катастрофы. Магия крови. Слияние душ. Высшие вампиры, использующие смертных как одноразовые батарейки ради собственного бессмертия. Всадники драконов, которых пачками пускали на мясо, превращая их тела в пустые сосуды для чужого сознания…

«Сделай глубокий вдох, глупышка, иначе прямо здесь в обморок шмякнешься», — ласково прозвучал голос Оркадес.

На этот раз спорить я не стала — послушно подышала, заставляя лёгкие работать. Флоренс косилась на меня с явной тревогой, но, к её чести, с расспросами лезть не стала. Остаток пары прошёл как в тумане. Студенты зашумели, собирая сумки и покидая аудиторию. Я на автопилоте поплелась к выходу.

— Извините, мисс Пендрагон, — донёсся со сцены голос профессора Уиспвуд, строгий, но без злобы. — Попрошу вас задержаться для прохождения теста.

Флоренс деликатно дернула меня за край свитера и ободряюще улыбнулась:

— Я подожду тебя в коридоре. Удачи. — И она выскользнула за дверь вместе с остальным потоком.

Когда мы остались один на один, профессор Уиспвуд жестом подозвала меня к своему столу:

— Что ж, давайте оценим ваш потенциал, идёт?

Я медленно подошла ближе. Профессор извлекла из недр ящика небольшую шкатулку, бережно опустила её на деревянную поверхность и откинула крышку. Я подалась вперёд, разглядывая содержимое. Внутри на бархате покоились три предмета: идеально отполированный речной камень, крошечная деревянная пиала и острый осколок обычного стекла.

— Магия — это не просто дикий врождённый талант, как вы уже наверняка поняли, — пояснила Уиспвуд. — Это ремесло. Тяжёлый навык, требующий годов пахоты. Но прежде чем приступать к обучению новичка, мы обязаны прощупать его ментальный контур и понять, на какую именно стихию или энергию откликнется его организм.

Она бережно достала полированный камень и протянула мне:

— Зажми его в ладони и сконцентрируйся. Постарайся направить всё своё намерение вглубь структуры. Этот артефакт мгновенно среагирует, если в тебе есть хоть капля предрасположенности к стихийной магии.

Я послушно выполнила инструкцию, крепко сжав пальцы вокруг прохладного голыша. Закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы весь хаос и сосредоточившись исключительно на весе камня в руке. Прошло томительное мгновение. Две минуты. Ничего. Абсолютно нулевой выхлоп.

Профессор Уиспвуд разочарованно нахмурилась, забрала артефакт и вернула его в шкатулку:

— Что ж, стихии молчат. Давай проверим другой канал.

Она пододвинула ко мне деревянную пиалу и до краев наполнила её водой из своей походной фляги.

— Этот тест выявляет способности к манипуляции чистой энергией и телекинезу. Держи ладони над самой кромкой воды и попробуй заставить её двигаться. Сфокусируй волю на жидкостном контуре.

Я помедлила, занесла руки над пиалой и попыталась выдать ментальный импульс. Но мысли упрямо улетали вообще не в ту степь. Душа моей матери в моей башке. Всадники, которых пускали в расход. Перспектива того, что моё собственное «я» постепенно стирают из реальности…

— Достаточно, Медра. Посмотри вниз.

Я открыла глаза. Вода в пиале оставалась мертвенно-неподвижной, как зеркало.

Уиспвуд нахмурилась ещё сильнее:

— Ладно. Финальный тест. — Она протянула мне осколок стекла. — Этот артефакт улавливает и зеркально отражает чистую магическую ауру. Обычно он выдает цветовую вспышку, транслирует образы или световые импульсы. Сконцентрируйся, посмотрим на результат.

Я уставилась на острый скол, в котором слегка деформированно отражалась моя собственная веснушчатая физиономия.