Флаффин перевернулся во сне, и я погладил его по животу. Он издал тихий стон счастья, затем захрапел.

Я улыбнулся ему. Если бы только Пендрагон была такой же простой, как флаффин. Но это было не так. Она была головоломкой, окутанной тайной, посыпанной сверху секретами. Она была самым сложным человеком, которого я когда-либо встречал. И самым раздражающим. Как раз в тот момент, когда я думал, что, возможно, был близок к разгадке её кода, она давала мне пощёчину и снова отгораживалась.

Приближались Игры Консортов, и, если я был прав, её ждали большие неприятности. В некотором смысле я заложил для неё основу, насколько мог. Но я всё ещё мог сделать больше, чтобы помочь ей. Проблема была в том, что я знал, что она, чёрт возьми, мне не позволит.

Она мне не доверяла. Она не подпускала меня к себе. И если бы я хотел защитить её лучшим из известных мне способов, она должна была бы позволить мне приблизиться. Намного ближе.

Я хмуро посмотрел на флаффина, поглаживая его мех. Она никогда не приняла бы мою помощь добровольно. Она была слишком упряма. Но был один способ, которым я мог заставить её прийти ко мне. Это означало бы пойти на риск. Большой риск.

Но если это сработает, если она примет мою защиту, мы оба выйдем из Игр сильнее. Не говоря уже о том, что я был бы намного ближе к получению того, чего действительно хотел.

ГЛАВА 47 — МЕДРА

Я вошла в кабинет профессора Родригеса, готовясь к нашему уроку по Щиту рабства. Как только переступила порог, поняла: что-то не так.

Родригес сидел за столом, тёмные брови нахмурены, губы сжаты в тонкую, неумолимую линию. Я застыла в дверях, заметив книгу, лежащую перед ним: «Тёмное искусство Вечных Узов». Та самая, которую я «позаимствовала» несколько недель назад.

— Садитесь, мисс Пендрагон, — сказал Родригес отрывисто. Ни следа той теплоты, к которой я привыкла на последних уроках.

Я выполнила приказ, чувствуя, как ладони стали липкими. Мой разум лихорадочно перебирал оправдания, но ни одно из них не казалось убедительным. Проблема с профессором Родригесом заключалась в том, что он был чертовски умён. Он всегда знал, когда ученик несёт чушь. Пожалуй, это чудо, что ему потребовалось так много времени, чтобы меня раскусить.

— Итак, — сказал он, устремив на меня пронзительный взгляд. — Как вам понравилась книга?

Я сглотнула и постаралась, чтобы голос звучал ровно. Смысла отрицать не было. — Как вы узнали, что я её брала? Почему не спросили раньше?

Его глаза сузились. — Это действительно те вопросы, которые вы хотите задать мне прямо сейчас, мисс Пендрагон?

Я заёрзала на жёстком деревянном стуле. Должно быть, на книгу было наложено заклятие. Что-то, что подсказало ему, кто читал её последним. Почему я не подумала об этом раньше? В любом случае, теперь было слишком поздно.

— Зачем вам понадобилась книга? — голос Родригеса был обманчиво мягким.

— Я… у меня возникла проблема, и я подумала, что она поможет мне её решить.

— Неужели? — резко спросил он.

Я покачала головой. — Не так, как я надеялась.

Рот Родригеса скривился в лёгкой гримасе. — Интересно.

Я взглянула на его стол и впервые заметила, что рядом с книгой лежит что-то ещё. Моё эссе о драконах, которое я сдала на прошлой неделе.

— Скажите мне, — продолжил Родригес ледяным тоном, — чему вас научила книга о драконах?

Моё сердце забилось быстрее. — Драконы? Это… это не сработало. Там не было ничего о драконах, — я на мгновение задумалась. — А если и было, то я не заметила.

На секунду мне показалось, что он выглядит разочарованным. Затем его глаза сузились, выражение лица потемнело. Он подтолкнул ко мне через стол мою работу. — Эта статья вызывает смущение, мисс Пендрагон. Её мог написать ребёнок.

Моё лицо вспыхнуло. — У меня было так много всего на других занятиях…

— Я продлевал вам срок за сроком, мисс Пендрагон, — парировал он. — Ещё один дурак я. Когда студент обычно просит о продлении, я всегда склонен отказать. И всё же я очень надеялся, что вы действительно сможете хорошо использовать своё время.

Зная, что я разочаровала его, что он счёл статью недостойной своего времени — это действительно что-то значило для меня. Лицо горело от унижения.

— Послушайте, мне очень жаль, ладно? Я сделаю лучше. Я могу переписать это. Я прочту всё, что вы велели. Я могу остаться на обед, чтобы поработать. Или после занятий, — в отчаянии сказала я.

Я молилась, чтобы он не сделал того, чего я больше всего боялась — не отменил наши занятия по Щиту рабства. Я не знала когда, но чувствовала, что скоро начнутся Игры Консортов, и я добилась определённых успехов. Раз или два в коридорах я ощущала покалывание учениц Высокого происхождения, пытавшихся проникнуть в мой разум. Каждый раз мне успешно удавалось отгородиться. Но это были всего лишь студенты. Как сказал Блейк, старшая Высокородная была бы гораздо более сложной задачей. Мне предстоял долгий путь, если я хотела быть в состоянии защитить себя.

Родригес нахмурился и наклонился вперёд. — Слишком поздно для этого, Пендрагон. Я бы подумал, что вы, из всех людей, больше всего хотели бы узнать всё, что можно, о драконах. Но вместо этого вы ведёте себя так, как будто вам действительно небезразличны другие занятия. Как будто вы принимаете всю эту чушь всерьёз. Я думал, вы даже не хотите быть здесь.

— Я этого не делала… В смысле, я не хочу, — сказала я неубедительно.

Но он был прав, и мы оба это знали. Что-то изменилось. Я изменилась.

Купилась ли я на пропаганду благородных, даже не осознавая этого, или просто погрузилась в лёгкую рутину? В любом случае, я стала самодовольной.

— А теперь, — продолжил Родригес, игнорируя меня. — Вы даёте мне это дурацкое оправдание вместо эссе. Вас это вообще волнует? Вы понятия не имеете, что здесь поставлено на карту, не так ли?

Я разозлилась. — Как, чёрт возьми, я могла это знать, если вы мне ничего не сказали? Вы скрываете от меня кое-что, и всё же ожидаете, что я каким-то образом узнаю? «Проявлять заботу»… почему меня это должно волновать? Все драконы мертвы и исчезли, — я наклонилась вперёд. — Говоря о недоделанном дерьме, что насчёт вас, профессор? Почему вы встречались с Блейком Дракхэрроу посреди ночи в Вейлмаре?

Его глаза вспыхнули. — Не надо. Даже не думайте об этом, Пендрагон. Я предупреждаю вас. — Он откинулся назад и глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться. — Я думал, вы хотите выжить. Что вы используете полученные знания, чтобы помочь себе пройти Игры Консортов, чтобы помочь себе… подготовиться.

Я уставилась на него, совершенно сбитая с толку. — Я не понимаю. Какие знания? Какое отношение ко всему имеют драконы?

— Теперь это не имеет значения, не так ли? — огрызнулся он. — Очевидно, вы не так умны, как я надеялся. А теперь у нас проблема посерьёзнее.

Я ощетинилась от оскорбления, но знала, что его раздражение было, по крайней мере, отчасти понятно. Я не выполнила свою часть сделки. Но в то же время мне казалось, что он говорит загадками.

Он наклонился вперёд, его тёмные глаза удерживали меня на месте. — Вы знаете, что такое наследие, Пендрагон?

Я прищурилась и проглотила остроумную реплику по поводу широты своего словарного запаса. — Да, я так думаю.

— Есть наследие, за которое я держался, — сказал он, слегка понизив голос. — Оно передавалось в моей семье из поколения в поколение. Наследие драконов и их всадников.

Моё сердце пропустило удар. — Что именно за наследие?

— Предмет, о котором мы говорим, — медленно произнёс он. — Самый опасный из существующих.

Я сглотнула, осознавая серьёзность его слов.

— Некоторые говорят, что было время, когда драконы и их всадники правили этими землями. Не Высокородные.

Мой разум лихорадочно перебирал возможности. — Откуда вы это знаете? Вы хотите сказать, что это реальная история или просто легенда?

Родригес слабо улыбнулся. — Единственный шанс у вас когда-либо будет узнать это сейчас, — это если вы выживете на Играх Консортов.