Но не успел я вернуть контроль над собственным телом, как до меня допёрло кое-что ещё — кое-что по-настоящему жуткое и противоестественное. Пендрагон даже не шелохнулась. Девчонка продолжала неподвижно стоять напротив, её глаза были намертво закрыты, а брови сосредоточенно сведены к переносице.

И в эту секунду я физически ощутил это.

Она просочилась сквозь мои фильтры. Она была внутри моей собственной головы.

Сердце испуганной птицей забилось о рёбра, когда я почувствовал чужую, холодную фейрийскую ауру, которая уверенным маршем лавировала по самым сокровенным секторам моего сознания. По канонам Санграты это было технически невозможно! Пендрагон блайтборн, она в принципе не владела техникой Рабской сети! Смертные физически не способны овладеть ментальным взломом Высокородных!

Но хрен там плавал — эта рыжая бестия преспокойно гуляла по моим мыслям, вскрывая тайники, где ей вообще нечего было делать.

ГЛАВА 28 — МЕДРА

«Какого хрена ты творишь?!» — мысленно зашипела я на мать.

«Угощаю этого индюка его же собственным лекарством, доченька, — весело отозвалась Оркадес. — Ну же, не прикидывайся святой. Ты сама этого хотела. Наглец получил ровно то, что заслужил».

«Но как?! Как ты вообще умудряешься это проворачивать? Я понятия не имела, что ты способна на такие ментальные фокусы!»

«Если честно — я тоже не знала, — хмыкнула она. — По крайней мере, не в этом мире. Не с местными тварями. И уж точно не из моего… весьма специфического положения безбилетника в твоей черепушке».

Мать бесцеремонно использовала меня. Использовала моё тело и мои магические каналы как таран, чтобы выпотрошить Блейка Дракхэрроу. По идее, я должна была впасть в тотальный ступор, ужаснуться или как минимум устроить ей истерику. И если честно, все эти три эмоции разом накрыли меня с головой. Но параллельно с ужасом я… позволяла ей это делать. Я не заблокировала Щит. Как катарсис, месть была слишком сладкой.

«Если ты способна на такие трюки, какого хрена ты сидела как мышь под веником, когда этот гад ломал мои стены две недели назад?!» — мысленно возмутилась я.

Но Оркадес мой выпад технично проигнорировала.

«Любопытно… — задумчиво протянула она секунду спустя. — Дико любопытно, Медра».

«Что там? Что ты там раскопала?» — потребовала я ответа.

«Смотри сама. Наслаждайся зрелищем».

И она без предупреждения швырнула меня в эпицентр его мыслей. Будто силой прижала моё лицо к его оголённому разуму. Мир вокруг резко накренился, уходя из-под ног.

Я физически ощущала, как моя покойная матушка бесцеремонно ковыряется в сознании Блейка, словно небрежная хозяйка, перебирающая старый хлам в сундуках на чердаке. Никакого изящества или точечного контроля, которому меня учил Родригес — Оркадес просто с ноги вышибала двери в его воспоминания и ныряла на самую глубину.

Чужие образы, обрывки мыслей и концентрированные эмоции закружились вокруг меня бешеной центрифугой. Торжествуя, мамуля швыряла в меня этими кадрами, как трофеями.

Лавина чужих чувств. Первым накатил такой мощный, обжигающий поток первобытной ярости, что меня едва не размазало по ментальному полу. Но это был ни разу не деструктивный гнев вампира. Всё оказалось куда глубже и трагичнее. Я кожей прочувствовала глухое, удушающее горе Блейка, его дикую внутреннюю боль от того, что система вынудила его собственноручно уничтожить Корегона Фири. Я захлебнулась в этой тошнотворной смеси из ярости и осознания тотального предательства со стороны единственного друга.

И под всем этим колоссальным пластом боли обнаружилось кое-что ещё. Бешенство Блейка, направленное лично на меня. Дикое, концентрированное. Настолько мощное, что у меня дыхание перехватило.

Вдруг эмоции лопнули, уплывая, как песок сквозь пальцы, и на поверхность всплыло новое, чистое воспоминание.

Картинка смягчилась. Разум Блейка мгновенно успокоился, став безмятежным, как море после затяжного шторма. Я моргнула и обнаружила, что стою прямо рядом с ним на песчаном пляже у кромки прибоя.

Здесь он был совсем пацаном. На вид — лет восемнадцать, не больше. Лицо открытое, лишённое всей той ледяной аристократической маски, которую он ежедневно нацепляет в Академии. И его породистый ястребиный нос здесь был абсолютно ровным — до того, как его кто-то сломал в драке.

Блейк улыбался — искренне, тепло, без капли издевки, гоняясь по мелким набегающим волнам за крошечной девчушкой. Его младшая сестра. Эния. Малышке здесь было от силы года три-четыре. Её звонкое, заливистое хихиканье эхом разносилось над водой, когда Блейк со смехом брызгал в неё каплями прибоя. Девчушка с писком попыталась сделать ноги, но брат в два шага нагнал её, подхватил на руки и принялся кружить, пока малявка визжала от дикого восторга, а её платиновые кудряшки забавно прыгали вокруг личика.

Я оцепенела, считывая его внутренний фон. Чистая, абсолютная радость. Запредельная нежность и забота. Любовь буквально изливалась из каждой клетки его существа по отношению к этой маленькой девочке. Этот инсайд ударил меня под дых похлеще любого кулака Виктора. Я-то свято верила, что этот сереброглазый монстр в принципе генетически не способен на искренние чувства. На любовь. Но хроники его памяти врать не могли — любовь текла по его каналам, как мощный электрический разряд.

Прежде чем я успела хоть как-то уложить в голове этот слом шаблона, властный голос Оркадес бесцеремонно оборвал теплоту кадра:

«Оу, а вот это уже куда интереснее, лапочка. А ну-ка, взгляни на этот тайник».

Пляж махом растворился в темноте, и меня затянуло в следующий сектор его памяти. Кабинет директора Кима. Блейк стоял перед резным деревянным столом руководства, тяжело дыша. Он только что вернулся с Главной Арены, его вызвали на разбор полётов сразу после коронации. Из раны под рёбрами, куда Корегон всадил кинжал, всё ещё сочилась багровая кровь, но парень силой воли блокировал рецепторы, заставляя себя игнорировать боль.

Принц говорил спокойно, ровно, но в его баритоне звенела натянутая тетива. Он чётко, без запинок докладывал директору, что всю эту драку на тренировочной площадке спровоцировал он сам. Что это он вывел меня из себя, нагло спровоцировал и вынудил напасть на лидера Дома.

Он врал как дышал. Защищая мою шкуру.

— Если у администрации есть претензии и кто-то должен понести наказание за этот инцидент, — произнёс Блейк ровным, но смертельно усталым голосом, — наказывайте меня, директор Ким. Вся вина от первого до последнего шага лежит на мне, Пендрагон тут ни при чём.

— Ты не ладишь со своим консортом, Дракхэрроу, — Ким настороженно сощурился, барабаня пальцами по столу. — Твоя триада трещит по швам.

— Да, сэр, не лажу, скрывать не стану. Девка смертная, из числа рождённых мором, и базовых понятий об аристократическом почтении лишена напрочь. Но это ни разу не означает, что я одобрю те радикальные меры, которые вы только что озвучили.

— Сожительница, посмевшая прилюдно поднять руку на своего архонта — это вопиющее ЧП, молодой человек, — ледяным тоном отчеканил Ким. — По законам Кровавого Крыла девок казнили и за куда меньшие проступки, ты не можешь об этом не знать.

У меня внутри всё заледенело, а пульс улетел в космос. Ким всерьёз планировал отправить меня на плаху?! За один хук в челюсть?!

— Медра на меня не нападала. Всё было с точностью до наоборот, — упрямо гнул свою линию Блейк, глухо сжав кулаки. — Я просто не совладал с эмоциями, это была неуместная потеря контроля с моей стороны. Уверяю вас, директор, больше такого зашквара в стенах школы не повторится.

Руководитель пренебрежительно махнул ладонью, обрывая дискуссию:

— Твоё право — дрессировать и наказывать своих консортов за дефицит уважения так, как ты считаешь нужным, Дракхэрроу. Это внутренняя юрисдикция твоего Дома. Однако администрация категорически не поощряет устраивать из этого публичные гладиаторские бои на глазах у курса. Смертные студенты блайтборны от таких зрелищ начинают знатно нервничать и бунтовать. Думаю, ты меня услышал.