— Я вас понял, сэр, — коротко кивнул Блейк.
— Ну вот и славно, Дракхэрроу. Раз уж ты так уверен…
Но дослушать финальный вердикт Кима мне не дали. Моя неугомонная матушка уже тащила меня дальше по коридорам его памяти, швыряя в следующий скрытый сектор.
Мы снова вернулись на Главную Арену. Блейк стоял на песке в самом центре плаца, раскинув руки под оглушительный рев трибун. Но его взгляд был намертво прикован к одной-единственной точке на ярусах. Ко мне. Я увидела саму себя, застывшую со спящим Невиллом в руках рядом с Риган.
И в эту секунду меня наотмашь прошибло его собственными чувствами, которые он испытывал, глядя на мою веснушчатую физиономию.
Я уловила его внутренний голод. И это был ни разу не примитивный вампирский аппетит, завязанный на жажде крови — хотя этот животный зуд в его венах тоже полыхал ярким пламенем. К этому примешивалось кое-что куда более глубокое, опасное и первобытное. Он вожделел меня. Всю, без остатка. Не просто как сочный донорский пакет — ему нужна была сама Медра Пендрагон. Бешеная, удушающая потребность… в которой сквозила какая-то вековая, глухая тоска и звенящая пустота.
И прежде чем я успела хотя бы начать переваривать этот интимный кошмар, ментальный канат с грохотом лопнул. Связь оборвалась.
Я резко открыла глаза, судорожно хватая ртом воздух. Очертания лаборатории профессора Родригеса махом вернулись на место.
Блейк стоял ровно напротив меня, тяжело дыша, его широкая грудь судорожно вздымалась. Серые стальные глаза были круглыми от дикого, парализующего шока и запредельной ярости. Несколько секунд мы просто тупо безмолвно буравили друг друга взглядами, не в силах вытолкнуть ни слова. Мужчина был вскрыт под ноль.
— Эния… — наконец хрипло, сквозь зубы выплюнул он, и в его голосе прорезался опасный регистр. — Что именно ты успела увидеть, Пендрагон?
Я уставилась на него, ошарашенная. Меньше всего на свете я ожидала, что его будет колыхать именно этот кадр.
— Я видела тебя на пляже, — медленно, чеканя слова, произнесла я. Сама не понимая, какого хрена вообще держу перед ним отчёт. Я не была обязана перед ним оправдываться. Ничего ему не была должна, особенно после его несанкционированного взлома моего мозга. — Вы бегали у воды. Она… она дико смеялась.
Принц пристально, хищно вглядывался в моё лицо, словно пытался по мимике считать, не блефую ли я и не скрываю ли остальные тайники, которые растормошила в его голове Оркадес.
А в следующую долю секунды его силуэт просто испарился. Вампирская телепортация в действии.
Тяжёлая дубовая дверь за его спиной захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого зазвенели пробирки на столах.
Я осталась стоять посреди лаборатории Родригеса в полнейшем, гробовом одиночестве.
ГЛАВА 29 — МЕДРА
Я откинулась на подушки в своей комнате, сжимая в руках «Тёмное искусство Вечных Уз», и в сотый раз перечитала страницу с заклинанием.
Флоренс ушла заниматься в библиотеку, оставив мне чёткие инструкции: в семь вечера зайти в её комнату и покормить пушистика. Зверёк надёжно окопался у неё с того самого дня на арене. Блейк, конечно, приходил за своей сумкой, но Флоренс сама вынесла её ему, так что мне даже не пришлось с ним пересекаться. И слава богам.
Впрочем, «надёжно» — это громко сказано. У этого мелкого флаффина появилась дурная привычка вылетать за дверь всякий раз, когда её оставляли приоткрытой. Он мог исчезнуть на несколько часов или даже на всю ночь, а потом как ни в чём не бывало объявиться перед комнатой Флоренс и радостно тявкать, требуя впустить. Главное, что этот сосунок уже отлично ориентировался в замке и всегда находил дорогу назад.
Тем временем Флоренс отчаянно боролась со своей правильной совестью. Держать живность в общаге строго запрещено, и она откровенно нарушала устав. Но так как она была местной надзирательницей, ей это пока сходило с рук. Некоторые сокурсники уже просекли, что у нас завёлся питомец, и за возможность потискать очаровательную тварь охотно предлагали Флоренс своё молчание. Короче, девчонка, сама того не ведая, организовала подпольный бизнес по продаже нежности. Я решила не тыкать её носом в эту иронию.
Пока Флоренс пропадала в библиотеке, Навин ушёл тренироваться на одну из площадок. Я решила воспользоваться моментом. На всякий случай подпёрла дверь своей комнаты тяжёлым сундуком — мало ли кто решит нагрянуть.
Ритуал требовал ночи, открытого неба и места, пропитанного древней силой. Идеальная локация у меня уже была на примете — Драконий двор. Никаких сомнений, что это место обладает мощным энергетическим фоном; статуи стояли здесь веками, а роща за Красным драконом давала нужный контакт с землёй, необходимой для завершения обряда. Днём двор обычно пустовал, а ночью тут гарантированно должно быть тихо и безлюдно. Никто не помешает.
Дальше по плану — ингредиенты. Первым пунктом шла моя собственная кровь. Она — концентрат живой души, основной канал, через который я смогу разорвать узы внутри себя.
Со вторым было сложнее. Требулась кровь того, к кому я испытываю либо жгучую любовь, либо лютую ненависть.
«Любовь и ненависть — единственные эмоции, способные подпитать столь опасное заклинание, — гласил текст ритуала. — Они связывают души намертво, а значит, только они способны эти узы разрушить».
Нужны сильные эмоции, и связь тут — ключевой фактор. Я уже точно знала, кого выберу. Без вариантов — Блейк Дракхэрроу. Моя ненависть к нему была идеальным топливом. С Флоренс связываться было нельзя: наша дружба слишком молодая, вряд ли мои дружеские чувства потянут на запредельный накал. Да и втягивать её в этот пиздец я не собиралась ни при каких обстоятельствах. Так что Блейк идеально подходил на роль донора.
Раздобыть его кровь само по себе казалось проблемой, но я придумала один хитрый финт.
Книга предлагала два способа проведения ритуала. Первый — с использованием «якоря», неодушевлённого предмета, в который переносится изгнанная душа. Там она может существовать сотни, даже тысячи лет, пока этот якорь не разрушат. То есть Оркадес получила бы персональную вечную тюрьму. Но у этого способа был жирный минус: заклинатель рисковал сам стать сосудом, если его накроют эмоции из крови донора, и в итоге в якорь улетала не только чужая душа, но и частица твоей собственной сущности. Второй способ был без якоря — безопаснее для меня. Я думала, что мамуля выберет вариант с якорем, но, к моему удивлению, она предпочла именно ритуал без привязки.
Оставалась сущая мелочь: отсутствие у меня хоть каких-то магических способностей. После провальных тестов профессора Уиспвуд это было очевидно. Любого нормального человека такой расклад заставил бы притормозить перед исполнением одного из сложнейших заклинаний в мире. Ингредиенты-то простые, а вот мощность, чтобы запустить эту махину, требовалась колоссальная. Косяк в формуле — и последствия будут катастрофическими. Книга любезно перечисляла варианты: я могла просто сдохнуть, или мой разум выжгло бы до основания. Тело бы выжило, но за штурвал села бы моя мать. Настоящий подарок для местных Высокородных.
И всё же я чувствовала странную уверенность. Магических сил у меня не было, зато у Оркадес их хватало с избытком — при жизни она была могущественной принцессой фейри. Она клятвенно заверила, что вложит все свои ресурсы, чтобы помочь мне провернуть заклинание. Доверять ей было безумием, но выбора всё равно не оставалось.
Спустя несколько часов я выскользнула из общежития первокурсников и направилась к арене. В Академии царила звенящая тишина, коридоры тускло освещались факелами. Но стоило мне добраться до арены, как свет пропал. Лишь мертвенно-бледный лунный свет падал на огромный каменный колизей, делая его вид особенно зловещим.
Я осторожно спускалась по каменным ярусам, высматривая внизу хоть какой-то отблеск. Оказавшись в самом центре, я пригнулась и принялась перебирать плиты платформы, судорожно обшаривая глубокие трещины в камнях. Мне нужен был мой ключ.
