Хотя нет. Я костью лягу, но сделаю так, чтобы Маркус никогда до неё не добрался.

ГЛАВА 15 — МЕДРА

Две недели спустя

Академия Кровавого Крыла была прекрасной загадкой.

Чем дольше я бродила по её похожим на лабиринт коридорам, тем сильнее влюблялась в мрачное очарование старого замка. Многие мои сокурсники были жестокими тварями, но даже здесь каким-то образом уживалась странная безмятежность. Направляясь на уроки, я могла замереть у высокого арочного окна, любуясь диким, отливающим серебром морем под тяжёлым осенним небом.

Или пройти через внутренний двор, засаженный вековыми исполинскими деревьями, подобных которым я никогда не видела в Эркануме. Их искривленные древние ветви переплетались высоко вверху, создавая над головой багряно-золотые навесы. Я искренне полюбила эти прогулки, жадно вдыхая свежий воздух, пропитанный ароматами влажной земли, кострового дыма и прелой листвы, пока каждый шаг приятно хрустел под подошвами моих ботинок.

Потайные закоулки замка казались бесконечными. И именно это его качество я постепенно начинала обожать. Да, поначалу масштабы Академии пугали, и я не раз натыкалась на первокурсников, которые блуждали по переходам с дикими, потерянными глазами, но я в этой запутанной геометрии находила странное утешение. Словно само здание безмолвно приглашало меня разгадать все его тайны.

Прошло две недели с тех пор, как я очутилась в Санграте. Две недели с тех пор, как я примерила на себя шкуру студентки Кровавого Крыла.

Я уже сделала несколько набросков для своего реферата о драконах, но к полноценному тексту ещё даже не приступала. Впрочем, чем больше я узнавала об этих древних ящерах, тем сильнее радовалась, что в живых не осталось ни одного.

Драконы славились запредельной, первобытной жестокостью. Оставь их без контроля, и они принялись бы выжигать и жрать всё на своём пути с не меньшим аппетитом, чем Высшие вампиры, если не большим. Их запросы были колоссальными. Содержать такую прорву могли позволить себе лишь самые богатые и элитные Дома.

Да и узы между драконом и всадником казались мне крайне ненадёжной штукой. Ящеры были жуткими собственниками и фанатично любили своих наездников, но могли обернуться против них в долю секунды. Всадники гибли от клыков собственных питомцев ничуть не реже, чем в сражениях с врагами. Драконы оставались капризными, эгоистичными и дико обидчивыми тварями, вечно требующими к себе внимания.

Отношения между всадниками, драконами и Высшими вампирами тоже всегда балансировали на грани. Именно наездники выступали своеобразным буфером, связывая монстров обязательствами перед правящим кланом. Они были единственным узлом, сдерживающим чешуйчатых тварей. Стоило всаднику погибнуть, и лояльность его дракона Дому испарялась, пока зверь не соизволил принять нового партнёра из той же семьи.

Хроники пестрели жуткими историями о том, как аристократам приходилось объявлять тотальную охоту и вырезать собственных драконов, впавших в безумие. И ещё более мрачными хрониками о великих Домах, которые были стёрты с лица земли просто потому, что не смогли сдержать ярость собственного чешуйчатого оружия. Вот эти истории, признаться, были моими любимыми.

Что касается моих секретных уроков ментального Щита с профессором Родригесом, то выстраивание защиты оказалось задачей ничуть не менее изнурительной, чем продвинутая боёвка. Если не более.

— Тебе выпала уникальная привилегия учиться тому, что большинство вампиров не освоят за всю жизнь, — пояснил профессор Родригес на нашей первой встрече. — Большинство чистокровных свято верят, будто умение блокировать чужие приказы — это врождённый дар. У кого-то он есть, у кого-то нет, и они с этим мирятся.

Его тёмные растрепанные волосы упали на лоб, когда он подался вперёд, буравя меня острым, концентрированным взглядом:

— Но искусство ментального Щита уходит корнями в глубокую древность. И ряд историков сходится на том, что изначально этот навык изобрели именно смертные, а вовсе не вампиры. Лично мне эта теория кажется единственно верной.

Я взволнованно поерзала на стуле, чувствуя, как внутри разгорается азарт:

— В каком смысле?

— Смертные ведь всегда до умопомрачения боялись вампиров, так?

— Ну, я бы на их месте тоже боялась, — буркнула я.

Он тонко улыбнулся:

— Физически мы уступаем им во всём. Но при этом в каждом человеке дремлет крупица магии, пусть даже самая ничтожная. И в какой-то момент один из рождённых мором смог развить эту искру в полноценный щит, наглухо заблокировав Рабскую сеть.

— Подозреваю, вампиры от такого финта были не в восторге, — предположила я.

— Мягко сказано, — согласился преподователь. — Того бедолагу, который первым расколол технику защиты, наверняка пустили на сувениры с особой жестокостью. Но он успел передать знание дальше, пустив корни.

— А в итоге Высшие просто присвоили это открытие себе и переписали историю?

Родригес молча кивнул.

Я понимала, что по местным меркам эти речи — чистокровная ересь, за которую можно лишиться головы. Родригес никогда не посмел бы озвучить это в лицо аристократу. Но здесь, наедине со мной, он говорил без купюр.

— Со временем вампиры полностью монополизировали этот навык. И всадники на драконах стали единственными смертными, которым официально дозволялось его учить.

— Почему? — я подалась вперёд, требуя подробностей. — Зачем им это было нужно?

— Думаю, ответ очевиден. Потому что всадники держали в руках ключи к самому смертоносному оружию этого мира. К оружию, которым сами Высшие никогда не могли управлять напрямую, что до сих пор вызывает у них дикую ярость и зависть. К драконам. Вампир в принципе не способен подчинить себе ментальное поле ящера.

— Но если вампир мог полностью подчинить себе разум всадника через принуждение, то дракон автоматически становился его послушной марионеткой, — догадалась я.

— Именно. На первый взгляд — идеальная схема для управления авиацией Дома. Но Дома веками вели между собой кровопролитную, грызущую войну за трон. И иметь наездника, чей разум открыт для ментального взлома со стороны любого вражеского мага — это колоссальная, фатальная уязвимость. Представь: летит такой ас в небе во время штурма, и тут какой-нибудь сильный вампир с земли перехватывает контроль над его волей и разворачивает дракона против своих же. Вот Совет в древности и постановил: каждый, кто садится в седло, обязан выстроить в голове железобетонную стену, чтобы защитить свой разум, своего зверя и свой Дом. — Родригес поднялся и принялся расхаживать по кабинету, не сводя с меня глаз. — Человеческий разум — хрупкая структура. Даже вампиры со всей их сверхчеловеческой мощью уязвимы перед Рабской сетью.

— Насколько уязвимы? — полюбопытствовала я. — Чужой приказ может их убить?

— Смертного — без проблем, мозг просто закипит от перегрузки. Чистокровному выжечь мозги одной лишь силой мысли куда сложнее, но в хрониках такие прецеденты описаны. Правда ли это, или просто красивые сказки… — Он равнодушно пожал плечами. — Мы здесь собрались не для того, чтобы учиться порабощать. Наша цель — защитить твою независимость. Выстраивание Щита — каторжный, изнурительный труд, который будет выжимать из тебя все соки. Будут моменты, когда тебе захочется выть от бессилия, а черепушка будет буквально раскалываться от напряжения. Но ты обязана выстоять.

— Выстою, — твердо пообещала я, до скрипа сжав зубы.

Родригес удивленно приподнял бровь:

— В тебе уйма упрямства, Пендрагон. Это похвально. Признаться, я удивлен твоим рвением.

И тут мне в голову пришел логичный вопрос:

— А вы сами… тоже учились в Кровавом крыле? Когда были моложе? Кто научил вас этой технике?

Он лишь дипломатично улыбнулся:

— Сегодня мы обсуждаем не мою биографию, Медра. На повестке дня — ты и твоя безопасность. — Он затормозил прямо передо мной. — В отличие от уроков Шанкары, ментальный Щит — это не про мускулы. Это про железную психическую устойчивость, которая в разы важнее на войне. И я обязан тебя предупредить: процесс обучения будет… крайне бесцеремонным.