Я послушно кивнула, хотя внутри шевельнулся ощутимый мандраж.

— Сейчас я прощупаю твою базовую ментальную структуру. Не жди, что я буду нежничать, но постараюсь не выжечь тебе остатки мозгов в первый же раз. — Он замер в шаге от моего стула. — Начнем.

Прежде чем я успела хотя бы пикнуть в ответ, на мой мозг обрушилось дикое, колоссальное давление. Было полное ощущение, что кто-то с ноги вышиб тяжелую дверь в моем сознании, о существовании которой я даже не подозревала.

Паника мгновенно парализовала мысли. Риган. Всё повторялось один в один.

Мой разум заметался, инстинктивно пытаясь забиться в самый дальний угол. Я намертво вцепилась пальцами в деревянные подлокотники кресла и вжалась в спинку, наивно надеясь, что физическое движение поможет ослабить этот кошмар.

Но Родригес давил без жалости. Он усилил напор, и сфокусированная волна его магии бесцеремонно мазнула по моим сегодняшним воспоминаниям — как я завтракала в трапезной, как шла по коридору на лекцию…

Сердце забилось где-то в районе горла, когда до меня дошло: продвинься этот жук чуть глубже, и он раскопает тайник с матерью в моей голове! Или, что ещё хуже — мои воспоминания об Эркануме! Я судорожно, вслепую принялась возводить ментальные барьеры, но его магия просачивалась сквозь любые щели, словно едкий дым.

Давление становилось всё более агрессивным, удушающим, паника накрывала с головой. Он ковырялся в моих мыслях, как в открытом шкафу, благо пока топтался только на поверхности последних двух недель. Я физически ощущала, как он прокручивает мои дни в Академии, как разглядывает кадры моего позорного сидения на башке базальтового дракона, как считывает мой тогдашний животный ужас.

— Ты пускаешь меня слишком легко, — донесся глухой голос Родригеса, будто из-за слоя ваты. — Ты должна давать сдачи. Твой разум — это твоя суверенная территория. Защищай её костьми.

— Да я… я и так пытаюсь… — процедила я сквозь намертво сжатые зубы.

Он тяжело вздохнул, и ментальные тиски мгновенно разжались, исчезнув так же внезапно, как и появились.

— Блокировать ментальный взлом — это тебе не мечом махать, тут грубая сила не работает, — профессор Родригес устало опустился на край стола. — Здесь нужен ювелирный, точечный контроль над каждой мыслью. Думай об этом как о постройке крепости. Но эта цитадель не должна быть из монолитного камня — камень треснет под весом тарана. Она должна быть гибкой, адаптивной, способной поглощать удары. Только тогда она станет неприступной.

Это было именно то, что мне нужно. Стать чертовой неприступной крепостью.

Я хмуро уставилась на свои сцепленные пальцы:

— Но как? С чего мне вообще начинать, если я даже не чувствую эти барьеры?

Взгляд Родригеса немного потеплел, видимо, он считал мою панику:

— На это уйдут месяцы. Начнем с азов, с техники, которую я сам зубрил первой. Ментальное разделение. Ты должна научиться дробить свой разум на изолированные сектора, выстраивая глухие перегородки между поверхностными мыслями — теми, которые тебе не жалко выставить на всеобщее обозрение…

Я скривилась. В моей голове не было ни единой мысли, которую я бы с радостью презентовала постороннему вампиру или человеку.

Заметив мою кислую мину, он тонко усмехнулся:

— Понимаю. Но просто представь, какой ад начался бы, окажись на моем месте та же Риган Пансера.

Я веско кивнула:

— Ваша правда. Я поняла. Не надо со мной нежничать, профессор. Готова к нормальной прожарке.

— Вот это правильный настрой, — улыбнулся он. — Итак, ментальное разделение. Создаем жесткую границу. Часть мыслей оставляем на поверхности в качестве приманки, а всё важное — прячем в глубокий бункер. В конце концов, мне абсолютно не жалко показать коллегам, что я съел на завтрак, Медра.

Он ехидно оскалился, и я выдавила слабое подобие улыбки.

Не знаю, чего я ждала от этих уроков, но реальность оказалась куда более паршивой и изматывающей. Это было слишком… инвазивно. Я кожей чувствовала ментальное эхо присутствия Родригеса в своей голове — наглядное напоминание о том, как легко он вскрыл мою несуществующую защиту.

К горлу подкатил липкий страх. А если бы это была не тренировка? Если бы враг напал по-настоящему, пытаясь выпотрошить мои секреты или, что ещё хуже, снова заставить меня причинить вред себе или Флоренс с Навином? Воспоминание о том, какой беспомощной куклой я чувствовала себя в руках Риган, отозвалось дикой дрожью гнева. Да, Родригес делал это ради моего же блага, но этот факт того, что посторонний мужчина может копаться в моих мыслях, выискивая каждую уязвимость, бесил неимоверно. Я ненавидела эту слабость. Ненавидела то, как легко они находят мои болевые точки, сколько бы слоев брони я ни пыталась на себя нацепить.

Родригес терпеливо ждал, пока я справлюсь с эмоциями. Наконец я кивнула, давая понять, что готова к новому раунду. Он жестом велел мне закрыть глаза.

— Представь свое сознание как физическое пространство. Ну, скажем, чистое открытое поле. А теперь начинай послойно возводить стены. Дели территорию на зоны. В самый первый, внешний слой скидывай всякий мусор: недавние бытовые мысли, тривиальные воспоминания, меню из трапезной. Это твоя наживка для взломщика. Пусть думает, что залез до самого дна, если ты сама не позволишь ему копать глубже.

Я зажмурилась, пытаясь визуализировать его инструкции. Ощущение было диким, неестественным. Но я сосредоточилась и попыталась соткать в темноте ментальную перегородку. На первый раз она вышла тонкой, как лист пергамента, и на надежную броню не тянула совершенно. Но это был хотя бы старт.

— Хорошо, — подбодрил Родригес. — А теперь я попробую пробить этот твой первый слой. Как только почувствуешь моё приближение — укрепляй стену. Не смей сдавать позиции без боя.

Я вся подобралась. Опять это чувство. Словно кто-то аккуратно, деликатно постучал по краю моего сознания. Его магия прощупывала границы, пока без фанатизма и давления — обычная проверка двери на прочность.

Внутри всё инстинктивно сжалось, подталкивая меня позорно сбежать, но я силой воли заставила себя замереть у своей тонкой перегородки. Я мысленно принялась лепить поверх бумажной стены новый слой пергамента, потом ещё один, представляя, как она утолщается, армируется тяжелыми железными прутьями и намертво въедается в основание.

— Вот, уже лучше, — донесся голос профессора. — Держи стену. Прочувствуй напор. Не дай ей дать трещину.

Давление ощутимо возросло, но мой хлипкий щит, скрипя, всё же выстоял. Пульс бешено колотился, но в груди впервые за день шевельнулся робкий прилив гордости.

— Отлично. На сегодня, пожалуй, зафиксируем результат, — Родригес убрал свою магию. — Будь это реальный бой, я бы разнёс эту стену в щепки за долю секунды, но ломать тебя в мои планы не входит.

Моя гордость мгновенно сдулась и показала хвост:

— Понятно. Спасибо… наверное?

Он хмуро кивнул:

— Халявы не будет, Медра. Это лишь первый кирпич. Нужны месяцы адской пахоты. И учти: мало просто построить стену, её нужно научиться маскировать. Если сильный взломщик наткнется в твоей голове на глухой блок, он мигом сообразит, что за этой дверью припрятан сочный секрет, и начнет бить направленным тараном.

— И что мне делать? — я открыла глаза, снова чувствуя себя бессильной.

— Твои мысли для постороннего должны выглядеть как открытая книга. Вот только читать он должен строго те страницы, которые ты сама ему подсунешь. Всё остальное — прячем под фальшивыми ментальными проекциями. — Он на секунду задумался, подбирая формулировку. — Ты должна научиться создавать альтернативную реальность в собственной голове. Правдоподобную ложь. Научись филигранно прятать свои истинные намерения. Порой высший пилотаж Щита — это не глухая оборона, а умение убедить взломщика, что в твоей башке вообще нет ничего ценного и копать тут скучно.

О таком уровне ментальных войн я даже не задумывалась. Риган Пансера мои тайны не интересовали, эта сука была слишком примитивной — ей просто нужен был тотальный контроль над моим телом. Но если бы она решила поковыряться в моих воспоминаниях? Я бы сдала всё с потрохами в ту же секунду. Сейчас я была для них абсолютно прозрачной. Собственно, как и все остальные смертные студенты в этой Академии.