Флоренс, понятное дело, рвалась изучать вообще всё. Я уже сбилась со счёта, сколько факультативов она на себя взвалила и какие грандиозные карьерные горизонты перед ней маячили. Но было очевидно: если она решит стать дипломированным арканистом, этот Олимп она штурмом возьмёт.
Я же в этом мире очнулась абсолютно чистым листом. Поначалу полное отсутствие фейрийских сил казалось мне ампутацией, я чувствовала себя голым инвалидом. Но за две недели привыкла и почти перестала замечать этот вакуум. Было предельно ясно: если я когда-нибудь захочу снова призвать магию, мне придётся начинать с нуля, как младенцу. Именно поэтому профессор Родригес, который стал моим негласным куратором, настоятельно рекомендовал мне посетить эту лекцию вместе с Флоренс. Местный преподаватель должен был оценить мой потенциал. Вдруг во мне есть скрытая искра, ради которой стоит зачислить меня на курс заклинаний? Ну а если нет — то и суда нет.
Но у меня были свои, глубоко личные причины рваться на эту лекцию.
Когда мы переступили порог кабинета Магических основ и заняли места, я впервые увидела профессора Эловин Уиспвуд. Я с любопытством наблюдала, как она методично раскладывает учебники на столе. Флоренс шепнула мне, что Уиспвуд — полукровка. Редчайший гибрид, рождённый от союза смертной женщины и Высшего вампира. Обычно человеческие матери просто не выживали при родах, вынашивая такое дитя. Но даже если случалось чудо и ребёнок выживал, вампирских способностей он был начисто лишён: им не требовалась кровь для подзарядки, но и вечной жизнью они похвастаться не могли.
Профессор Уиспвуд была высокой, тонкой и гибкой женщиной с безупречно уложенными платиновыми волосами. Но на этой шевелюре её сходство с аристократами, пожалуй, и заканчивалось. Флоренс обожала её лекции, хоть и признавала, что Уиспвуд знатно повёрнута на теории магии и периодически уходит в астрал прямо посреди фразы. Зато её аналитический ум и проницательность при оценке студентов были легендарными.
Я смотрела, как профессор выводит на доске тезисы мелким, каллиграфическим почерком. Каково это — всю жизнь балансировать на стыке двух миров? Выглядеть как Высокородный вампир, но оставаться для них человеком второго сорта? Флоренс говорила, что полукровки в Кровавом крыле почти никогда не попадают, а уж пробиться в преподавательский состав — это вообще за гранью фантастики. В местной иерархии они занимали ту же нишу, что и блад-проститутки с пляжа. Высшие предпочитали делать вид, будто таких «грязных» союзов между вампирами и смертными в их идеальной Санграте в принципе не существует. Интересно, Уиспвуд гордилась своим вампирским происхождением? Или её благородный папаша просто вышвырнул её вместе с матерью на помойку, как только она родилась?
Лекция началась. Профессор Уиспвуд плавно двигалась по сцене, и её пастельно-радужная юбка красивыми волнами кружилась вокруг длинных ног. Голос у неё был невероятно мелодичным — мягким, но с безупречной дикцией. С первых же минут стало ясно, что женщина гениальна. Она вещала легко, со страстью, вообще не заглядывая в конспекты и постоянно жестикулируя изящными руками.
Тема лекции была посвящена магическим проводникам. Я сидела на иголках, выжидая свой момент — и вскоре дождалась идеальной бреши в её монологе.
— …И, как мы уже подробно разобрали на прошлых занятиях, каналы и проводники энергии можно обнаружить в дикой природе, в артефактах и даже внутри живых организмов, — профессор Уиспвуд провела тонким пальцем по схеме на доске, жестом приказав нам зарисовать её. — В редчайших, исключительных случаях магическим проводником может выступать структура столь эфемерная и неосязаемая, как человеческая душа.
Сердце пропустило удар. Вот оно. Ближе и быть не могло.
Профессор Уиспвуд продолжала, расхаживая перед рядами:
— Душа — один из самых опасных и нестабильных каналов для манипуляции. Магия, завязанная на связывании и слиянии душ, невероятно изменчива. Любое вмешательство несёт колоссальные риски не только для целостности перемещаемого астрального тела, но и грозит полным выжиганием разума самого заклинателя.
В груди всё сжалось в тугой узел. Я покосилась на Флоренс — та яростно стенографировала лекцию, ничего не замечая вокруг. С трудом преодолев внутренний ступор, я силой заставила свою руку взлететь вверх.
Взгляд профессора Уиспвуд мгновенно запеленговал меня:
— Да, мисс Пендрагон? — Тон у неё был на удивление мягким и ободряющим.
Я на секунду запнулась, собираясь с мыслями:
— Скажите… а что происходит с магией, которая насильно связывает две души вместе? Когда два разных сознания вынуждены сосуществовать внутри одной телесной оболочки? Это… вообще реально провернуть?
Флоренс оторвалась от пергамента и удивлённо уставилась на меня, но я упорно игнорировала её взгляд.
Профессор Уиспвуд задумчиво нахмурилась. Она облокотилась на край стола, изящно скрестив длинные ноги:
— Оу, слияние душ. Вы затронули крайне специфическую, тёмную и опасную область высшей арканистики.
Она задумчиво постучала мелком по столешнице, окинув аудиторию сомневающимся взглядом:
— Эта тема не входит в стандартную программу первого курса, но поскольку мисс Пендрагон задала действительно глубокий вопрос, а область эта чертовски увлекательна, я выделю пару минут на разбор этого тезиса.
Пульс зашкаливал. Наконец-то передо мной сидел эксперт, который реально понимает, как устроена эта чертовщина.
— Привязка чужой души смертоносна прежде всего для принимающей стороны, — продолжала Уиспвуд. — Сам факт добровольного приглашения постороннего сознания в свой ментальный контур подвергает носителя запредельному риску.
«А что, если эту душу никто, чёрт возьми, не приглашал?» — угрюмо подумала я про себя.
«Вообще-то я тебя прекрасно слышу, дочка, — ласково подала голос Оркадес. — Ты сегодня, кажется, забыла заблокировать нашу связь».
В последнее время я старалась регулярно практиковать те крохи ментального Щита, что успела выучить с Родригесом, чтобы принудительно гасить её реплики. Но частить с этим не хотелось — чисто по-человечески мне было жаль её. Мать оказалась заперта в чужой черепушке, без тела, без возможности выбраться и поговорить хоть с кем-то, кроме меня. Окажись я на месте Оркадес, я бы наверняка вела себя куда более токсично и агрессивно.
«Надеюсь, эта преподаватель вывалит хоть что-то полезное, что поможет нам обеим расселить эту коммуналку, — мысленно пробурчала я в ответ. — Ты же сама наверняка мечтаешь о свободе?»
Она промолчала. И в этот момент меня внезапно прошиб холодный пот. А вдруг она просто боится? Что, если в ту самую секунду, когда мы разорвём узы и изгоним её из моего тела, её дух просто развеется в астрале космической пылью? Вдруг это станет её окончательной, бесповоротной гибелью?
Я поспешно переключила внимание на лекцию Уиспвуд.
— Когда две души делят один сосуд, — вещала профессор, — границы между личностями неизбежно начинают размываться. Носитель с каждым днём рискует полностью утратить собственное «я», растворившись в чужом сознании. Именно поэтому данная магия признана запретной и на практике не применяется. На то есть веские причины.
Внутри всё ухнуло вниз. Оптимизма в её прогнозах не было ни на грош.
Уиспвуд сделала паузу, будто взвешивая, стоит ли озвучивать следующий факт:
— Впрочем, история помнит периоды, когда к этим ритуалам прибегали вовсю. Об этом не принято распространяться в приличном обществе, но в древности некоторые Высшие вампиры использовали слияние душ для нетрадиционного продления собственного бессмертия. Когда их родные тела изнашивались или гибли, обезумевшие от страха смерти аристократы совершали обряд привязки со смертным донором из числа рождённых мором. Смертный добровольно принимал душу вампира в свой контур, позволяя Высшему жить через своё тело. Такой своеобразный способ обмануть костлявую.
По аудитории прокатился шквал шёпота. Я огляделась — группа Флоренс состояла исключительно из первокурсников-блайтборнов, и тема их знатно взбудоражила. У меня внутри всё скрутило от слов Уиспвуд. Я так сильно сжала перо, что оно едва не треснуло в пальцах.
