— Нет, это было ещё до нашего переезда в столицу. Когда мы жили по соседству с подземным кланом Навина за городом. Их гномье поселение ведь глубоко под землей находится, а флаффины — исконно подземные жители. Они на поверхности вообще редкие гости.

Точно. Я вспомнила их утренний трёп про какую-то гномью лестницу, ведущую в подземные мегаполисы, откуда явился Навин. Сама мысль о существовании целой цивилизации, обитающей под земной корой, казалась мне фантастикой. Надо будет обязательно раскопать про них трактат в архивах. Сразу после того, как изучу пушистых флаффинов. И драконов. И способ выселить Оркадес из собственной черепушки.

«А я уж грешным делом решила, что ты про меня забыла, доченька», — ласково попрекнула меня Оркадес. «Не то чтобы мне не нравился твой внутренний монолог, но всё же… Твой суженый, надо признать, мужчина со стержнем. Да и внешне чертовски хорош».

«Нет. Даже не начинай, — мысленно отрезала я. — Мы этот вопрос закрыли. Не сейчас. И вообще никогда».

«Ой, ну и ладно, — сокрушённо вздохнула она. — Но из него получился бы первоклассный фейри. Твоему деду-королю он бы точно пришёлся по вкусу».

Я до скрипа сжала зубы: «Это вообще ни разу не комплимент, мамуля, учитывая, что деда в итоге пришлось убрать».

«Я знаю, что ты его прикончила, но у Горлуа Ле Фея в своё время тоже были определённые достоинства…» — начала было она.

Но я её безжалостно оборвала. Недавно я нащупала способ принудительно ставить её на паузу — один из побочных бонусов ментального разделения, которому меня учил Родригес. Я просто захлопнула нужную перегородку в голове, изолировав её голос. В башке наконец воцарилась блаженная тишина.

Я сосредоточилась на Флоренс. Из её ладоней струилось мягкое изумрудное свечение, окутывая раненого флаффина и концентрируясь на его боку. Я зачарованно наблюдала, как под действием её магии рваные края раны начали медленно стягиваться, но полностью травма не уходила.

— Из него пил вампир, — Флоренс подняла на меня тяжелый взгляд.

Я мрачно кивнула:

— Похоже на то. Ты это по характеру ран определила?

— Из него выцедили кучу крови, парень на грани истощения. Тут и гадать нечего. — Она бережно погладила щенка по рыжему загривку, тот лежал с полуприкрытыми глазами. — Но мало этого, они с ним ещё и вот это сотворили. — Она указала пальцем на глубокий продольный разрез на боку малыша. — Зачем? Какой в этом смысл?

— Без понятия, Флоренс, — я устало опустилась на пол рядом с пуфиком. — Я сама надеялась, что ты мне объяснишь этот садизм.

Девчонка лишь молча покачала головой:

— Чистая, бессмысленная жестокость. Зачем вообще нападать на детёныша флаффина? Высшие брезгуют пить из животных, это считается ниже их аристократического достоинства.

Я промолчала, пока она доставала из походной аптечки чистые бинты и пузырёк с заживляющей мазью. Она принялась аккуратно обрабатывать края разреза. Щенок жалобно заскулил, снова открывая свои золотые совиные глаза.

— Потерпи, маленький, — прошептала Флоренс. — Я постараюсь максимально нежно. — Она покосилась на меня: — Полностью рану я не закрою, квалификации не хватает. Всё, что в моих силах — наложить швы и надеяться на его иммунитет.

Я молча наблюдала, как её пальцы ловко орудуют иглой, стягивая края глубокого пореза, сквозь который на мазь всё ещё проступали капли багровой крови. Малыш слабо дёргал лапками и тихо попискивал, то открывая, то закрывая свои огромные глазища.

— Он слишком крошечный, совсем хрупкий, — грустно резюмировала Флоренс, плотно затягивая бинт вокруг туловища флаффина. — Я сделала всё, что могла, но у него начался жар. Тот, кто на него напал, повредил внутренние ткани, моей магии тут не хватает. Лихорадка может пройти сама, если повезёт. Но… гарантий никаких.

Я присела на корточки у пуфика, вглядываясь в его прерывистое, поверхностное дыхание. Зверёк явно проваливался в беспамятство.

— И что нам делать? — я искренне надеялась, что у Флоренс найдётся какое-то магическое решение, скрытый козырь из её умных книг. Что-то, что мигом поставит малыша на лапы.

Но когда девчонка подняла на меня глаза, я увидела в них точно такую же растерянность и бессилие, какие испытывала сама.

Она устало опустилась на пол рядом со мной:

— На сегодня — оставить его в покое, пусть отсыпается. А вот завтра нам понадобится помощь. Реальная, сильная магия. Придётся идти к кому-то из штатных целителей Домов. Нужен мастер с сильным даром. Если к утру жар не спадёт или, упаси боги, начнется заражение — мы его потеряем.

Маленький флаффин лежал неподвижно, его крошечная грудка едва заметно вздымалась и опускалась. Я аккуратно поправила плед, подоткнув края со всех сторон, чтобы ему было теплее. В голове снова вспыхнул образ той платиновой девчонки на пляже, облизывающей окровавленные пальцы. Рассказывать о ней Флоренс я не стала. Пока не время. Подруга за эту ночь и так хапнула дерьма выше крыши.

— Утром разберёмся, — тихо подвела я итог, разглядывая Флоренс. Выглядела она бледной, измотанной и дико подавленной.

Девчонка медленно повернула ко мне лицо:

— Прости меня.

— За что? Тебе вообще не за что извиняться, Флоренс! Я прекрасно понимаю, почему ты сбежала с того пляжа.

— Да, но я обязана была дождаться тебя…

— Так, кончай, — я выставила ладонь вперед, обрывая её самобичевание. — Пожалуйста. Это я должна на коленях перед тобой извиняться. Мне вообще не следовало тащить тебя на эту грёбаную тусовку. Это был верх идиотизма. Я же больше всего на свете боялась, что из-за моих заскоков пострадаешь ты или Навин. И вот, закономерный итог. — Я сразу вспомнила её маму, Цзя Шэнь, и то, как шавки Дракхэрроу потрошили её тележку с книгами. Круг замкнулся.

— Наверное, ты всё-таки была права с самого начала, — тихо произнесла Флоренс, тупо уставившись в каменный пол.

Я тяжело вздохнула:

— В каком смысле?

Она подняла на меня глаза, и в них застыла горькая, взрослая осознанность:

— В смысле… они реально монстры.

Я аж замерла:

— Высшие?

Она кивнула:

— Я всю свою жизнь… — Она вздернула подбородок и нервно, фальшиво усмехнулась: — Можно я скажу тебе правду, Медра? Я всю свою жизнь до безумия мечтала быть одной из них.

— Из Высших?

Она снова кивнула:

— Они же такие сильные. Безупречно красивые. И они все… на своем месте. Они часть этой великой системы. А мы, рождённые мором… мы как перекати-поле. У нас нет этого чувства дома. Понимаешь, о чём я?

Я не была уверена, что до конца разделяю её скрытые комплексы, поэтому просто промолчала.

— Наша единственная ценность в этом мире — это то, насколько мы полезны для них, — продолжала Флоренс. — И до сегодняшней ночи эта мысль давала мне ложное чувство безопасности. Когда я поступила в Академию, я была счастлива. Думала: ну вот, теперь я под крылом наших великих защитников. Они разглядели во мне потенциал, я им нужна. Однажды я стану для них незаменимой… — Она горько хмыкнула. — Но сегодня на пляже…

Весь её идеальный мир, который она выстраивала годами, сегодня разлетелся в щепки. И, пожалуй, для неё это было к лучшему. Розовые очки разбились стёклами внутрь. Но я не хотела, чтобы она уходила в полный депрессняк. Её наивная вера в величие вампиров, какой бы глупой я её ни считала, долгое время служила ей ментальной броней. Давала стимул жить и учиться. И лишать её этого утешения за одну ночь по моей вине было бы слишком жестоко.

— Тот урод, Кирнан… Который взял тебя под контроль. Он мёртв, — тихо выдала я, она имеет право знать. — Думаю, тебе стоит это услышать.

Её глаза округлились до размеров чайных блюдец:

— Что?! Медра… что ты с ним сделала?

— Не я. Блейк Дракхэрроу.

Флоренс судорожно выдохнула:

— Из-за меня?

— Ну, скажем так — не только, — уклонилась я от прямых признаний. Я сильно сомневалась, что Блейк вообще в курсе, что Кирнан сотворил с Флоренс. Да и колыхало бы это его, даже знай он всю правду? Хрен там. Он уничтожил этого блондина просто потому, что тот посягнул на меня. На его законную добычу и собственность Дома. Не из-за заботы о Флоренс или обо мне лично. — Кирнан попытался наехать на меня сразу после твоего побега. И Блейк… он просто швырнул его живьем в костёр.