— Хрен там, я в тот гадюшник ни ногой. — Я немного помедлила, колеблясь, но всё же решила его предупредить: — Если честно, Вон, я бы и тебе туда соваться не советовала. Там ловить нечего, кругом одни Высшие. А те немногие смертные, что там крутятся… — я сделала паузу, пытаясь вспомнить термин, который использовала Флоренс. — Как их там… Наёмники? Доноры по найму?

На секунду его улыбка померкла. Но уже в следующее мгновение парень беспечно пожал плечами:

— Ну, что-то вроде того. Но я всё равно пойду. Тео… — голос его затих. Лунного света не хватало, чтобы рассмотреть его лицо во всех красках, но я спиной чувствовала, что парень густо покраснел.

— Оу, — выдохнула я наконец. — Вот оно что. У вас, значит, всё серьёзно.

Он смущённо качнул головой:

— Ну… это же Тео Дракхэрроу. Против его обаяния ловить нечего, он чертовски милый.

— Тут не поспоришь, — согласилась я, вспомнив, как Тео только что заставил Кирнана перебить ментальный приказ, под которым Флоренс шла в огонь. — Что ж, если уж выбирать, в кого вляпаться среди Высших, Тео — далеко не самый паршивый вариант.

— Спасибо на добром слове, — рассмеялся Вон. — Я сам ещё не понял, насколько далеко всё зашло. Но поглядим. Ты сама-то как, нормально доберёшься по темноте?

Я мысленно потрогала рукоять ножа между грудями и снисходительно наклонила голову:

— После того как я раскатала тебя на мате в первый же день, у тебя ещё хватает наглости беспокоиться о моей безопасности?

Вон весело хохотнул:

— Убедила. До завтра, Медра.

Я проводила взглядом его силуэт, растворяющийся в ночи. Стоило ли рассказать ему, что Блейк только что заживо сжёг Кирнана в костре? Развернулся бы он назад? Сдаётся мне, вряд ли. Может, Тео сам ему всё выложит. Оставалось надеяться, что Тео соображает, что творит, и сможет защитить Вона, если у Высших опять сорвёт резьбу от запаха крови.

Я брела вдоль кромки прибоя, туда, где волны с грохотом разбивались о скалы. Мне нужно было догнать Флоренс, но внутри, несмотря на весь пережитый ужас, по-прежнему зудело дикое, первобытное беспокойство. Кровь буквально бурлила в венах, толкая вперёд. Какая-то глухая, неистовая жажда… Чего? Выплеска? Свободы? Чего-то осязаемого, чему я никак не могла подобрать имя.

Я зашла по щиколотку в воду. Набежавшая волна обдала кожу резким, бодрящим холодом. Я с силой пнула пенный гребень, и брызги полетели на мои обнажённые руки и икры.

Вдруг впереди раздался странный шорох, заставивший меня замереть на месте. Я вгляделась в темноту пляжа. Навстречу мне двигался ещё один силуэт. Сперва я решила, что это очередной припозднившийся студент рвётся к костру. Но фигура была слишком маленькой.

Ребёнок?

Я нахмурилась. Даже впотьмах было видно, что это девчушка — совсем мелкая, худенькая. На вид ей было от силы лет девять-десять. И она уж точно не вязалась с той пьяной вакханалией, из которой я только что вырвалась.

— Эй! С тобой всё в порядке? — крикнула я, перекрывая шум прибоя, и прибавила шагу. Ребёнку посреди ночи на диком пляже делать было явно нечего.

Девчонка не ответила. Но луна, удачно вынырнувшая из-за туч, ответила за неё.

Малышка была вампиром. Её пепельно-светлые волосы были уложены в безупречную косу-корону вокруг головы, а в лунном свете проступило бледное фарфоровое личико. Из уголка губ по подбородку стекала тонкая струйка крови, казавшаяся в лунном сиянии абсолютно чёрной.

— Ты… ты ранена? — в моём голосе прорезался искренний испуг. Но ответ я уже знала.

Девчонка промолчала. Вместо этого она ленивым, отработанным движением провела крошечной ладошкой по лицу, стирая кровь, а потом засунула палец в рот, голодно облизывая его. Точь-в-точь как Кирнан пять минут назад, когда учуял мою кровь.

Её глаза упёрлись в мои с каким-то жутким, потусторонним спокойствием. Малышка улыбнулась. По идее, это должна была быть обычная невинная детская улыбка, но от неё повеяло таким зловещим холодом, что у меня мурашки пошли по спине.

И тут до меня дошло: я её уже видела. В мой первый день в Кровавом Крыле она сидела на самом краю судейского помоста в Чёрной башне и скучающе болтала ногами. А раз её пустили на трибуну Совета — значит, девчонка принадлежит к одному из четырёх правящих Домов.

Я силой заставила себя выдохнуть и сохранять спокойствие. Это всего лишь ребёнок, напомнила я себе, пусть и клыкастый.

— Тебе пора возвращаться в замок. Хочешь, я тебя провожу?

Девчушка не проронила ни звука. Всё так же жутко улыбаясь, она просто проплыла мимо меня, словно призрак. Пару секунд я колебалась, оборачиваясь и провожая взглядом её крошечный силуэт, растворяющийся в темноте. Будь это обычный смертный ребёнок из рождённых мором, я бы её ни за что одну не отпустила. Но эта малявка… Сдаётся мне, она сама кого хочешь на сувениры пустит. Я развернулась, чтобы идти дальше.

Сделав всего пару шагов, я замерла — тишину пляжа разорвал едва слышный, жалобный стон. Он доносился из темноты, чуть дальше линии прибоя.

Ещё один ребёнок?!

Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Тело сработало быстрее мыслей — я на автомате рванула на звук. Я судорожно всматривалась в ночные тени, пытаясь различить очертания малыша, но песок был пуст. А потом у самой воды я наткнулась на него.

Существо размером чуть больше моих ладоней. Маленький ком шерсти, сплошь залитый кровью, неподвижно лежал на мокром песке. Он едва дышал. Крошечное тельце слабо содрогалось, и из горла вырывался тот самый жалобный, хриплый писк.

Я упала перед ним на колени. Руки ходили ходуном, когда я максимально бережно подобрала обмякшего зверька. Пальцы тут же обдало теплом его свежей крови. Внутри всё заледенело от страшной догадки.

Та девчонка на берегу. Вот чью кровь она только что слизывала со своего лица.

— Держись, мелкий, — прошептала я несчастному комочку.

Я крепко прижала его к груди. Зверёк выдал ещё один слабый, умирающий писк, его глаза затянула мутная пелена боли. Пульс зашкаливал. Я развернулась в сторону замковых скал и во весь опор припустила к общежитию.

Уже в залитой светом гостиной первокурсников выяснилось, что спасённый мной подкидыш — ни разу не собака, как мне почудилось впотьмах на побережье. Животное выглядело так, будто лиса умудрилась спариться с совой. У него был сочный рыже-огненный мех, напоминающий багряную осеннюю листву, и лишь на грудке топорщился мягкий кремово-белый пушок. На крошечной мордочке горели колоссальные, круглые глаза, которые в сполохах каминного пламени отливали чистым золотом.

Вблизи этот щенок оказался размером едва ли больше новорождённого котёнка. Он неподвижно лежал на мягком пледе, который мы расстелили прямо на пуфике у огня, сиротливо укрывшись своим огромным пушистым хвостом. Когда Флоренс осторожно присела на корточки, зверёк жалобно пискнул.

— Это флаффин, — тихо пояснила она, бережно осматривая его раны. — Мальчик, если я ничего не путаю.

— И что это за зверь такой? — я наклонилась ближе. — Родня собакам?

Нам дико повезло: общая гостиная была пуста, все уже десятый сон видели. Иначе я без понятия, как бы пришлось объяснять сокурсникам появление первокурсницы, с ног до головы измазанной в чужой крови и тащащей в дом умирающую фауну. Флоренс к моменту моего возвращения уже успела добежать до своей комнаты, и мне было дико неловко стучать к ней в дверь посреди ночи и будить. Но оставить её спать, не узнав, пережила ли она этот кошмар, было бы ещё хуже.

— Да, они из псовых, — рассеянно подтвердила она, нежно ощупывая крошечное тельце. — Совсем ещё сосунок. Ты его мать на берегу не видела?

Я качнула головой:

— Нет, он там один лежал. Он что, настолько мелкий?

— Да, ему от силы пара недель. У Навина в детстве был такой же, но ему щенка отдали уже подросшим. Таких крох вообще нельзя отлучать от выводка, они без матери не выживают.

Я совсем забыла, что Навин и Флоренс выросли в одной деревне.

— То есть вы и в Вейлмаре этих лис держали?