Мы рассмеялись.

— Сын, я хотел бы попросить у тебя прощения.

Я удивленно посмотрел на отца.

— Я о том, что тебе пришлось пережить. О Дне Воздаяния. И… прости, что не смогли уберечь тебя в тот раз.

— Пап, вы ничего не могли сделать.

— Знаю, но… вдруг? Вдруг был бы выход? В той твоей жизни мы ничего не сделали, да и в этой, собственно, тоже. Ты сам со всем разобрался. Но ведь это неправильно, родители должны защищать своих детей, а мы просто…. сдались.

— Вы были бессильны, пап. Уж я как никто это понимаю, и если бы вы правда пытались что-то сделать, то только пострадали бы. Вы с мамой в порядке, и для меня это главное.

— Знаешь, что самое печальное в этом, Нейт?

— Что?

— Что у тебя в итоге так и не было детства. В той жизни ты оказался в месте, которое я даже боюсь вообразить. А в этой тебе быстро пришлось вырасти и стать сильнее.

— Такова жизнь и воля Духа, — философски ответил я. — Все, что мне остается, это чтобы мои дети были обеспечены всем необходимым и росли в счастье и любви.

— Да, таков уж удел отцов.

Дальнейший разговор прервала Мия. Сестрица выглядела слегка уставшей, влажный от пота локон прилип к щеке.

— Ну и что вы сидите с такими траурными минами?

Мы с отцом тут же подобрались.

— Всё?

— Нет, — она мотнула головой, — но скоро. И не нужно слишком переживать, Дедушка Шу принимал очень много родов и говорит, что всё отлично. У Мару крепкое тело, ребенок здоров, остались тонкости. Говорит, что в ближайший час можно праздновать пополнение в нашем разросшемся семействе.

Мы облегченно выдохнули и, переглянувшись, улыбнулись.

И действительно, не прошло и часа, как по ту сторону дверей раздался плач ребенка, а Мия оставила нас. Впрочем, сразу нас звать никто не стал, так и томились у дверей, а Рю не удержался и заглянул через стенку одним глазом.

И вот спустя минут двадцать Дедушка Шу наконец вышел и разрешил нам с отцом войти. Я переступил порог покоев и увидел Мару, полусидящую на кровати, опирающуюся спиной на подушки. Лицо у неё было бледным, измученным, но несмотря на это она улыбалась, а в руках у неё был небольшой сверток из мягкой ткани.

— Ну, чего стоишь? — легонько толкнула меня в спину Юл.

Я подошел и сел на край кровати. Мару чуть повернула сверток, давая мне увидеть маленькое сморщенное личико с крохотным носом. Глаза зажмурены, на голове темный пушок. Ребенок тихо сопел, посасывая собственный кулачок. Как и у матери, у него была темная кожа, но более светлая по тону.

Значит, вот ты какая, моя дочь…

— Хочешь подержать? — спросила Мару.

Я протянул руки, и она осторожно передала мне сверток. Ребенок был невесомым и горячим, и когда я прижал его к себе, маленькое тельце шевельнулось, устраиваясь удобнее.

— Она красивая, — сказал я, хотя новорожденные все выглядят одинаково, и красивыми их назвать сложно. Но мне было плевать.

— Вся в мать, — слабо улыбнулась Мару.

— Придумала, как назовешь?

— В моей культуре обычно это обязанность отца.

Я усмехнулся и обратил свой взор на малютку.

— Ну и как же тебя назвать, кроха?

— У меня есть хорошее имя, — внезапно объявил Рю. Я бросил на него вопросительный взгляд, и тот спустя миг с гордостью объявил: — Рюонна!

— Вот уж нет, — рассмеялся я, да и Юл, прекрасно слышавшая дракона, неодобрительно на него покосилась.

— Айрис. Я назову её Айрис.

— Красивое имя, мне нравится, — согласилась Мару.

— Ладно, — вмешалась моя мама, — я думаю, Мару теперь нужно отдохнуть, дальше мы обо всем позаботимся.

Пока Мару отдыхала после родов, а повитухи во главе с новоиспеченной бабушкой занимались малышкой, мы с Юл занялись более важными делами. Пришел черед официально закрепить статус Мару, а заодно и Мейли, как младших жен.

Как только девушка немного оправилась и набралась сил, мы занялись непосредственной церемонией. Она проходила в главном зале нашей резиденции. Юл восседала во главе стола, облаченная в парадное платье глубокого синего цвета, расшитое серебряными нитями. Перед ней лежали свитки с подготовленными документами, печати и кисти для подписей. Я занял место по правую руку от неё, наблюдая за происходящим с некоторым внутренним недоумением.

Каждая из младших жен теперь возглавляла свой собственный павильон, образуя также малые ветви моего дома. Это была древняя традиция, уходящая корнями в те времена, когда знатные семьи стремились расширить своё влияние, не размывая при этом линию наследования. Айрис же в итоге должна стать частью именно главной ветви, а не побочной. Причина банальна — она первенец, так что и должна принадлежать к дому отца.

Учитывая, что все мы живем, считай, под одной крышей, все эти сложности казались мне излишними. Какая разница, кто к какой ветви принадлежит, если мы каждый день видимся за общим столом? Но вот остальные относились к вопросу уж слишком серьезно, особенно Юл. Она провела целый вечер, терпеливо объясняя мне тонкости семейного права и возможные последствия каждого решения.

Выходило, что в будущем дети от Мару и Мейли не будут относиться к моему дому напрямую, а станут как бы особняком, формируя собственные вассальные семейства, связанные со мной кровным родством. Они не будут претендовать на главенство в главном доме, лишь в своей ветви, если только я лично не укажу кого-то из них в завещании. Сложная система, призванная предотвратить будущие распри между наследниками.

Мару практически сразу согласилась стать младшей женой и сформировать ветвь, главой которой станет она сама. Её это даже устраивало, в конце концов, независимость всегда была ей по душе, а так она получит определённую автономию в рамках нашей семьи. В последствии, если появятся ещё дети, они уже будут претендовать на власть только в рамках той самой ветви.

Мейли же немного для виду попротивилась, но моя первая жена лишь мягко улыбнулась и шепнула мне:

— Она просто проявляет характер. Тоже в итоге согласится.

Действительно, не может же господа из дома Сэн так просто согласиться стать третьей.

К тому же они уже подготовили официальное оповещение об этом в дом Сэн, но я очень сомневаюсь, что её родные обрадуются этому решению. По меркам Небесной столицы я откровенно слабая партия, тем более что для Мейли уже нашли жениха из дома Арда. Тот тоже будет сильно недоволен потерей столь ценной невесты, а ещё дому Сэн придется задним числом отправлять нам приданое, но Мейли сразу сказала не рассчитывать на что ценное. Подарят один дешевый хлам.

В итоге церемония на свадьбу нисколько не походила, скорее, на заключение сделки, да и гостей в этот раз практически не было. Лишь Фумио в качестве свидетеля со стороны наместника. Но как я понял, это нормально, ведь обычно такие союзы исключительно политические, и для них пиры не предусмотрены. И всё же я собирался такой устроить, только через пару дней.

А ещё сегодня меня вроде как должна была ждать первая брачная ночь… И единственной кандидаткой на неё была Мейли, которая уже стреляла глазками, явно предчувствуя. Мару же потребуется как минимум месяц для восстановления, так что она пока в исполнении супружеского долга не участвует.

Кхм…

Может, мне просто уйти на полгодика на уединенную тренировку? Стать отшельником, вдали ото всех?

Эх…

Церемония завершилась, свитки были подписаны и скреплены печатями свидетелей и нашего квартета. Фумио откланялся, пожелав молодой семье процветания, и удалился. Слуги начали убирать со стола, а я поймал на себе взгляд Мейли.

— Нейт, — Юл мягко коснулась моего плеча, — не делай такое лицо. Можно подумать, тебя на казнь ведут.

— Я не…

Но договорить я не успел, супруга приложила указательный палец мне к губам и довольно серьезно посмотрела.

— У неё теперь на тебя тоже есть права, смирись с этим и не порти ей жизнь. Она многим пожертвовала, чтобы стать частью нашей семьи, так что этой ночью постарайся и сделай так, чтобы она осталась довольна.