Генри подошел к сыну и крепко положил руку ему на плечо. — Инженер и хирург подприсмотром лучшего психолога Москвы… Думаю, у этого мира есть шансы.

Семён улыбнулся — впервые за всё время открыто и по-детски. — Я пойду к«Страннику». Нужно начать настройку контуров. Ганс поможет мне с медью.

Он вышел из библиотеки стремительным шагом, и в каждом его движении я виделановую цель. Наш сын нашел свое место. Он больше не был «блаженным» илипленником. Он стал архитектором нового Эдельгарда.

Мы остались вдвоем. Генри подошел к окну, выходящему во внутренний сад дворца.Там, несмотря на «черную зиму», начали пробиваться первые зеленые ростки — ещеодно последствие выброса энергии во время операции.

— Клара, — он позвал меня, не оборачиваясь.

Я подошла к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Что, Прош?

— Посмотри на этот город, — он обнял меня за талию, притягивая к своему боку. —У нас нет «Мерседеса», нет дачи в Подмосковье и даже лабрадора, о котором мыспорили. У нас есть только этот серый камень, куча фанатиков и король сзолотой ниткой в аорте.

— И у нас есть мы, — я прижалась щекой к его плечу. — В телах, которые не болятпо утрам. С опытом, который позволяет не совершать старых ошибок.

Генри развернул меня к себе. Его взгляд стал серьезным, лишенным и тени иронии.Он медленно опустился на одно колено, прямо здесь, на пыльных плитахкоролевской библиотеки.

— В прошлой жизни я сделал тебе предложение в дешевой столовой мединститута,положив кольцо в пирожок с капустой, — сказал он, и его голос вибрировал отсдерживаемого волнения. — Я был беден, самоуверен и чертовски глуп. Я думал,что впереди у нас вечность.

Он достал из кармана маленькую золотую нить — ту самую, которой он зашивалКороля. Скрутил её в аккуратное кольцо.

— Клара. Каталина. Любовь моя. Ты прошла за мной через смерть и безумие. Ты нашла меня там, где найти невозможно. Ты стала моим сердцем, когда моё собственное превратилось в кусок льда. Согласна ли ты… снова стать моей женой? На этот раз — навсегда, в этом мире и во всех последующих?

Слезы обожгли глаза. Я смотрела на него — на своего мужа, на этого невыносимого,гениального хирурга, который сейчас выглядел как истинный рыцарь без страха и упрека.

— В пирожке с капустой было романтичнее, — прошептала я, улыбаясь сквозь слезы.— Но я согласна, Генри. Триста раз согласна.

Он надел золотое кольцо мне на палец. Оно было теплым, словно хранило энергию«Странника». Генри поднялся и притянул меня для поцелуя — долгого, глубокого,в котором не было больше горечи полыни. В нем был вкус жизни. Настоящей,яростной и бесконечной.

За окном раздался колокольный звон. Но это был не набат Ордена. Это был чистый,праздничный звон, возвещающий о выздоровлении монарха и начале новой эпохи.

Мы стояли в лучах зимнего солнца, два пришельца из будущего, ставшие хозяевами настоящего. Аритмия закончилась. Ритм был восстановлен. И я точно знала: пока его рука сжимает мою, никакая Воронка во вселенной не сможет нас разлучить.

Потому что любовь — это единственная константа, которая не меняется при переходе между мирами.

Спустя два года.

Запах антисептика и свежескошенной травы — лучшее сочетание в мире. Я шла по дорожке Академии Медицины имени Святого Генри, наблюдая за студентами в белых туниках. Они больше не шептали молитвы над ранами — они обсуждали анатомию и правила стерильности.

Семён — декан инженерного факультета — только что запустил первый в истории этого мира телеграф. Король Эдуард, помолодевший и бодрый, лично присутствовал на открытии, называя моего сына «Мастером Света».

Маркиз Филипп д’Орсе умер в своем поместье год назад, оставив мне в наследство все свои земли. Я превратила замок д’Орсе в первый в королевстве санаторий для душевнобольных, где лечили не цепями, а эмпатией и трудом.

Я остановилась у входа в главный корпус, положив руку на свой заметно округлившийся живот. Наша новая дочка — маленькая искра из будущего —уже вовсю толкалась внутри.

Генри вышел на крыльцо, вытирая руки полотенцем после очередной лекции. Увидев меня, он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня всё еще замирало сердце.

— Как пациентка? — спросил он, подходя и целуя меня в висок.

— Пациентка требует овсянки и чтобы папа пришел домой не позже восьми, —ответила я.

— Я приду, Клара. Я клянусь на своем атласе анатомии.

Мы стояли на пороге нашего нового дома, глядя на проплывающие над Эдельгардом облака. Синяя Воронка осталась легендой. Мы были здесь. Мы были вместе. И это была самая успешная операция в нашей жизни.

КОНЕЦ.