Король Эдуард медленно сел на операционном столе. Он посмотрел на свои руки —сильные, молодые руки воина. Затем перевел взгляд на Доминика, который жалкоскорчился в углу.

— Брат Доминик, — голос монарха заставил стекла в окнах завибрировать. —Кажется, ваше «очищение» пошло не по плану. Вы хотели увидеть чудо? Вотоно. Перед вами истинные целители моей империи.

Маркиз Филипп, наблюдавший за всем из своего угла, вдруг зарыдал. Это были слезычеловека, который всю жизнь искал золото, а нашел настоящую алхимию духа.

Я посмотрела на Генри. В этом хаосе, среди обломков дверей и запаха озона, мыснова были просто мужем и женой.

— Мы спасли их всех, Прош, — прошептала я.

— Мы спасли нас, Клара, — он поцеловал меня в висок.

Внизу, под Столицей, Металлическое Сердце затихло, перейдя в режим мерного,спокойного ожидания. Оно больше не звало Семёна. Оно признало в нас своих.

Но я знала — это еще не конец. Доминика отбросило в угол. Орден Чистоты был обезглавлен, но не уничтожен. А нам еще предстоялопонять, как жить в этом мире, где мы стали богами против своей воли.

-----------------------------------------------------------------------------------------------

Семён поднял с пола тот самый чип, которыйвыронил Доминик. Он взглянул на него и побледнел. «Папа, мама… посмотрите насерийный номер». Я присмотрелась. На золотистой пластине, под слоем древнейпатины, четко читалось: «Клиника „Сердце на ладони“. Модель 2029. Сделано вРоссии».

Мы не просто попали в прошлое. Мы попали в собственное будущее, которое ужеуспело стать историей этого мира. И теперь нам нужно было выяснить, кто изнас троих совершил этот круг первым.

Глава 34(Прохор/Генри)

(от лица Прохора)

(Кровь на моих руках уже начала подсыхать, стягивая кожу багровой коркой. Ясмотрел на свои пальцы, на этот совершенный инструмент, который только чтосовершил невозможное, и чувствовал, как меня накрывает запоздалый ледяной озноб.Адреналин, этот беспощадный кредитор, начал требовать возврата долгов.

В зале стояла звенящая, почти физически ощутимая тишина. Только мерное, мощноедыхание Короля Эдуарда нарушало её. Он сидел на дубовом столе, который мыпревратили в алтарь науки, и свет, исходивший от него, медленно гас,оставляя лишь здоровый румянец на прежде пергаментных щеках.

— Барон… — голос Эдуарда прозвучал глубоко, с теми самыми металлическиминотками, которые заставляли полки идти в атаку тридцать лет назад. —Помоги мне встать.

Я шагнул вперед, но Клара опередила меня. Она бережно, но уверенно подхватиламонарха под локоть. Её аура, всё еще вибрирующая от недавнего столкновения сДомиником, окутала Короля мягким защитным коконом.

— Ваше Величество, вам нужно лежать, — мой голос прозвучал хрипло. — Швы…

— Швы подождут, — Эдуард решительно спустил ноги со стола. Его босые ступникоснулись холодного камня пола, и я увидел, как под кожей перекатилисьокрепшие мышцы. — Сегодня в этом зале решается не только моя судьба.

Он обвел взглядом присутствующих. Каратели Ордена Чистоты, еще минуту назадготовые к резне, теперь жались к стенам. Их лица, скрытые тенями капюшонов,выражали суеверный ужас. Они видели смерть, которую барон-мясник вырезал из телакороля, и они видели силу, которую ведьма-маркиза призвала из недр земли.

— Где этот… «брат»? — Эдуард выплюнул это слово как ругательство.

Доминик, скорчившийся в углу после удара Семёна, попытался подняться. Его рясабыла обожжена, а взгляд, лишенный прежней надменности, метался по залу впоисках выхода.

— Здесь я, Ваше Величество, — прохрипел он, пытаясь вернуть голосуинквизиторскую сталь. — Вы… вы не понимаете. Это не исцеление. Этотемное колдовство. Эти люди использовали запретные силы…

— Колдовство? — Эдуард сделал шаг к нему, и Доминик невольно отшатнулся. —Колдовство — это когда твои лекари поили меня отравой три месяца, Доминик.Колдовство — это когда ты пытался ворваться в мою опочивальню с топорами, покаэтот человек зашивал мою жизнь.

Король повернулся к гвардейцам, которые замерли у дверей, не зная, чью сторонузанять. — Взять его. И всех, кто был с ним. Допросить с пристрастием. Я хочузнать, кто именно в Ордене решил, что королю пора на покой.

Стража, почуяв смену власти, мгновенно пришла в движение. Доминика и его людейскрутили быстро и жестко. Инквизитор не сопротивлялся, но, проходя мимоСемёна, он на мгновение остановился и прошептал что-то, что услышалитолько мы.

— Круг замыкается, пришельцы. Вы думаете, что победили, но вы просто нажали накнопку старта.

Его увели. Я чувствовал, как Клара сжала мою руку. Её ладонь была мокрой отпота, но пальцы держали крепко.

В этот момент из тени за разбитой дверью вышел маркиз Филипп д’Орсе. Он выгляделкак человек, который только что увидел крушение собственного мира. Его глаза,обычно холодные и расчетливые, теперь лихорадочно блестели. Он смотрел наКлару так, словно видел в ней не жену, а бесценный алхимический ингредиент,который ускользает из его рук.

— Ваше Величество! — Филипп бросился в ноги Королю, едва не запутавшись всобственных мехах. — Слава Пресветлому! Моя жена… моя верная Каталина…она ведь тоже помогала! Я всегда знал, что в ней скрыт дар!

Старый манипулятор пытался переобуться на лету. Он понял, что Генри фон Штальтеперь — самый влиятельный человек в королевстве, и хотел урвать свою долюславы.

Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Этот паразит, который пять летвыпивал жизнь из девушки, чье тело заняла Клара, теперь смел называть еёсвоей.

— Маркиз Филипп, — голос Эдуарда стал ледяным. — Встаньте. Ваша роль в этойдраме еще не до конца ясна.

Король посмотрел на Клару, затем на меня. — Барон Генри, маркиза Каталина… И ты,юноша, — он кивнул Семёну. — Вы совершили то, что не под силу целым армиям. Выспасли меня. И вы спасли Столицу от безумия Ордена. Я обещал вам награду.Говорите.

Я сделал шаг вперед. В моей голове уже не было медицинских терминов. Была толькоодна цель, ради которой мы прошли через всё это.

— Ваше Величество, я прошу выполнения нашего договора, — сказал я, глядя прямо вглаза монарху. — Полная амнистия для моего сына. Признание хирургии и медицинызаконными науками, защищенными вашей короной. И… свобода для моей жены.

— Она моя жена! — взвизгнул Филипп, вскакивая. — У нас законный брак, освященныйцерковью! Вы не можете, барон! Это покушение на устои общества!

— Устои, построенные на лжи и насилии, не стоят того, чтобы их беречь, —отрезала Клара. Она вышла вперед, становясь рядом со мной. Её золотыеволосы, растрепанные в пылу битвы, сияли в лучах утреннего солнца,пробивавшегося сквозь разбитые окна. — Филипп, вы никогда не были мнемужем. Вы были моим тюремщиком. Вы использовали мой дар, чтобы продлевать своюдряхлую жизнь, медленно убивая меня.

— Ложь! — Филипп обернулся к королю. — Она бредит! У неё помутнение рассудкапосле монастыря!

— Тихо, Филипп! — рявкнул Эдуард. Он подошел к столу, где лежал приготовленныйзаранее пергамент с королевской печатью.

Король взял перо. Я видел, как напряглась спина маркиза. Филипп понимал: еслиэтот указ будет подписан, он потеряет всё — влияние, земли д’Орсе (которыетехнически принадлежали роду Каталинабель) и свою «батарейку».

— Маркиз Филипп д’Орсе, — Эдуард не смотрел на него, он читал строки указа. — Всилу особых обстоятельств, открывшихся в ходе моего лечения, а именно —неоспоримых доказательств проведения вами запрещенных алхимическихопытов над собственной супругой, что привело к временной остановке еёсердца… Я объявляю ваш брак недействительным. С этой секунды Каталинабельиз рода д’Орсе свободна от любых обязательств перед вами. Она переходит подмою личную протекцию.

— Вы не имеете права! Это прерогатива папы! — Филипп задрожал от ярости, егоаура вспыхнула багровым.

— В этом королевстве Я решаю, что является прерогативой, — Эдуард поставилтяжелую золотую печать на воск. — Более того. Земли д’Орсе остаются замаркизой. Вы, Филипп, отправляетесь в свое родовое поместье на юге. Безправа выезда. До конца ваших дней. Радуйтесь, что я не отдаю вас в рукигвардии за то, что вы знали о заговоре Ордена и молчали.