Доминик подошел к нам почти вплотную. Он смотрел на открытую брюшную полостьКороля с нескрываемым восторгом. — Как красиво… — прошептал он. — Выдействительно боги. Но боги должны жить на небесах.

Он поднял свою странную деталь-чип, словно хотел коснуться ею раны.

— Отойди, мразь! — Семён внезапно вскинул одну руку в сторону инквизитора.

Раздался резкий электрический треск. Доминика отбросило назад, словно невидимымударом. Его серая ряса задымилась, а чип вылетел из рук и, звякнув, покатилсяпо полу.

— Я закончил! — выдохнул я. — Снимаю зажимы. Клара, готовься к нагрузке!

Я медленно разжал первый зажим. Кровь хлынула в восстановленный сосуд. Золотаясетка натянулась, но выдержала. Пульсация пошла дальше, в нижние конечности.

— Ритм держит! — Клара распахнула глаза, её зрачки были огромными. — Давлениерастет! Он возвращается, Генри!

В этот момент дверь не выдержала. Тяжелая дубовая створка рухнула внутрь,придавив Ганса. В операционную ворвались каратели в серых плащах. Их мечибыли обнажены, а на лицах застыла гримаса фанатичного безумия.

— Смерть еретикам! — закричал впереди идущий рыцарь.

Я выпрямился, не снимая окровавленных перчаток. В моей руке был скальпель —крошечное оружие против тяжелых мечей. Семён встал рядом со мной, его рукипылали синим огнем, а вокруг него в воздухе начали медленно подниматьсяброшенные медицинские инструменты — иглы, зажимы, ланцеты.

— Попробуйте, — прошептал мой сын, и его голос прозвучал как рокот самой земли.

Над операционным столом, в центре Эдельгарда, семья из будущего приготовиласьпринять свой последний бой. Король Эдуард дышал под моими швами, и его жизньбыла нашим единственным знаменем.

В самый критический момент, когда первый каратель занес меч над головойГенри, Король Эдуард внезапно открыл глаза. Его рука, еще бледная и слабая,резко вскинулась вверх и схватила рыцаря за запястье. Но это была не рукастарика. Кожа на ней на глазах разглаживалась, а мышцы наливались силой.«Вон… — прохрипел монарх, и его голос заставил стены дрожать. — Вон измоей спальни, псы Доминика!» Операция Генри запустила процесс, которогоникто не ожидал: Металлическое Сердце под городом начало отдавать своюэнергию спасенному королю.

Глава 33

Воздух в операционной зале сделался густым, как застывающая смола. Удары топорово дубовую плоть дверей сменились лязгом стали и криками, но для меня весь мирсхлопнулся до размеров операционного стола. Я чувствовала, как по лицу течетчто-то горячее и липкое — кровь из носа, верный признак того, что мои сосуды невыдерживают давления.

Я держала «Стену».

В моем представлении это была не каменная кладка, а вибрирующая мембрана изчистого света и воли. Каждый шаг инквизиторов в коридоре отдавался в моеммозгу ударом кувалды. Я видела их ауры через закрытые двери — грязные,фанатичные, жаждущие крови. Но среди них выделялась одна:мертвенно-белое пятно Брата Доминика. Он не просто шел. Онпрощупывал мою защиту, ища в ней микротрещины.

— Клара, держи! — голос Генри донесся словно из-под толщи воды.

Я видела его периферийным зрением. Окровавленный, с бешеным огнем в глазах, онне выпускал скальпель. За его спиной Семён превратился в живой громоотвод.Голубые молнии плясали по его забинтованным рукам, а в воздухе, повинуясьего воле, кружили стальные зажимы и иглы, создавая вокруг стола смертоносныйореол.

Двери рухнули.

Первый каратель влетел в залу, занося тяжелый палаш. Я рванулась ему навстречу —не телом, а разумом. Я ударила его чистым ужасом, выплеснув в его сознание всете кошмары, что видела в психиатрической клинике. Воин захлебнулся криком,споткнулся и рухнул, скребя пальцами по камню.

Но Доминик был другим. Он вошел следом, переступая через упавшего, и его взглядвпился в мой.

«Ты — аномалия, маркиза», — его голос зазвучал прямо в моем черепе, холодный исухой. — «Ты и твой выводок нарушаете чистоту этого мира. Вы — опухоль на телеГоспода, и я здесь, чтобы её вырезать».

— Попробуй, — прохрипела я вслух, чувствуя, как реальность вокруг начинаетдвоиться.

В этот момент Семён вскрикнул. Его руки внезапно полыхнули не синим, аослепительно-белым светом. — Мама! Оно… оно проснулось! Оно под нами!

Пол под ногами вздрогнул. Это не было землетрясением. Это была вибрацияогромного, спящего двигателя. Мой дар парапсихолога внезапно«провалился» вниз, сквозь метры фундамента, в глубокие подземельядворца.

И я увидела его.

Там, в пустоте, замурованной веками, лежало Металлическое Сердце. Огромнаяконструкция из матового серебристого сплава, напоминающая капсулу илиобшивку межзвездного корабля. Это не была магия. Это была технологиянастолько древняя и совершенная, что этот мир принял её за божественноеприсутствие. «Странник». Корабль-маяк, который когда-то выпал из Воронки изастрял в этой реальности, создав вокруг себя Столицу.

Он реагировал на Семёна. Резонировал с мутацией в его крови.

— Доминик, назад! — крикнула я, видя, как инквизитор тянется к ране КороляЭдуарда своей странной деталью-чипом.

Доминик не слушал. Его белая аура внезапно окрасилась в хищный фиолетовый цвет.Он хотел не просто убить Короля — он хотел использовать его тело как проводник,чтобы замкнуть цепь и запустить Сердце под городом. Ему нужен был хаос,масштабный выброс энергии, который Воронка дает в момент смертивысокоуровневого существа.

— Генри, зашивай! Скорее! — я бросила все силы на Доминика.

Я вошла с ним в клинч. Это была астральная битва, скрытая от глаз Ганса и Марты.Я видела его истинное лицо — не фанатика, а холодного исследователя пустоты,который веками собирал «артефакты» из других миров. Он был таким жепришельцем, как и мы, но пришедшим сюда задолго до нас, чтобы статьпаразитом на теле целой цивилизации.

Он ударил меня волной пустоты. Я почувствовала, как мое сердце — сердцеКаталинабель — споткнулось. В глазах потемнело.

«Клара, дыши!» — голос мужа ворвался в мой затухающий разум. — «Держи зажим,Клара! Я почти закончил!»

Этот профессиональный призыв, этот наш вечный код вернул меня к жизни. Я не былапросто маркизой. Я была ассистентом лучшего хирурга. Я была матерью инженера. Ябыла Кларой.

Я не стала бороться с Домиником его же оружием. Я открылась. Я позволила энергииМеталлического Сердца пройти сквозь меня.

— Семён, давай! — закричала я. — Соединяй!

Сын понял меня без слов. Он коснулся ладонями пола, и ослепительная дуга разрядапрошила комнату, соединив подземелье, наши тела и тело Короля на столе.

Раздался звук, похожий на пение тысячи струн.

Доминика отшвырнуло к стене. Его ряса вспыхнула, а белый свет его аурырассыпался прахом. Инквизитор закричал, но это был не человеческийкрик — так звучит металл, разрываемый на части.

В этот же миг Король Эдуард сделал вдох.

Это не был вдох больного старика. Это был рык пробуждающегося льва. Я видела,как золотая нить Генри в его груди вспыхнула, впитывая энергию «Странника».Ткани восстанавливались с невероятной скоростью. Аневризма, которую Генритолько что иссек, затянулась идеальным рубцом. Эдуард открыл глаза, и в нихпульсировала та самая синева, но теперь она была не холодной и мертвой, а живой,властной.

Генри отшатнулся от стола, тяжело дыша. Его фартук был залит кровью, лицо — вкопоти, но он улыбался.

— Операция завершена, — выдохнул он.

Рыцари Ордена, застывшие в дверях, медленно опускались на колени. Не передКоролем. Перед той силой, что заполнила залу.

Я подошла к Генри, опираясь на его руку. Мои ноги дрожали, как у новорожденногоолененка. Семён стоял рядом, его черные ногти снова стали обычными, розовыми,но в глубине зрачков навсегда остался отблеск звездного неба.

— Ты видела? — шепнул Прохор, прижимая меня к себе. — Это же… это былбиореактор. Мы запустили его.

— Я видела больше, Генри, — я вытерла кровь под носом. — Мы не просто спаслиКороля. Мы нашли ключ. «Странник» — это не тюрьма. Это мост.