Я хочу повесить каждый из них на свои стены. Восхищаться количеством времени, энергии и чистой творческой силы, которую она вложила в каждую линию и штрих.

Рядом со мной мама пыхтит, раскрасневшаяся, таща чемодан, набитый только книгами. Я забираю его у нее, прежде чем она вывихнет плечо.

— Почему Саммер не переезжает к тебе, Ноа?

Тишина повисает над нами. Папа продолжает рыться в грузовике в поисках еще одной коробки, чтобы занести внутрь, но Ви, Килиан и Арес ждут моего ответа, в то время как Саммер напрягается и неловко перекладывает сумку на плече.

Я не могу дать матери хорошего объяснения, поэтому молчу. Если бы это зависело от меня, Саммер сейчас переезжала бы ко мне.

— В наших отношениях еще рано. — Саммер дарит робкую улыбку. — Жить вместе слишком рано.

— По мнению кого? — спрашивает мама, пораженная. — С моей стороны возражений не будет.

— Я понял, что моя жена — та самая, в день, когда встретил ее, — вставляет папа.

Прежде чем я успеваю вступиться за Саммер, Ви рявкает:

— Если она не готова переехать к нему, значит, не готова. Они взрослые, могут принимать собственные решения, и им не нужны ваши с мамой вмешательства.

Она толкает коробку в руки Килиану, затем Аресу, прежде чем поторопить их обоих к дому.

Саммер бросает на Ви маленький благодарный взгляд. Что-то определенно изменилось между ними двумя, но Ви еще не полностью избавилась от своих подозрений. Возможно, Саммер этого не замечает, но я знаю свою сестру и узнаю этот скептический блеск в ее глазах всякий раз, когда Саммер рядом.

— Ладно, ладно. — Мама отмахивается от сестры. — Будем молчать.

Впервые я действительно благодарен Ви за то, что она сует нос в мои дела.

После двух часов, в течение которых Ви раздает команды, папа предлагает починить идеально исправную мебель Саммер, мама все переставляет во имя потока энергии, Арес дразнит Ви, а Килиан ругается каждый раз, когда ударяется пальцем ноги или локтем, Саммер заказывает пиццу и пиво для всех. Даже Ви, для которой пиво — моча, участвует.

Как я ни благодарен им за помощь, я еще больше благодарен, когда они оставляют нас с Саммер расслабиться в ее новом доме. Она исчезает, чтобы переодеться в простое хлопковое платье, и присоединяется ко мне на ее новой кухне.

Это временно. Она будет здесь только до тех пор, пока не будет готова переехать ко мне. Надеюсь, это произойдет скоро. Я сделаю все, что смогу, чтобы убедить ее.

Она прыгает на стойку, болтая ногами, допивая последний глоток сидра.

— Грустно говорить, что я скучаю по той квартире, потому что именно там ты впервые вторгся в мой дом?

— Грустно говорить, что я скучаю по твоей квартире, потому что именно там ты впервые держала меня на острие ножа?

— Мы всегда можем повторить. — Ее губы изгибаются в игривой улыбке.

Саммер раздвигает ноги, демонстрируя отсутствие трусиков под платьем.

У меня текут слюнки. Каждая другая мысль — о ее новом жилье, о неопределенном будущем наших отношений — исчезает из головы.

— Ноа? — Она тянет меня за гильзу на моей шее. — Хочешь помочь обжить новый дом?

Глава24

САММЕР

Это, пожалуй, худший отпуск в истории человечества.

Все идет не так. Наш уютный домик в горах больше похож на уединенную лачугу. В воздухе воняет плесенью и затхлостью, на потолке пятна воды, абажуры в каждой комнате покрыты толстым слоем пыли. Виктория и Карсон препираются с того момента, как вышли из машины, и я подозреваю, что они начали задолго до приезда. Когда Виктория не спорит с Карсоном, она огрызается на Ареса, который, кажется, с удовольствием нажимает на ее кнопки. Килиан травмировался дважды за первые четыре часа, и мы узнали, что кондиционер не работает, поэтому включили единственный вентилятор, который нашли в шкафу, и молились, чтобы мы не расплавились. Как будто наше пребывание не могло стать хуже, этим утром Дэвид нашел мертвую крысу на дорожке. Она была огромной, и если бы она не была мертва, я бы с криками убежала и помчалась домой.

Карсон предложил Виктории принести ее внутрь и положить на стол, чтобы Ноа сделал искусственное дыхание. Если бы взгляды могли убивать, Карсон упал бы замертво прямо тогда. Она не сказала ему больше ни слова за весь день.

Кристин и Дэвид невероятно щедры, что оплатили нам всем поездку на их тридцатую годовщину, но у меня были кошмары более приятные, чем последние сорок восемь часов. Эти двое оптимистичны, что наша удача повернется, но все остальные, кажется, так же несчастны, как и я. Если бы не угроза Виктории физической расправой, я уверена, Карсон уже уехал бы.

Я не могу понять, кого она ненавидит больше — Карсона, Ареса или меня.

Даже после нашего неохотного разговора по душам пару недель назад я все еще чувствую ее наблюдательный взгляд, куда бы я ни пошла. Клянусь, я буквально чувствовала, как ее взгляд прожигает мою кожу, когда мы с Аресом говорили один на один об одном авторе фэнтези, которого мы оба любим.

Этот отпуск должен был быть веселой поездкой. Даже лучше, он должен был стать возможностью сблизиться с семьей Ноа. Наконец убедить Викторию, что Ноа — единственный мужчина, на которого я положила глаз. Но если что, завоеванный с таким трудом прогресс с Викторией идет на убыль.

При полной луне и россыпи звезд в обширном кобальтовом небе прохладный ветер пронизывает мою куртку, и я натягиваю капюшон. Даже в июле ночная температура в горах Мэна может опускаться до сорока градусов.

В руке мой телефон вибрирует с сообщением.

Хейзел

Я признаю, что это довольно хреново и звучит как худший отпуск в истории.

Но, по крайней мере, ты можешь кататься на лице Ноа каждую ночь?

Пока что это действительно был единственный положительный результат за время этой поездки. И у меня такие же планы на сегодня.

Мои пальцы зависают над экраном, но прежде чем я успеваю написать ответ, позади меня хрустит ветка.

Высокая тень появляется из опасной тропы между домиком и опушкой леса. Конкретно, тень ростом шесть футов четыре дюйма [~193 см]. Моя тень. Мужчина, который стал сталкером, чтобы воплотить мои фантазии в жизнь.

Я засовываю телефон в карман куртки и застегиваю молнию.

— Я уже начала думать, что ты не придешь.

— И упустить возможность погоняться за тобой и трахнуть в лесу? — тянет он, его голос восхитительно низкий и приглушенный. Мои бедра сжимаются от маски, скрывающей его лицо. — Никогда.

— Наслаждайся, пока это длится, — дразню я. — Потому что в следующий раз я буду гнаться за тобой.

— Не могу дождаться. — Он практически светится от счастья за маской.

Адреналин пронзает меня. Как каждое слово, слетающее с губ этого мужчины, умудряется звучать так сладострастно? Как он превращает мои колени в желе каждый раз?

Я слаба перед ним, вот как. Но это нормально, потому что он дает мне силу.

— Надеюсь, никто не видел, как я выходила из дома в этом. — Я указываю на свой нелепый наряд — куртка и шорты. Легче трахаться с Ноа в шортах, чем в джинсах.

Сегодня мы ставим на первое место возможность заняться сексом, а не практичность.

Он в толстовке и спортивных штанах, гораздо более практичный наряд. У меня пересыхает во рту. Как он умудряется так хорошо выглядеть во всем? Как он выглядит еще лучше без ничего? Толстовка скрывает обещание кубиков пресса и рельефных бицепсов, в то время как спортивные штаны не могут скрыть выпуклость, уже ожидающую меня.

В лунном свете блестит гильза, висящая у него на шее. Я так рада, что рана не была более серьезной. Эгоистично, я также рада, что он достаточно оправился, чтобы гоняться за мной и трахать меня, когда поймает.

— Никто тебя не видел, — уверяет он, делая еще один шаг ко мне, от которого мое сердце подпрыгивает. — Если я поймаю тебя, я⁠…

— Не поймаешь, — перебиваю я.

Как только Ноа бросается вперед, я разворачиваюсь и бегу в лес, листья и ветки хрустят под ногами. Он в ботинках — лучше для защиты и устойчивости. Но я в кроссовках — лучше для скорости. Через несколько минут мы узнаем, кто из нас сделал правильный выбор.