Саммер задерживается снаружи бистро, даря легкую улыбку проходящим мимо посетителям, постоянно проверяя телефон. Печатает. Ждет.

Мой телефон не издает звуков. Она не пишет мне. Даже не чувствует моего взгляда из темного салона арендованной машины, припаркованной всего в нескольких футах.

Я скрежещу зубами. Ненавижу быть сталкером, загнанным в тень. Это было гораздо веселее, когда все было открыто, когда она полностью знала о каждом моем шаге.

Моя последняя надежда — камера в ее комнате. Она снова включила ее. Она не закрыла дверь в наши отношения полностью. Ее способ сказать, что я все еще могу за ней следить, все еще оберегать ее, даже если это все, что она позволит мне в своей жизни.

В подстаканнике раздается мелодия звонка, разрывая тишину. Я подпрыгиваю и хватаю телефон, сердце подпрыгивает от надежды⁠…

На экране появляется имя Ви.

Прямо передо мной Саммер машет и ярко улыбается кому-то еще. Другому мужчине. Не мне.

Может, она встретит его семью. Потом влюбится в него.

Я запоминаю его лицо, походку, одежду. Все, что поможет мне отследить его, если потребуется.

Я продолжу следить за ней. Продолжу игру в сталкера, хотя я не уверен, что могу отключить это. Я сделаю все, чтобы вернуть Саммер. Чтобы доказать свою преданность ей.

Надеюсь, когда-нибудь она это увидит. Надеюсь, этого будет достаточно.

Когда моя лодыжка полностью восстанавливается, я надеваю беговые кроссовки и бегу по тротуару. Я с нетерпением ждал дня, когда смогу наконец снова бегать. Выкладываться до предела, пока не обольюсь потом, сердце не начнет колотиться до предела, — единственный способ отключить мозг. Единственный способ заглушить бесконечный цикл воспоминаний.

Саммер, Саммер, Саммер.

Я не замечаю, что прохожу мимо дома Ви, ее палисадник в полном цвету, пока она не окликает меня, махая над головой и бегом догоняя, несмотря на садовую шляпу, перчатки и комбинезон, совсем не подходящие для бега.

Моя сестра не отстает от меня, когда я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Не могу перестать думать о ней.

Саммер, Саммер, Саммер.

— Эй, мне жаль, что случилось с Саммер.

— Правда? — Я почти смеюсь ей в лицо. Она та, кто этого больше всего хотела. — Если следующие слова, которые слетят с твоих губ, будут я же говорила, я расскажу Карсону о твоей одержимости грибами.

— Это не одержимость, — пыхтит она, ее ботинки шлепают по асфальту, пока она придерживает шляпу рукой. Она выглядит нелепо, бегая рядом со мной в такой одежде, но по крайней мере она не пытается меня остановить. — Это совершенно нормальный, здоровый уровень интереса. И ты поклялся унести это в могилу.

— Зачем быть с кем-то, если ты не можешь быть собой, Ви? Тебе было бы лучше одной, чем скрывать части себя до конца жизни.

Наконец, Ви останавливает меня. Я вздыхаю, сгибаюсь в поясе, прежде чем потянуть квадрицепсы. Я ожидаю, что она возразит, закричит на меня за критику ее отношений с Карсоном в миллионный раз, но она не делает этого.

Каким-то образом она даже не злится.

— Ты чувствовал то же самое, когда был с Саммер? Что ты мог быть собой?

Мы с Саммер могли лгать и притворяться перед моей семьей и ее, но мне никогда не приходилось притворяться с ней. С Саммер я мог быть именно тем, кто я есть.

— Конечно. Это одна из вещей, которые я люблю в ней больше всего.

Ви ни на йоту не обладает этим с Карсоном, а планирует выйти за него замуж. Она сжимает затянутые в перчатки руки.

— Любовь? Ты все еще любишь ее?

— Да. Я всегда буду любить.

Мне даже не нужно об этом думать. Саммер — та самая для меня. Единственная женщина, которую я хочу. Как бы далеко она меня ни отталкивала, это никогда не изменится. Даже если это означает вечно тосковать по ней. Даже если это означает провести остаток жизни в тени, наблюдая издалека, чтобы оберегать ее.

— Не говори так. Ты найдешь кого-то еще. — Но даже когда она это говорит, Ви не выглядит полностью убежденной.

— Я не хочу никого другого. Ты можешь сказать то же самое о Карсоне?

Тишина. Я так и думал.

После нескольких тихих мгновений, прошедших между нами, взгляд Ви становится резче.

— Тогда ты должен вернуть ее.

Мой мозг работает сверхурочно, чтобы обработать ее слова. Я почти прошу ее повторить, потому что не может быть, чтобы я правильно расслышал.

— Что? Ты же хотела, чтобы мы расстались.

— Я не доверяла ей и не хотела, чтобы ты пострадал. — Ви выдыхает, как будто наконец сдается. — Но ясно, что это случилось. Было неправильно с моей стороны вмешиваться.

— Святые угодники. Ты... извиняешься? Ты признаешь, что... совершила ошибку? — Я открываю рот в преувеличенном изумлении.

Она шлепает меня, но игнорирует шутку.

— Если ты любишь Саммер, ты должен пойти за ней. Показать ей, как сильно ты на самом деле заботишься. Если она все равно не выберет тебя... ну, тогда, по крайней мере, ты сможешь двигаться дальше. — Мое сердце начинает тонуть, пока Ви не добавляет: — Но я говорила с ней, Ноа. Она действительно любит тебя. Я не думаю, что она на самом деле хочет быть без тебя.

Боже, я надеюсь, что это правда. Ви определенно права насчет одного: мне нужно доказать Саммер, как сильно я забочусь. Как много она для меня значит. На что я готов ради нее.

Ви отмахивается.

— Иди. Закончи пробежку. Я в этом больше не побегу.

Я быстро обнимаю ее, пока она остается неподвижной в моих руках. Моя сестра ненавидит большинство форм физического контакта, поэтому позволить мне обнять себя — особенно когда я весь в поту — это огромная победа, даже если всего на несколько секунд.

— Спасибо.

Я бегу домой. Время строить план.

Глава28

САММЕР

Когда я возвращаюсь с работы, мое сердце замирает.

Два гиганта маячат перед моей дверью.

Но мой пульс возвращается в норму, когда я узнаю серые спортивные штаны и кожаную куртку. Килиан и Арес.

— Привет, ребята. Что вы здесь делаете? — Я смотрю на них настороженно.

Ноа не послал бы их похитить меня, чтобы я была вынуждена снова встретиться с ним, не так ли?

Эти двое легко могли бы меня похитить. Килиан, наверное, выжимает мой вес на ленивой тренировке. Если они меня похитят, как сильно я буду сопротивляться?

Арес засовывает руки в карманы, его мотоцикл припаркован у тротуара перед моим домом, шлем лежит на сиденье.

— У тебя есть минутка?

Прежде чем я успеваю ответить, Килиан бросается ко мне и выпаливает:

— Пожалуйста, дай моему брату еще один шанс. — Он складывает ладони в молитве. — Я не знаю, что он сделал, но я уверен, что он просто был глуп, и он все исправит. Пожалуйста, Саммер. Я больше не могу слушать баллады о расставании. Я не могу. Пожалуйста, дай ему еще один шанс. Я буквально умоляю.

Я приподнимаю бровь, глядя на Ареса, который кивает с видом смирения.

— Он плох. Я никогда не видел его таким. Это беспрерывная Адель. Мы действительно обеспокоены.

Мой желудок сжимается. Мне ненавистно знать, что Ноа страдает, достаточно сильно, чтобы двое его ближайших мужчин явились к моей двери, умоляя меня избавить его от страданий. Часть меня хочет бежать к нему сейчас, утешить, позаботиться о нем, как я делала после того, как он вышел из больницы.

Но другая часть меня — которую я не могу точно назвать — колеблется. Сжимается. Отступает.

Мое сердце уже разбито. Даже если мы с Ноа сойдемся, кто знает, что это не закончится так же? Боль была бы намного сильнее во второй раз.

— Я... — Слова уже на кончике языка. Я не могу. Я не буду. Но по какой-то причине они не формируются. — Я... я не знаю.

Плечи Килиана опускаются в знак поражения. Улыбка Ареса немного тускнеет, но он ожидал этого.

— Черт. — Килиан потирает затылок. — Честно говоря, я думал, вы хорошая пара. Не нужно было быть свидетелем столького, сколько я был, — Арес бросает взгляд в его сторону, и вот так, мои щеки загораются — но я думал, что у вас все по-настоящему. Что у вас получится, понимаешь? Вы напомнили мне моих родителей.