— Не очень. Просто сильная головная боль. — Он осматривается. — Вы планировали выбросить мое тело здесь?

— Нет, — выпаливает Арес, в то время как Виктория говорит:

— Да.

— Можешь помочь ему выйти? — спрашиваю я Ареса, который выполняет просьбу.

— Извини, приятель, — бормочет он Ноа, когда тот выбирается, нетвердо стоя на ногах, но прямо.

— За что?

— За то, что... забросил тебя в багажник машины твоей сестры?

Ноа трет череп.

— Поэтому у меня болит голова? Ты бросил меня, как мешок картошки? Это довольно грубо.

— Мы думали, ты убийца, — напоминает ему Виктория.

— У тебя голова болит, потому что твоя сестра ударила тебя лопатой, — говорит Арес.

Ноа смотрит на нее, а она закатывает глаза.

— Я защищала Саммер.

Я прочищаю горло.

— Раз уж мы все выкладываем начистоту, — я делаю глубокий вдох, зная, что, вероятно, пожалею об этом, но я должна быть честной, потому что устала от притворства и лжи, — Ноа нанял меня быть его поддельной девушкой. Это моя работа. Я не учитель рисования. Я художница, но это подработка. Так что когда ты увидела меня в баре с тем парнем и я сказала, что он мой старый друг из школы, я солгала. Он был клиентом. Но я не изменяла Ноа. Я никогда не изменяла и никогда не изменю.

— Подожди, что? — Лицо Виктории каменеет, и, хотя наша дружба недавняя, мне грустно, что она уже ускользает.

— Пожалуйста, просто дай мне закончить. — Я сглатываю, щеки горят под пристальным вниманием всех. — Когда ты позвонила мне сегодня вечером и сказала, что видела какого-то парня, крадущегося вокруг моего дома с ножом, я подумала, что ты говоришь об одном из моих бывших клиентов. Он последовал за мной из города однажды. Потом выследил мой адрес и появился в моей квартире. Поэтому я переехала. И я получила от него жуткое сообщение, когда мы были в домике. Так что я подумала, что это он в твоем багажнике. Я тоже не бегунья, — выпаливаю я, слова льются потоком. — Мы не тренируемся к марафону. Я ненавижу бегать.

— Это было очевидно. Ты ужасная лгунья. — Виктория бросает виноватый взгляд на нас троих. — У меня тоже есть признание. Возможно, это я следила за тобой по дороге из города. И отправила тебе то сообщение.

— Ты? — полукричит Ноа, затем морщится и потирает затылок.

Арес похлопывает его по плечу и воркует, как ковбой с лошадью.

— Легче, легче.

Виктория поднимает руки.

— Как Саммер только что призналась, она проводила время с другими мужчинами под ложным предлогом. Думаю, это давало мне право подозревать. Я только следила за ней, чтобы убедиться, что она не изменяет тебе. И в свою защиту, я была пьяна, когда отправила то сообщение.

— Это объясняет ужасную грамматику. — Мне следовало знать, что это Виктория следила за мной по дороге домой и отправила мне смутно угрожающее сообщение в час ночи. Она была самым очевидным подозреваемым, и мне даже не пришло в голову, потому что я была в шоке от того, что Майкл чуть не вытащил меня в машину и появился в моей квартире. — Вы все сталкеры.

— Извини⁠… — начинает Виктория, но я поднимаю руку, чтобы остановить ее.

— Я прощаю тебя. Ты просто была хорошей сестрой. Психопатка-сталкер, но хорошая сестра.

— Это довольно точно ее описывает, — кивает Арес в сторону Виктории.

— Итак, дай мне удостовериться. — Она указывает между мной и Ноа. — Вы двое притворялись, что вы в отношениях?

— Сначала, — признаю я. — Но⁠…

— Но теперь все по-настоящему, — заканчивает Ноа, его голос теплый, когда он улыбается мне.

Даже когда у него болит голова, даже после всего, что я ему устроила, он все еще может так улыбаться мне. Как будто я единственный человек в мире.

Теперь все по-настоящему. Настоящее время. Наши отношения не закончены для него.

Я бросаюсь к нему и обнимаю, слезы щиплют глаза.

— Мне так жаль! Я была такой идиоткой! — Я отстраняюсь, продолжая держаться за него и не утруждая себя вытирать слезы. — Ты был прав: я боялась. Я боялась уволиться с работы и стать художницей, потому что что, если ничего не выйдет? Я боялась быть с тобой, переехать к тебе и хоть как-то зависеть от тебя, потому что что, если и это не сработает? Мне казалось гораздо безопаснее придерживаться того, что работает, того, что я знаю, и ничем не рисковать. Потому что если нечем рисковать, я не могу разочароваться. Или не могу разбить сердце.

Но, несмотря на все мои усилия, я все равно разочаровалась и разбила сердце. Работала на работе, которая не приносила мне счастья, отодвигала работу, которая приносила счастье, на второй план и никогда не давала ей времени вырасти во что-то более устойчивое, и разорвала отношения с самым замечательным мужчиной, которого я когда-либо знала, и все из-за страха. Только чтобы стать еще более несчастной, чем если бы я рискнула.

И хуже всего? Я причинила боль Ноа. Я никогда себе этого не прощу.

Его руки сжимаются вокруг меня, его черты серьезны, взгляд горит. Он дергает за пулю, висящую на цепочке на его шее.

— Думаешь, я ношу это, потому что планирую уходить? Ты ничем не рискуешь со мной, Саммер. Я полностью в этом. Я люблю тебя.

Я люблю тебя. Я люблю тебя, люблю, люблю. Мягкие, благоговейные слова повторяются в моей голове снова и снова. Я хочу слышать, как он произносит эти три слова еще миллион раз.

— Ты единственный человек, с которым я хочу быть. — Его рука держит меня за подбородок, большой палец успокаивающе гладит мою кожу. — И единственное, что могло бы это изменить, — это если бы моя сестра снова ударила меня лопатой по голове и нанесла травму, изменившую личность.

— Эй! Мне не нужно будет, если вы перестанете совершать преступления! — возражает Виктория.

— Преступления по обоюдному согласию, — поправляет ее Ноа.

Прежде чем она успевает ответить, Арес уводит ее, чтобы дать нам уединение.

Я обхватываю пальцами пулю, теплую от его кожи, и беру его за щеку. Теперь, когда я снова перед ним, я не могу перестать прикасаться к нему. Надеюсь, мне никогда не придется.

— Ты единственный человек, с которым я хочу быть. Я люблю тебя, Ноа. Так сильно.

Мой голос срывается на последних словах, и Ноа подхватывает меня на руки. Он целует меня, нежно, глубоко и властно, и каждая мышца в моем теле расслабляется. Целовать его — все равно что вернуться домой.

— Я никогда не переставал следить за тобой, знаешь ли, — бормочет он. — Я следил за тобой. Убеждался, что ты в безопасности. Я серьезно, когда говорю, что все, чего я хочу, — это защищать тебя. И делать тебя счастливой.

Комок застревает в горле. Во время, которое мы провели врозь, мы никогда не были по-настоящему разлучены. Ноа всегда был рядом, на заднем плане, присматривая за мной. Ожидая, чтобы вмешаться, если кто-то попытается причинить мне вред, готовый помочь мне, если я нуждаюсь. Он был готов продолжать любить меня на расстоянии.

— Ты делаешь. Я тоже хочу делать это для тебя. — Я улыбаюсь сквозь слезы. Все, чего я хочу сейчас, — это вернуть долг. Сделать для него столько же, сколько он сделал для меня. — Никто никогда не принимал меня так, как ты. Никто никогда не любил меня так, как ты. Я не знаю, что я сделала, чтобы мне так повезло, но я так рада, что ты в пьяном виде вломился в мою квартиру той ночью.

Его тихий смех вибрирует в груди, согревая меня до кончиков пальцев.

— Я тоже. Так чертовски рад.

— Насчет той веревки, которую ты прятал в моем дворе. Что именно ты планировал со мной сделать?

Он сияет и кружит меня.

— Ты просто узнаешь, когда я доставлю тебя домой.

Внезапно Ноа опускает меня на землю, опираясь рукой на багажник машины Виктории.

Я тянусь к нему.

— Ноа?

— Ладно, хватит романтических кружений, — кричит Арес. — Давай отвезем тебя в больницу, приятель.

Глава31

НОА

Когда я возвращаюсь домой с выгула собак на обеденный перерыв, Ви моет посуду в моей раковине.