Я просто параноик из-за таинственного отправителя, который, кажется, знает каждый мой шаг. Нет никаких доказательств того, что они вышли за рамки сообщений и отслеживания местоположения.

Логическая часть меня, ценящая самосохранение, надеется, что они оставят свое преследование на уровне анонимных сообщений.

Иррациональная, возбужденная часть меня надеется, что они появятся.

Молча я кладу свой древний планшет рядом с собой на диван. Не уверена, как долго это устройство еще проработает. Я уже не могу использовать последнюю версию моего любимого программного обеспечения для цифровой иллюстрации, не говоря уже о том, что я не могу позволить себе купить его за пределами бесплатного семидневного пробного периода.

Затаив дыхание, я подкрадываюсь к окнам в спальне, кухне, гостиной и к входной двери, сердце колотится о ребра от страха, что я выгляну наружу и увижу лицо, смотрящее в ответ.

Но там ничего нет.

Я параноик. Последствия жизни в одиночестве, потребления слишком большого количества криминальных передач, чтения душераздирающих романов-триллеров о серийных убийцах и наличия тайного поклонника.

Когда я проверяю Колючку, он крепко спит в своей клетке. Ежи могут чувствовать опасность, и Колючка всегда поднимает иголки и переходит в режим атаки, когда я пылесошу или мама стучит по его клетке, так что, наверное, я все-таки параноик.

По крайней мере, я почти уверена, что он спит. С Колючкой всегда пятьдесят на пятьдесят — спит он, впал в спячку или мертв.

Я задерживаю дыхание и прислушиваюсь, пока слабый храп не подтверждает, что он дожил до следующего дня.

Снова устроившись на диване, я звоню Хейзел, пока возвращаюсь к затенению на заказе. Когда она отвечает, на заднем плане слышны крики, а роботизированное объявление трещит по громкой связи.

— Я уже говорила, что ненавижу аэропорты? — Стук, а затем Хейзел кричит: — Ну, подвиньтесь!

— Разве твой самолет не вылетает через десять минут?

— Скорее, через десять минут и три часа. — Она стонет. — Мой рейс задерживают. Что означает, что у меня есть тридцать минут, чтобы пройти через LAX во время пересадки, так что это будет веселенький кошмар.

— Помнишь, несколько месяцев назад ты сказала, что любишь путешествовать, поэтому продаешь квартиру, чтобы стать кочевницей?

— И твоя никчемная задница не отговорила меня? Да, помню. Вот так подруга.

— Я идиотка.

— Как продвигается заказ? Работа? Член Ноа? Пожалуйста, дай мне что-нибудь пикантное, чтобы отвлечься.

Вот почему я люблю Хейзел. Она всегда умудряется заставить меня забыть о кризисе, по поводу которого я ей изначально звонила.

— Это прозвучит безумно.

— Пикантное! Рассказывай!

— Думаю, за мной могут следить. — У меня перехватывает дыхание в груди. Впервые я произношу эти слова вслух.

Сталкер. Моя фантазия, в которой я никогда никому не признавалась, кроме Ноа, который не помнит ни одной детали из ночи нашей встречи. Но что, если реальность совсем не похожа на фантазию? Я могу быть в реальной опасности.

— Ты шутишь. — Голос Хейзел ровный, недоверчивый. — У тебя?

— Не звучи так удивленно. Кто-то может захотеть следить за мной. За мной можно следить.

— Чтобы он мог смотреть, как ты читаешь и перекусываешь пять часов подряд, разбрасывая крошки и сырный порошок по страницам? Без обид, но слежка за тобой была бы чертовски скучной. Слежка за котом была бы интереснее, а они спят двенадцать часов в сутки и вообще никогда не выходят из дома.

— Вообще-то, я могу обидеться на это, — вяло протестую я, но знаю, что она права. Даже я не хотела бы следить за собой. Тем не менее, мои глаза мечутся по квартире, словно кто-то вот-вот выпрыгнет на меня. — Но серьезно. Ты когда-нибудь чувствовала, что за тобой наблюдают, когда ты одна дома или в отеле, или где-то еще?

— Постоянно. Но обычно это потому, что я забываю выключить веб-камеру, а я заслуживаю быть в списке наблюдения.

— Кто-то пишет мне с неизвестного номера, и они не говорят, кто они. Они каким-то образом знали мое местоположение несколько раз, и я постоянно чувствую на себе взгляды. Я не уверена, я просто параноик или⁠…

— У тебя есть куриные крылышки?

— Что?

— Если у тебя есть сталкер, он не задержится надолго после того, как увидит, как ты уничтожаешь тарелку куриных крылышек.

Хотя она не может меня видеть, я закатываю глаза.

— Знаешь, если меня убьют топором, это будут последние слова, которые ты мне скажешь, и они будут преследовать тебя до конца твоей жизни.

— Почему меня будет преследовать то, что я посоветовала тебе съесть куриные крылышки? Это отличный совет. Кроме того, тебе повезло бы умереть, поедая куриные крылышки. Я бы хотела умереть, делая то, что люблю.

— Ты⁠… — Но слова замирают у меня на губах.

Из окна гостиной на меня смотрит лицо.

Крик вырывается из моего горла.

Хейзел ругается на том конце. Мое сердце колотится в ушах так громко, что я не слышу ее приглушенных криков.

Из окна Ноа машет и беззвучно произносит виноватое «прости».

— Кто это? — визжит Хейзел. — У него есть топор?

Мое сердце бешено колотится, ледяная кровь стынет в жилах от всплеска адреналина. Бесполезно, я прижимаю руку к груди, чтобы убедить сердце замедлиться, и делаю глубокий успокаивающий вдох.

— Это Ноа.

— О боже, Саммер, я думала, это кто-то опасный! Не пугай меня так. — Невероятно, но она действительно звучит раздраженно. Побочный эффект стресса от путешествий и аэропортовой суеты, а также типичного нетерпеливого характера Хейзел. — Иди оседлай своего нового парня, а когда закончишь, поставь меня на видеозвонок с Колючкой. Мне нужно развлечение, пока я сижу в аэропорту, умирая от скуки, и я скучаю по этому маленькому парню.

Не говоря ни слова, она вешает трубку.

Я отталкиваюсь от дивана и направляюсь к окну, у которого Ноа все еще сидит на корточках, заглядывая внутрь. По крайней мере, на его лице соответствующее виноватое выражение.

Когда я распахиваю дверь, я не могу не рявкнуть:

— Какого черта, Ноа?

Наверное, не стоит ругаться на своих клиентов, но я думаю, это разумная реакция. Клиент не всегда прав, и я уверена, что приложение «Плюс один» встанет на мою сторону.

— Прости. — Он кривится, и я ненавижу, насколько очаровательны его голубые глаза, когда он смотрит на меня с мягкостью. — Я стучал несколько раз, но ты не слышала.

Я вздыхаю, сердце все еще бешено колотится.

— Все нормально. Что случилось?

— Ви хочет организовать двойное свидание.

— Твоя сестра-психопатка, которая, вероятно, уже скачала весь мой цифровой след и раскусит наши поддельные отношения за две секунды?

— Она самая. — Проходит несколько мгновений тишины, прежде чем он добавляет: — Если ты не хочешь⁠…

— Нет, мы можем это сделать. Нам нужно убедить всю семью, верно? — Я соглашаюсь, прежде чем успеваю подумать.

Ноа уже предупреждал меня, что Виктория — та родственница, которой нужно опасаться. Заботливая сестра, которая помогала незнакомке принимать роды, так что она явно не боится немного крови.

Что может пойти не так?

Глава10

НОА

— Одно двойное свидание.

— Абсолютно нет. — Ви копается в почве, видимо, восстанавливая питательные и органические вещества, прежде чем начнет пересаживать свои комнатные растения на улицу. То, что она называет своими холодостойкими растениями. Я знаю слишком много о садоводстве из-за Ви, и тем не менее я не смог бы сохранить ни одно растение живым, если бы попытался.

В моем животе бурлит паника. Если я не смогу убедить Ви пойти на это двойное свидание, Саммер узнает, что я солгал.

Оказывается, следить за кем-то гораздо сложнее, чем кажется.

Саммер должна быть полностью не в курсе того, что я наблюдаю за ней через окна. Вместо этого она мгновенно насторожилась, словно почувствовала мое присутствие. Как мне следить за кем-то с экстрасенсорными способностями? Этого не было ни в одном из руководств сталкеров.