Паника захлестывает меня, и я поворачиваюсь к Джону-Рону-Шону, который протягивает мне рюмку. Я уверена, что последнее, что ему нужно делать, когда его тошнит, это пить алкоголь, но я молчу.

— Эй, извини, что так вышло, но ты не против, если мы⁠…

— Саммер?

Мое сердце падает на пол. Нет, нет, нет.

Неохотно я поворачиваюсь и вижу Викторию, стоящую позади нас и сверлящую взглядом, который мечется между мной и Джоном-Роном-Шоном.

Я в полной заднице.

— Привет, Виктория! — Я заставляю себя улыбнуться и поднимаю свой стакан, как будто мы все здесь празднуем. — Хочешь присоединиться к нам?

Она морщит нос от стакана, который я ей протягиваю, хотя, очевидно, пришла сюда выпить одна. Кто может ее винить с таким женихом, как Карсон?

Она переводит свой хмурый взгляд на бедного Джона-Рона-Шона.

— Какого черта ты делаешь?

— Я-я... э-э-э... — Джон-Рон-Шон заикается, его панический взгляд мечется на меня. Если он не может находиться в одной комнате с бывшей, он точно не может выдержать гнева Виктории.

— Он мой старый друг по школе. Мы случайно встретились и просто общались. Ну, знаешь, вспоминали старое. Воспоминания. Из... школы. — Боже, я ужасная лгунья.

Виктория выглядит так, будто не верит ни на секунду, но Джон-Рон-Шон энергично кивает.

— Точно. Старые друзья. Одноклассники. Безумные времена. — Он издает неловкий смех, и мне почти хочется его тряхнуть. Он не делает эту ложь более убедительной. — В любом случае, я как раз собирался уходить.

Джон-Рон-Шон залпом выпивает рюмку, морщится и сильно кашляет, ставя стакан на стойку и доставая из бумажника несколько долларовых купюр.

— Добирайся домой в безопасности, Уиллоу... Саммер. — Виктории он неловко машет, что превращается в полупоклон. — Приятно было познакомиться.

Она молча смотрит на него, пока он не проталкивается сквозь толпу и не выходит за дверь. Я не знаю, чувствую ли я больше облегчения или страха остаться наедине с Викторией.

Я готовлюсь к тому, что она накинется на меня, вырвет мне волосы, закричит. Вместо этого она садится на стул, который освободил Джон-Рон-Шон. Она поднимает один палец, и бармен быстро ставит перед ней напиток. Бородатый мужчина с другой стороны бара кричит, что напиток за его счет, и она игнорирует его, возвращая свой свирепый взгляд ко мне.

Она сжимает стакан так, будто готова выплеснуть его мне в лицо.

— Ты изменяешь моему брату?

— Нет! Конечно нет! Я бы никогда этого не сделала. — Даже если я предвидела обвинение, оно все равно кажется мне ударом в живот.

Ее ледяной голубой взгляд пронзает меня.

— Тебе вообще не все равно на него?

— Да, не все равно. — Я выпаливаю это, но как только слова слетают с губ, я понимаю, что это правда.

Мне не все равно на Ноа. Я хочу, чтобы Виктория поверила мне, не только чтобы она не раскрыла нашу ложь, но и чтобы она думала, что я достаточно хороша для ее брата. Я бы никогда не обидела его, и я хочу, чтобы она это знала.

— Мне не все равно на Ноа. Я знаю, что его прошлые отношения были неудачными, и я понимаю, почему ты относишься ко мне с подозрением. — Я сглатываю ком в горле, мое сердце колотится от пристального внимания Виктории. — Но я бы никогда ему не изменила. Я бы никогда не сделала ничего, чтобы причинить ему боль. Ноа... — Я ищу подходящее слово. Ноа невероятен. Лучший человек, которого я когда-либо встречала. Мой новый любимый человек. — ...особенный.

Она закатывает глаза на эту банальность. Виктория игнорирует меня, чтобы отпить из своего стакана, и я жду в неловком молчании, пока она не допивает весь стакан.

Несмотря на предложение пьяного мужчины заплатить за ее напиток, она бросает деньги на стойку, прежде чем встать.

На одно блаженное мгновение я думаю, что, возможно, она мне поверила. Возможно, она наконец принимает, что отношения между мной и Ноа настоящие. Более настоящие, чем любой из нас признавал вслух.

Но затем она скрещивает руки и сверлит меня взглядом.

— Я не доверяю тебе, Саммер. Я не верю ни единому слову, которое слетает с твоих губ, и ты можешь обманывать Ноа, ты можешь обманывать всю семью, но не меня. И я сделаю так, чтобы он узнал, что ты за человек.

Глава20

НОА

— Моя задница восстанавливается. — Напоминание не колеблет Бадди. Его хвост виляет, пока он стоит перед дверью, готовый к вечерней прогулке, несмотря на моросящий дождь.

Жаль, что Саммер пришлось работать. Она делает все возможное, чтобы помочь мне здесь. Кормит животных, выгуливает Бадди, меняет повязки на моей заживающей ягодице. Она даже приносит мне суп и крекеры, как будто я больной гриппом. Все это без просьб с моей стороны.

Было бы гораздо удобнее, если бы она жила здесь и ей не приходилось бы постоянно ездить между моим домом и ее квартирой, но, возможно, просить ее переехать ко мне еще слишком рано. Я пытаюсь убедить ее остаться, а не спугнуть.

Тем не менее, образ Саммер, покрытой чернилами на моей кровати — нашей кровати — с разбросанной вокруг бумагой, дикими волосами, улыбающейся мне, достаточно, чтобы я захотел позвонить ей прямо сейчас с этим предложением. Она была бы так счастлива иметь возможность заниматься своим искусством на полную ставку, гулять со мной и собаками в середине дня, проводить вечера, убегая от человека в маске, поглощая пиршества, приготовленные моими родителями на воскресном семейном ужине, если только Ви и Карсон не придут.

Все, чего я хочу, — это чтобы она была счастлива. Я уверен, что никогда не заботился ни о чем больше.

Когда-нибудь это случится. Если только я не облажаюсь.

Я перехожу к аккаунту Саммер с искусством в социальных сетях. Когда я нахожу ее расценки, я отправляю ей электронное письмо с поддельного адреса с просьбой проиллюстрировать несколько сцен из книг на ее полке. Трачу наследство от бабушки с дедушкой с пользой. К счастью, Саммер отметила свои любимые сцены закладками, почти как если бы она знала, что когда-нибудь мне понадобятся хлебные крошки.

Когда Бадди жалобно скулит, я вздыхаю и сползаю с дивана. Я почти уверен, что на этой подушке останется постоянный отпечаток той здоровой ягодицы, на которую я переношу весь свой вес.

— Ладно, Бадди. Пошли.

Как только я надеваю на Бадди поводок и мы выходим за дверь, знакомая машина паркуется на моей подъездной дорожке.

— Серьезно? Даже не гавкнул? Из тебя вышел не очень-то сторожевой пес, да?

Хвост Бадди не перестает вилять.

Со стороны водителя выходит Ви в платье и на каблуках, как будто она направляется в клуб.

— Если ты здесь, чтобы пригласить меня в бар с тобой и Карсоном, я пас. Даже бесплатный алкоголь не заставит меня тусоваться с этим парнем.

Ви закатывает глаза.

— Нет. Я... присоединюсь. — Она жестом указывает на Бадди, протягивая руку на полпути, как будто может его погладить, прежде чем отдернуть.

Она кошатница.

— На прогулку? Под дождем? На каблуках?

— Да. — Высоко подняв подбородок, она ведет нас по тротуару.

Что-то определенно не так, но Ви не раскрывает информацию, пока не будет готова. Бесполезно давить на нее. Тем временем.

— Хорошо.

Бадди виляет хвостом, иногда тыкаясь головой в руку Ви, чтобы его погладили, пока он бежит между нами.

Ви отказывается признать, что ходить на каблуках под дождем неудобно, даже когда ее волосы прилипают к лицу и она дрожит. Напряжение висит над нами, как облака в темном небе, пока Ви наконец не выпаливает:

— Что это?

— Что?

— У тебя на шее. — Она хватает его, прежде чем я успеваю ответить, почти душа меня цепочкой. — Это... пуля?

— Нет. Этота самая пуля.

Она смотрит на меня, как будто пытается расшифровать новый язык, который я только что изобрел. Затем ее челюсть отвисает.

— Пуля, из которой стреляли в твою задницу пару недель назад?

— Та самая.

— Это буквальная одержимость, Ноа. Тебе нужно сбавить обороты. — Она вздыхает. — Ты правда считаешь, что можешь доверять Саммер?