Мысль о том, что Ноа даже поддельные отношения со мной прекратит, вызывает боль в груди.

— Колючка! — Обычно он оживает при звуке своего имени, но не прибегает.

Слезы застилают глаза, и я прижимаю ладони к глазам. Вот моменты, когда я жалею, что живу одна. Когда жизнь становится слишком тяжелой для одного человека. Уже поздно, я устала, до ужаса возбуждена, и мне хочется, чтобы кто-то был рядом, чтобы помочь мне, обнять и вытереть мои слезы.

Нет, не кто-то. Ноа. Я хочу, чтобы Ноа был здесь.

Но его нет, и я не могу тратить время на слезы. Колючка нуждается во мне.

Я замираю при знакомом звуке скрипа из гостиной.

Когда я выхожу из-за угла, зрение проясняется, я ругаюсь под нос и бегу к клетке Колючки.

Он бежит в своем колесе.

Мое бешено колотящееся сердце наконец начинает замедляться. Он в безопасности. Но как он, черт возьми, оказался в своей клетке? Он никак не мог попасть туда сам. Неужели я вообразила, что он сбежал?

Нет. Я точно видела его маленькое тельце, проносящееся мимо ночника в коридоре.

— Колючка, ты маленький засранец. Ты меня до смерти напугал. Как ты туда попал? Я знаю, что ты был вне клетки. — Я ищу рядом, но нет ничего, что он мог бы использовать как пандус, чтобы забраться обратно. — Как ты вообще сбежал?

Крышка надежно закреплена. Он никак не мог выбраться, если только крышка не была открыта.

Это значит⁠…

Мое сердце подпрыгивает к горлу, и я оборачиваюсь, оглядывая тускло освещенную квартиру.

Кто-то посадил Колючку обратно в клетку. Кто-то здесь, со мной. И это не Ноа.

Если бы он был здесь, он бы уже объявился. Я бы услышала, как он открывает дверь.

Я бегу по коридору и в свою комнату, трясущимися руками роясь в комоде в поисках пистолета. Направление пистолета на злоумышленника должно быть достаточным стимулом, чтобы он убрался из моего дома.

В темноте мои руки трясутся, и скрип шагов заставляет меня обернуться в сторону моего кабинета.

Мое сердце никогда не колотилось так сильно в жизни, как когда я пытаюсь бесшумно прокрасться через коридор.

Посередине комнаты застыла высокая, худощавая фигура в полностью черной одежде и маске, она озирается, как будто не уверена, какой путь к отступлению выбрать: открыть окно и вылезти или оттолкнуть меня и бежать к двери.

Но затем он замечает пистолет, и его руки взлетают вверх, он поворачивается плечом в мою сторону, словно пытается сделать себя меньше. — Не стреляй! — Он тянет руку, чтобы снять маску, и мои ладони вздрагивают от движения. — Это я!

Маска снята. Под ней знакомое лицо. Голубые глаза, круглые от ужаса, челюсть отвисла, губы, которые я пробовала на вкус, теперь приоткрыты в ужасе.

Ноа.

Конечно. Только он мог прокрасться в мою квартиру, чтобы тайно вернуть Колючку в безопасное место.

Каждая напряженная мышца в моем теле расслабляется.

Я не думала, что Ноа появится. Он не пролезал в окна и не взламывал входную дверь. Наверняка, я бы его услышала.

Может, он стал лучше в этом деле с преследованием, чем я думала. Хотя его секрет раскрыт.

— Опусти пистолет, Саммер. — Он шепчет эти слова так, будто пугливый олень.

Я киваю. Я даже не осознавала, что все еще наставляю дуло на него.

— Извини, я⁠…

Но когда я опускаю пистолет, раздается выстрел.

Ноа кричит, и пистолет падает к моим ногам.

Он падает на пол, рукой хватаясь за бедро и ругаясь. Подождите, не за бедро. За его⁠…

— Ты выстрелила мне в задницу!

Я бегу к нему и опускаюсь на колени, неловко зависая над ним. Сделает ли прикосновение лучше или хуже?

— Мне так жаль! Я, должно быть, случайно нажала на спусковой крючок! Ты в порядке?

— Ты выстрелила мне в задницу! — Он откидывает голову назад, стеная.

Черт, я ничего не знаю о первой помощи. Кажется, нужно перевязать что-то выше раны, чтобы остановить кровотечение. Жгут или что-то вроде? Но как остановить кровотечение из ягодицы?

О боже, Ноа истечет кровью прямо здесь, на моем полу, и это будет целиком моя вина.

— Я думал, ты хочешь, чтобы я пришел! Ты практически призвала меня всем этим стоном и извиваниями на камеру! Ты сказала, что хочешь сталкера! — кричит он, достигая такой высоты, какой я от него раньше не слышала, а боль искажает его черты.

— Откуда ты знаешь, что я хочу сталкера?

— Ты сказала мне! В ночь, когда мы встретились.

— Ты это помнишь? — Мне пришлось написать ему на следующее утро после нашей встречи, чтобы напомнить, кто я, не говоря уже о том, что он натворил и какой беспорядок оставил после себя.

— Как только ты напомнила мне, что случилось той ночью, все вспомнилось. — Его щеки горят, он пыхтит, скрежеща зубами от боли. Но ему все же удается удерживать на мне устойчивый, пристальный взгляд. — Я никогда не забывал ни секунды, проведенной с тобой, Саммер. Ни одной.

Мои колени слабеют от его признания, зрение затуманивается.

— Ты сделал все это... только потому, что я сказала, что хочу этого?

— Конечно. Я бы сделал все, что ты захочешь. Я бы принял пулю ради тебя, — выдыхает он, кивая на свою рану. — Буквально.

Мои губы сталкиваются с его, и он целует меня в ответ, притягивая ближе рукой, которая не держится за задницу.

Ноа — самый невероятный мужчина, которого я когда-либо встречала. Бескорыстный, внимательный, забавный, добрый. Я не могу поверить, что он настоящий, не говоря уже о том, что он готов потакать даже моим самым безумным фантазиям.

На вкус он мятно-сладкий, и я могла бы целовать его всю ночь, если бы он не оторвался от меня, чтобы зашипеть от боли.

— Боже, я люблю целовать тебя, но, черт, как же больно.

Когда он поднимает руку от раны, чтобы оценить ущерб, его веки начинают опускаться при виде крови, голова клонится. Черт, его вырубает.

— Не теряй сознание, Ноа. Нам нужно отвезти тебя в больницу.

Трясущимися руками я достаю телефон, чтобы вызвать скорую. Понятия не имею, как мы собираемся объяснять пулю, застрявшую в его ягодице.

Глава18

НОА

— Как она случайно выстрелила тебе в задницу? — Презрение сквозит в голосе Ви.

Моя семья стоит надо мной, рассматривая меня, как животное в зоопарке, пока я пытаюсь и не могу найти удобное положение на диване. Папа принес мне три запеканки, как будто я умираю, а не восстанавливаюсь после легкого огнестрельного ранения. Пока я могу избежать инфекции, врачи заверили меня, что я полностью восстановлюсь через несколько недель. Но вы бы подумали, что они сказали моей семье, чтобы они начинали планировать мои похороны.

В сотый раз за час мама прижимает меня к себе и воркует: «Мой малыш», в то время как Ви стоит, уперев руки в бока. Папа явно желает иметь увеличительное стекло, чтобы осмотреть мою рану, а Килиан держит на руках Эдгара Аллана По, пытаясь сдержать смех.

Килиан, бывший злейший враг Эдгара Аллана По, теперь любимый человек этого огненного кота.

Последнее, что я хочу обсуждать с семьей, — это то, как я оказался в ситуации, когда моя поддельная девушка подстрелила меня из-за того, что ее фетиши подтолкнули меня снова вломиться в ее квартиру. Честно говоря, чудо, что она до сих пор не застрелила меня.

— Она подумала, что я злоумышленник, поэтому направила на меня пистолет, — объясняю я. — Когда она опустила его, случайно выстрелила.

Ви скрещивает руки.

— Почему она вообще подумала, что ты злоумышленник?

Я морщусь, но не стану раскрывать фетиш Саммер на преследование. Это не касается никого другого, и я унесу ее секреты в могилу.

— Она не знала, что я там.

Мама шлепает меня по плечу.

— Почему она не знала, что ты в ее квартире, Ноа? Ты что, крался? Это одна из тех нелепых шуток, которые вы с Килианом любите устраивать? Неудивительно, что ты ее напугал!

— Мы никого не разыгрывали со времен средней школы, мам.

— Хорошее предложение, кстати. — Килиан чешет голову Эдгара Аллана По, который жмется к его груди. Их разница в размерах почти комична. — Нам следовало бы кого-нибудь разыграть, Ноа. Я скучаю по этому. Кого разыграем первым? Ви или папу?