Слезы щиплют глаза, но я моргаю. Дэвид и Кристин только что отпраздновали тридцатилетие совместной жизни, и единственная пара, которую я встречала и которая была так же счастлива, как они двое, были мои родители. На секунду я убедила себя, что нашла то же самое с Ноа.

— Эм. Спасибо.

— Я усыновил Эдгара Аллана По. — Килиан сияет.

— О? Я не знала, что он доступен для усыновления. — Я полагаю, это имеет смысл. Только самые сильные духом могут противостоять такому коту, как Эдгар Аллан По, и только самые большие сердца могут любить его так, как он заслуживает. — Из тебя выйдет хороший кошачий папа.

— Он любит меня, — соглашается Килиан, доставая телефон из штанов, чтобы показать мне их совместные фотографии, Эдгара, лениво машущего лапой на Килиана, Эдгара, атакующего руку Килиана любовными укусами. Они отличная пара.

Мое сердце сжимается. Я бы хотела, чтобы Ноа смог сообщить мне эту новость. Но я отгоняю эту мысль.

— Ты все еще идешь на девичник Виктории? — спрашивает Арес.

Вопрос застает меня врасплох.

— Ее девичник? Я не думала, что меня пригласили.

— Это может шокировать, — говорит Килиан, — но у моей сестры не так много друзей. Ты, возможно, одна из немногих, кто ей действительно нравится.

Я смеюсь.

— Виктория меня не любит.

— Она тебя уважает. Это больше, чем могут сказать о себе большинство людей, — говорит мне Арес. — Для нее будет много значить, если ты придешь.

— Правда? — Я, кажется, никогда в жизни не была так шокирована, слыша что-либо.

Я хочу спросить Ареса, как он может это знать. Как он, кажется, так хорошо знает Викторию для двух людей, которые ведут себя так, будто едва выносят друг друга.

Килиан выступает вперед и кладет две тяжелые ладони мне на плечи. Его облегающая футболка обтягивает выпуклые мышцы бицепсов. Если бы я не знала, что он гигантский добряк, я была бы не на шутку напугана.

— Если ты не дашь моему брату еще один шанс, тогда, пожалуйста, сделай мне последнюю услугу — сходи на девичник Ви. Вразуми ее, пока она не вышла замуж за этого психопата.

На моих губах появляется сардоническая улыбка.

— Оу. Я думала, вы с Карсоном лучшие друзья.

Килиан убирает руки с моих плеч и вздрагивает.

— Если я услышу, как слова фэнтези-бейсбол слетают с его губ еще раз, я потеряю рассудок, Саммер. Серьезно. Моя судьба в твоих руках. В твоих милых, драгоценных, грязных руках.

Я переворачиваю руки.

— Они не грязные. Это уголь.

— Значит, ты все еще рисуешь. — Арес дарит мне маленькую улыбку. — Ноа будет рад это слышать. Он волновался.

Мои щеки краснеют. Ноа волновался, что я не рисую? Я должна возразить, что Арес докладывает ему, но я молчу. Я не смогла бы его остановить, и я не уверена, что хочу. Ноа все еще может отслеживать мои перемещения с помощью камеры — возможно, сегодня вечером я буду рисовать в своей комнате, чтобы он мог стать свидетелем правды.

Килиан подталкивает меня.

— Эй, просто чтобы ты знала, даже если вы с моим братом не сойдетесь, я надеюсь, ты продолжишь появляться. Подожди немного, прежде чем сделать это, очевидно. Но ты нам нравишься. И я почти уверен, что ты помогла Ви снизить градус безумия.

Черт возьми, слезы снова подступают.

— Вы все мне тоже нравитесь. Ну, большинство из вас. Я надеюсь, твои родители не думают обо мне плохо за то, что я уехала из отпуска раньше времени.

— Нисколько. Они поняли. — Килиан улыбается мне сверху вниз, как старший брат, которого у меня никогда не было, и мне приходится часто моргать, чтобы сдержать слезы.

Впервые я понимаю, что отпустить Ноа означает не только потерять его. Это означает потерять его семью. Семью, которая стала мне почти родной.

— Что ж. Мы уходим. — Килиан указывает на меня. — Помни, что я сказал о девичнике. И о том, чтобы остановить мою сестру от замужества с парнем, которого я ненавижу больше всего на свете.

— Согласен. — Арес кивает.

Хотя я не могу не задаться вопросом, ненавидит ли Арес Карсона совсем по другим причинам.

— Я сделаю все, что смогу, — обещаю я, пока они направляются к своим машинам.

Арес улыбается мне, и, возможно, я вижу его в последний раз. Любого из них.

— Береги себя, Саммер.

Девичник Виктории проходит в переполненном, шумном клубе с пульсирующей музыкой. Это совсем не ее стиль, но и ее девичник тоже, так что это неудивительно. Честно говоря, девичник в целом не в стиле Виктории. Я почти так же удивлена, что она захотела вечеринку, как и тому, что она пригласила меня.

Предположительно. Килиан и Арес вполне могли солгать, чтобы заманить меня сюда.

Намерения Килиана были благими, если немного эгоистичными. Арес? Я все еще не уверена в его мотивах. Килиан ясно дал понять, что не хочет, чтобы Виктория выходила замуж за Карсона, и Арес не возражал. Но что-то подсказывает мне, что это не только потому, что он недолюбливает Карсона.

Толпа женщин в ярко-розовых футболках с надписью «Команда невесты» частично танцует, частично двигается под ритм, частично прыгает вместе в центре душного клуба. Большинство из них я узнала с девичника как родственниц Карсона или его друзей из колледжа.

Килиан сказал, что у его сестры не так много друзей, но теперь я начинаю задаваться вопросом, есть ли они у нее вообще.

Несмотря ни на что, несмотря на каждое резкое слово или суженный взгляд, брошенный в мою сторону, мое сердце сжимается от жалости к ней.

Я не вижу ее смеющейся в компании. Может, она пошла в туалет. Я осматриваю клуб, пока не замечаю женщину с высоким светлым хвостом и в белой футболке, сидящую в одиночестве за столом.

Пробираясь сквозь толпу, я направляюсь к Виктории, пока она не замечает меня. И вздыхает.

Зачем, черт возьми, я послушала Килиана и Ареса? Она явно не хочет меня здесь. Она никогда меня не приглашала. Мне следует развернуться и пойти домой.

Вместо этого я плюхаюсь на стул рядом с ней. Она не говорит ни слова, но и не рычит, чтобы я ушла, и не ругается, так что мы прогрессируем.

— Разве ты не должна быть на танцполе, «Невеста»? — Я киваю на ее футболку, на которой большими жирными буквами написано слово «Невеста». Меньшими буквами ниже: «Девичник Ви». — Я думала, тебе не нравится, когда тебя называют Ви. Кроме семьи.

— Не нравится. — Она отпивает из своей трубочки. Какой-то ярко-розовый, фруктовый напиток.

— Почему ты не веселишься?

— О, не знаю, Саммер. — Ее голос срывается, и, к моему ужасу, на ее глазах выступают слезы. — Может, потому что я, блять, несчастна? Может, потому что я собираюсь выйти замуж за мужчину, который проводит больше времени за ужином за своим фэнтези-бейсболом, чем разговаривая со мной? Который, цитирую,инвестировал пять тысяч долларов в карты покемонов за один месяц, даже не сказав мне? Который думает, что массаж ног — это прелюдия?

— О. — Это второй раз с тех пор, как я встретила ее, когда Виктория так распускает язык о Карсоне. Может, у меня действительно есть шанс исполнить желание Килиана. Но мне нужно действовать осторожно. — Я имею в виду, массаж ног может быть хорошим началом⁠…

— Он не воспринимает меня всерьез. Он со мной почти не разговаривает, и он точно меня не слушает. Все, что я говорю, о, лучше проверь этот факт. Нельзя верить ничему, что говорит Виктория, даже если она эксперт в этой области. Я зубной гигиенист, и я предупреждала его не делать виниры, и что же он сделал? Сделал виниры! — Она вскидывает руку. Она почти кричит. Некоторые посетители клуба рядом с нами поглядывают в нашу сторону.

— Да, это⁠…

— Ему даже не было дела до той мертвой птицы! — рыдает Виктория. Ее лицо сморщивается, щеки горят. — Как я могу выйти замуж за мужчину, которому плевать на мертвую птицу? Скажи мне, Саммер! Как?

Я кладу руку ей на плечо, надеясь, что это успокаивающе, и бросаю свирепый взгляд в сторону людей, которые открыто пялятся, пока они не отводят взгляды. Подружки невесты Виктории веселятся на танцполе в блаженном неведении. Я здесь одна.