Мой первый инстинкт — позвонить Ноа. Он бы сел в машину и приехал помочь, как только смог бы.

Но я отгоняю эту мысль.

— Ты действительно хочешь моего совета?

— Я не думаю, что смогу это сделать! — выпаливает она. — Я думаю... думаю, мне нужно позвонить Карсону. Прямо сейчас. И отменить свадьбу.

Святые угодники, возможно, это будет проще, чем я думала. Было бы достаточно просто вложить телефон ей в руку и подсказывать, как вести разговор с женихом. Это, безусловно, сделало бы Килиана и Ареса счастливыми. Ноа тоже.

Но я должна убедиться, что это правильно для Виктории. Она должна быть уверена, что делает правильный выбор, в правильном расположении духа.

— Может, тебе не стоит принимать поспешных решений, когда ты выпила.

Ее глаза округляются от удивления.

— Я ничего не пила. — Она кивает на свой стакан. — Это безалкогольный коктейль.

О боже. Это Трезвая Виктория. Это Трезвая Виктория посреди эмоционального срыва, оплакивающая конец отношений, которые она уже решила завершить.

— Вау. Хорошо. Я этого не ожидала. — Я разворачиваюсь на стуле, чтобы полностью повернуться к ней. — Если хочешь моего мнения, да, тебе следует отменить свадьбу. Сменить решение — это одно, но это не выход. Честно говоря, Виктория, — я закусываю губу, зная, что наступаю на мину, но я зашла так далеко, так какого черта, — тебе даже не нравится этот парень. Какого черта ты хочешь за него замуж? Какого черта ты вообще обращаешь внимание на парня, который тебя не слушает и не уважает? Ты знаешь, сколько мужчин в этом клубе пялились на тебя с тех пор, как ты вошла? И это в то время, когда на тебе футболка с надписью «Невеста». Карсон — отстой. Вот, я сказала это. И есть слишком много других парней, чтобы соглашаться на этого тупицу. Я бы скорее выцарапала себе глаза, чем снова с ним разговаривать. Я не знаю, почему ты терпела его и такое отношение так долго, но если ты не понимаешь, я скажу тебе прямо сейчас: Ты заслуживаешь лучшего.

Я вдыхаю, падая обратно на стул. Если она хочет наброситься на меня, пусть. Но я сказала то, что думала. Я сказала то, что ей нужно было услышать.

Если общение с Ноа меня чему-то и научило, так это тому, что нужно принимать себя. Говорить то, что думаешь, и принимать последствия.

Тишина повисает между нами, и я украдкой смотрю на Викторию, чтобы убедиться, что она не собирается нападать, когда замечаю блеск слез.

— Спасибо, Саммер. — Ее горло дергается. — Я думала, что ты встретила моего брата, чтобы помочь ему пережить Наоми. Я надеялась, что ты, возможно, наконец окажешься той женщиной, которая его достойна. Как когда автор перестает писать, а следующая книга становится бестселлером? Но теперь я думаю, что ты встретила моего брата, чтобы стать моим голосом разума. Чтобы стать человеком, который появляется, когда я... — Она жестом обводит переполненный клуб. — Когда мне кто-то нужен.

Теперь и у меня наворачиваются слезы. Я рада, что смогла стать для нее этим человеком. Что-то подсказывает мне, что Ноа тоже был бы рад.

Виктория шмыгает носом, роется в сумочке и достает телефон. Она не убивает меня. Даже не хмурится в мою сторону.

Несколько нажатий на экране, и Виктория прижимает телефон к уху. Она неловко ерзает на стуле, когда он отвечает.

— Привет. Можем поговорить?

Она встречается со мной взглядом, и мне требуется секунда, чтобы понять, что она ищет у меня поддержки. У меня. Я быстро киваю и для верности показываю ей дурацкий палец вверх.

Часть меня хочет, чтобы она включила громкую связь, но я, вероятно, все равно не смогла бы разобрать Карсона из-за шума в клубе.

Виктория ждет еще несколько мгновений, затем делает глубокий вдох, слова вылетают, как гонка к финишу.

— Карсон, ты отстой. Ты меня не слушаешь, ты меня не уважаешь, ты со мной не разговариваешь, и мне не нужно это терпеть. Слишком много парней, чтобы соглашаться на того, кто относится ко мне как к дерьму. Я заслуживаю лучшего.

Я практически сияю от того, что она использовала большую часть моей речи. Может, Арес был прав — Виктория меня уважает. Может, она... ценит мое мнение? Если бы у меня был дневник, я бы написала в нем сегодня: Виктория меня не ненавидит! Она, кажется, даже любит меня!

— Я не хочу за тебя замуж. Я хочу отменить свадьбу. — Она не двигается ни на дюйм, слушая его ответ. Боже, как же мне хочется знать, что он говорит. Если он ведет себя как придурок, я его выслежу. — Да. Давно. Мне следовало сказать раньше. Ладно. Спасибо. Пока.

Как только она заканчивает звонок, я выпаливаю:

— Что он сказал?

Она пожимает плечами.

— Сказал, что сам так чувствовал уже некоторое время. Он просто не хотел быть тем придурком, который все закончит, особенно после того, как сделал предложение. Он сообщит всем, что свадьба отменяется, и перевезет свои вещи, пока меня не будет.

— Вау. — Заканчивая отношения, они оба удивительно спокойны. — Думаю, это самое цивилизованное общение, свидетелем которого я была между вами.

— Да. — Она кивает, и даже несмотря на то, что все могло быть гораздо хуже, она не стала счастливее. Не то чтобы я этого ожидала. Карсон отстой, но она провела с ним много времени. Должно быть, она заботилась о нем в какой-то степени. — Думаю, легко быть цивилизованным, когда не из-за чего больше ссориться.

Кто-то прибавляет громкость, басы звучат громче, и раздаются крики.

— Стоит рассказать твоим подружкам невесты новости?

Она качает головой.

— Нет, не хочу портить им веселье.

Мы снова замолкаем. Мне уйти? Я уверена, что Виктория хочет домой, а не торчать здесь, вспоминая о расторгнутой помолвке.

— Эй! — кричит она поверх музыки. — Хочешь напиться?

Я хочу этого больше всего.

— Абсолютно.

Час и четыре рюмки спустя Виктория настолько пьяна, насколько и хотела. Как только я увидела, как она залпом выпила первую рюмку и сразу заказала вторую, я решила потягивать мартини до конца вечера. Одна из нас должна быть в здравом уме, чтобы доставить нас домой в целости.

Виктория пересказывает ужасные истории о плохом здоровье десен своих пациентов, которые могут быть нарушением HIPAA. Она веселится и светится при каждой моей реакции отвращения, поэтому я не останавливаю ее. Она должна хотя бы немного повеселиться сегодня вечером.

Но так же внезапно, как и наступило, ее хорошее настроение улетучивается. Ее лицо сморщивается.

— Извини, что была такой стервой с тобой! — рыдает она. — Ты была так добра ко мне весь вечер — с тех пор как я тебя встретила, на самом деле — а я была ужасна. Я просто боялась, что Ноа разобьют сердце, и не хотела, чтобы он снова оказался в дерьмовых отношениях. Как у меня.

Она опускает голову на руки, плечи трясутся, и я неловко похлопываю ее по руке. Я никогда не становлюсь лучше в этом деле утешения людей.

Вот почему Виктория так скептически относилась ко мне. Вот почему она так настаивала на том, чтобы Ноа разорвал наши отношения, пока он не пострадал. Потому что она позволила своим дерьмовым отношениям с Карсоном затянуться слишком долго. Так долго, что их жизни переплелись, она сказала «да» на предложение, даже когда у нее были сомнения, и она дошла до девичника, прежде чем наконец остановиться. Она знала, насколько легче было бы Ноа разорвать наши отношения на раннем этапе, как она сама хотела бы.

Я протягиваю ей салфетку, которой она промокает глаза, а затем сморкается, как пятидесятилетний мужчина с гайморитом.

— Вы с Ноа отлично смотритесь вместе. — Она шмыгает носом. — Я знаю, что вы оба расстроены, что вы не вместе. И мне жаль, что я вас разлучила. Мне очень, очень жаль.

— Подожди. Ты правда думаешь, что мы расстались из-за тебя?

Ее брови хмурятся.

— Разве нет? Потому что я была такой психопаткой и оттолкнула тебя?

Я не могу поверить, что она все это время винила себя.

— Что? Нет! Это не имело никакого отношения к тебе. Мы просто... — Я даже не знаю, как объяснить Виктории наше расставание. — У нас не сложилось.