С преподавателями практической части было проще: они оставались людьми, а значит, обладали рядом очаровательных несовершенств — способностью к эмпатии, склонностью к компромиссам и даже готовностью поверить, что творческий проект «заглотил» домашний питомец.

«Сегодня надо постараться не вырубиться и сделать хотя бы ещё одно задание по истории галактики», — мысленно приказала я себе, стараясь звучать строго и авторитетно. «По критическому мышлению и основам лидерства оставим на завтра. А творческий проект?.. Ох».

Бросила взгляд на часы — 2 часа ночи. Серьёзно? Время, ты что, ускорилось в десять раз? Или это я замедлилась настолько, что теперь живу в другом временном потоке?

И дело не в лени — я просто столкнулась с классическим случаем когнитивной перегрузки. За день успела: провести три совещания с советом канцлеров, согласовать проект межгалактического договора между Явью и Славью и оставить столько автографов на официальных документах, что я зауважала человека, придумавшего печать. Серьёзно! Кем бы он ни был, этот великий спаситель запястий, сломленных каллиграфической пыткой.

И всё это — помимо стандартных учебных занятий.

Всегда знала, что титул — это не привилегия, а бесконечный список обязанностей, который растёт быстрее, чем сорняки в саду у бабушки. Разница лишь в том, что сорняки растут в арифметической прогрессии, а обязанности, увы, в геометрической.

— Входящий вызов от абонента Кащей, — возвестило зеркало, разорвав тишину комнаты и заставив меня вздрогнуть так резко, будто я случайно коснулась оголённого провода. Час-то поздний. Хотя кто знает — возможно, в галактике Навь сейчас утро, и Лютомир просто случайно набрал меня, бреясь перед зеркалом.

После прошлого конфуза я предусмотрительно развернула свой артефакт связи в сторону рабочего места, а не кровати, — но обнаружила новую проблему: не думаю, что мой собеседник не заметит гору пустых чашек из-под «эликсира продуктивности», состоящего преимущественно из кофеина. А также одинокий бутерброд, забытый в порыве исторического просвещения.

— Принять вызов, — сказала я, подавив зевок, который грозил перерасти в самостоятельное явление природы — нечто среднее между зевотой китов и открытием пространственного разлома.

И вот уже второй раз за день я на связи с Тёмным Властелином — словно он хочет втянуть меня в какое-то тайное общество «Ночные диалоги с персонами неоднозначной репутации», где членские взносы оплачиваются бессонницей.

И всё-таки у него там тоже ночь. Темноту его комнаты рассеивало только пламя факелов — видимо, местные инженеры ещё не убедили правителя перейти с архаичного освещения на квантовые лампы. Кащей сидел на том же кресле и держал в руках бокал с рубиновой жидкостью. «Вино тысячелетней выдержки? Эликсир вечной молодости? Кровь единорога? Или просто морс, заботливо приготовленный придворным поваром?» — пронеслось у меня в голове.

— Почему не спишь, царевна? — промолвил он вместо приветствия, и в его голосе прозвучала такая заботливая интонация, что я невольно насторожилась.

— А вот если бы я спала, тогда что? — ответила я, стараясь скрыть лёгкое смущение за ироничным тоном. — «Привет, царевна, почему ты спишь?» Звучит как вопрос от философа, размышляющего о природе циркадных ритмов землянок.

— Я предварительно уточнил этот факт у зеркала, — невозмутимо парировал Кащей. — Ну знаешь: «Свет мой зеркальце, скажи, что сейчас делает Алиса?»

— А что, так можно было?! — я широко раскрыла глаза, чувствуя, как щёки предательски теплеют. В голове стремительно формировался список действий, которые отныне следовало совершать вне зоны видимости магических отражателей.

— А ты не знала? — искренне удивился он, и в уголках его губ заиграла едва заметная улыбка. — Оно ещё и показать может, — он слегка поиграл бровями, словно джентльмен эпохи романтизма, намекающий на некую восхитительную тайну.

«О, замечательно, — пронеслось в голове. — Получается, у меня в спальне стоит не зеркало, а изысканная разновидность межгалактического наблюдательного устройства с функцией прямого эфира».

Я замерла, лихорадочно пытаясь вспомнить, переодевалась ли я перед этим самым зеркалом сегодня вечером. А утром? А все последние недели?

Перед глазами мелькали картинки: ночнушка, расчёска, зеркало и ежедневные причитания вслух о необходимости наконец решиться и позвонить Кащею. А если он за мной подсматривает с самой коронации?

— Кащей, — медленно произнесла я, стараясь сохранить остатки царского достоинства, хотя голос чуть дрогнул от смеси смущения и любопытства, — ты проснулся посреди ночи и решил уточнить у зеркала, что в это время делаю я? Я тебя правильно поняла?

— Практически так, — кивнул он с ангельской улыбкой, в которой читалась явная игривость. — С одним дополнением: я только закончил дела.

— Какие ещё дела? — насторожилась я. — Надеюсь, не составление каталога моих ночных привычек?

Лютомир лишь пожал плечами:

— Должен же кто-то следить, чтобы ты не заснула прямо на учебнике. Я, можно сказать, выполнял важную миссию по контролю над твоим благополучием.

— Значит, всё же подсматривал! Завтра же занавешу зеркало, — мстительно пообещала я, стремительно краснея, как помидор.

— А я думал, начнёшь подглядывать в ответ, — игриво ответил наглец.

— Давай сразу, Лютомир, ты по делу или просто спросить? — вздохнула я, силясь держать глаза открытыми. Они уже начали слипаться, как две половинки межпространственного портала, готового вот-вот схлопнуться от переутомления.

— Просто хочу помочь. Какой у тебя там предмет? — Кащей проигнорировал мой выпад и указал бокалом на учебник с видом профессора, помогающего ребёнку, читающему «Космическую энциклопедию для самых маленьких».

— История галактики, — устало созналась я.

Кащей удивлённо поднял бровь, затем отпил глоток.

— А что за тема? — поинтересовался он.

— Создание Максимилианом Вейлом галактической коалиции, — устало рапортовала я, чувствуя себя курсантом на допросе у строгого полковника, который уже знает все ответы, но хочет проверить, насколько искренне я буду врать.

— И зачем, скажи на милость, ты читаешь эту пропаганду инквизиторов? — фыркнул Кащей.

— Что? — не поняла я, к чему он клонит. Мозг в этот час работал как древний вычислительный модуль: запускался долго, шумел громко, а результат выдавал с задержкой и в зашифрованном виде.

— Алиса, это не история, а отредактированная её версия для граждан вашей коалиции. Я могу понять, для чего её читать всем школьникам галактики — чтобы они росли с верой в светлое будущее и не задавали лишних вопросов о том, куда делись предыдущие правители. Но не пойму, зачем заучивать эту… художественную интерпретацию фактов царевне? Задай вопрос своим канцлерам, почему тебя до сих пор не посвятили в настоящую историю. Сам факт твоего существования намекает на то, что твой род правил задолго до Вейлов.

Я прикусила губу. Совет от меня что-то скрывает? Не исключено. Для них моя коронация — это не восшествие на престол, а захват власти малолетней выскочки с отсталой планеты. Они лишь терпят меня — только благодаря тому, что трон-артефакт обладает пси-активностью и напрямую диктует волю правителя, заставляя подчиняться. А они пытаются и сохранить лицо, и придумать, как вернуть всё «в нормальное русло».

До моего внезапного прихода к власти совет канцлеров возглавлял Виктор Вейл. Он, собственно, и возглавляет. Здесь власть передаётся по семейным линиям — как фамильная реликвия, только с бóльшим количеством дипломатических записок и тайных соглашений. Сын Виктора — Ксандр, мой друг. В будущем он займёт место отца. Что уготовило мне провидение — новый союзник или очередной заговор?

— А почему ты назвал их инквизиторами? — задала я тут же вопрос. Сон как рукой сняло — теперь я была бодра, моё топливо — энтузиазм и любопытство.

Кащей усмехнулся — медленно, многозначительно.

— Потому что эту «новейшую историю» писали инквизиторы, пришедшие к власти после падения древнего рода. Возглавлял это дело Максимилиан Вейл.