— Уверена в этом, — улыбается Елена Архиповна. — Я посмотрела ваши предыдущие работы и они выше всех похвал. Они… живые. Уютные. Я давно не видела, чтобы кто-то не пытался произвести впечатление, а просто делал хорошо. Я обязательно покажу ваш профиль своим подругам. Им как раз сейчас многим нужно — у кого дача, у кого квартира детям…

— Да уж, без клиентов вы точно не останетесь, — подмигивает ее супруг.

Она кивает мужу, мы прощаемся и они уходят. Я выдыхаю.

— Это было неплохо, — говорит Кирилл и чуть улыбается. — Ты меня удивила. Ее похвала дорогого стоит.

— Вы, похоже, хорошо знакомы, — поднимаю на него взгляд.

Он чуть склоняет голову.

— Ну, да. Они мои родители.

Я моргаю. Пару секунд просто стою и смотрю на него, как будто он сказал, что он — президент вселенной.

— Ага… — только и выдыхаю.

Надо же… Не ожидала. Впрочем, я слишком нервничала, иначе могла бы догадаться, ведь этого солидного мужчину зовут Валерий Игнатьевич. А у Кирилла отчество — Валерьевич. Да и похожи они чем-то…

Он смеется.

— Пошли, я тебя довезу. Все равно по пути.

Довезет? Я чуть смущаюсь.

Сюда мы дошли пешком — его офис буквально в двух шагах.

— На той развалюхе? — прищуриваюсь. — Не уверена, что она вообще доедет до нужного адреса. Или вы меня хотите где-то по пути высадить? Если что — толкать я не буду.

— Вот неблагодарная, — фыркает он, но усмехается. — Кактус ты, а не женщина! Колешься вечно, но симпатичная.

Я моргаю.

— Это сейчас что было? Оскорбление или признание в симпатии?

— Угадала оба, — бросает он и ведет меня к парковке.

— Ладно, раз я — кактус, ты вы тогда кто?

— Хмм… не знаю… орел? Тигр?

— Пфф!.. Да прям! Вы… барсук!

— А?.. — удивленно смотрит он на меня. — Почему барсук?

— Докапываетесь до всего, бурчите, шипите. Прямо как барсук в норе!

— Хмм… Барсук и кактус. Звучит как команда, — с усмешкой говорит он и жмет на кнопку — фары вспыхивают.

Ну конечно. Огромный черный автомобиль, такой, какие я обычно вижу на картинках про успешную жизнь.

Неожиданно, но почему-то — в его стиле.

— У вас, случайно, шофер там внутри не дремлет? — не сдерживаюсь.

— Не сегодня, — кивает он. — Сегодня сам за рулем, придется потерпеть.

Я смеюсь, скорее от неловкости.

Он открывает мне дверь. Я к такому не привыкла. Игорь обычно не утруждался такими формальностями.

Смущаюсь. Сажусь.

Внутри все чересчур аккуратно, чересчур дорого. Такое же ощущение у меня было в его кабинете: будто попала не в свое пространство. Чужое.

Молчим. Я смотрю в окно, чувствую, как он краем глаза косится на меня.

— Ты всегда так волнуешься во время деловых встреч? — вдруг спрашивает.

Черт!..

— Было очень заметно? — закусываю я губу.

— Только мне. Но ты держалась. Нормально все.

— Спасибо, — я чуть пожимаю плечами. — Просто вы-то… привыкли. У вас, наверное, каждый день деловые встречи. А я только недавно начала работу дизайнером. Так что, для меня это новое. Все новое.

— Зато честно, — он кивает. — Ты была очень… настоящей, не пыталась из себя ничего изображать. Это всегда видно.

Я ничего не отвечаю. Не знаю просто что.

Он ведет машину, а я разглядываю его руки на руле. Красивые мужские руки.

Я не понимаю настроения Кирилла, и от этого мне слегка неуютно.

Не из-за того, что он груб. Наоборот. Он спокоен, сдержан — и именно это сбивает.

Я привыкла к другим формам давления. Его спокойствие — не про мягкость. Оно как ровная стена — не знаешь, что за ней. И это напрягает.

— А вы со всеми так? — спрашиваю тихо. — Или только со мной?

Он чуть поворачивает голову:

— Как "так"?

— Не даете понять, что на самом деле думаете.

Бросает на меня внимательный взгляд.

— А ты хочешь понять?

Я замолкаю.

Вопрос, конечно, с подвохом. Но сама же начала. Зачем?

— Не знаю, — отвечаю после паузы. — Наверное.

Он усмехается, смотрит на дорогу:

— Тогда слушай. Сегодня ты справилась. Лучше, чем я ожидал.

Я поворачиваюсь к нему.

— А вы ожидали, что я провалюсь?

— Я ничего не ожидал. Просто хотел посмотреть, как ты вывернешься.

— Очень любезно с вашей стороны, — сухо говорю.

Он усмехается:

— Не принимай на личный счет. Я всегда так делаю. Сначала смотрю. Потом делаю выводы.

— И?

— Пока что выводы неплохие.

Я снова отворачиваюсь к окну.

Хочется сказать что-то язвительное, но не получается. Потому что часть меня — злая. А часть… радуется.

Его слова — не комплимент, но я чувствую, как внутри становится теплее.

Потому что он видел, как я старалась. Потому что он не льстил.

— Спасибо, — говорю тише. — Не знаю, зачем вы все это делаете, но спасибо.

— А вдруг мне просто интересно, на что ты способна.

Он смотрит прямо. Не улыбается. И от этого — мурашки.

— Осторожно, — говорю. — Я могу вас разочаровать.

— Разочарования — часть процесса. Но я за честность.

Молчим.

— А до этого кем работала? — внезапно спрашивает он. — Ну, до того, как занялась дизайном.

— Учителем. Младших классов, — неловко отвечаю я. — Почти всю жизнь.

— Ух ты! — говорит он.

"Ух ты"? Что это значит?

Он тоже, как Игорь, считает, что это какая-то недостойная профессия?

— Ух ты? — повторяю я, поджимая губы.

— Ну да. Это круто! У тебя, должно быть, нереальное терпение.

Я не знаю, что сказать. Обычно, когда кто-то узнавал, что я учитель, начинались или шутки про "наши пальчики устали", или снисходительные "ну, кто-то же должен".

— Дети, они же… шумные, — добавляет он. — Неубиваемо шумные. А еще непоседливые и часто непослушные. А ты, значит, умеешь держать себя в руках?

— С чего вы это взяли? — хмыкаю. — Мы же с вами познакомились, когда я устроила сцену на парковке.

Он усмехается:

— Вот именно. Тогда я, если честно, подумал: "ну пипец, истеричка".

Я смущенно опускаю глаза.

— А сейчас что думаете?

— А сейчас думаю, что у тебя был плохой день. И, по-видимости, наступил предел. У всех есть предел. Твой был в тот самый момент. И ты его прошла.

Я молчу. Эти слова попадают точно в какую-то болезненную точку. Потому что в тот день я действительно дошла до предела.

— Да, вы правы. Вы вообще видели меня с какой-то "неправильной" стороны. Я обычно не такая.

— Да? А какая ты обычно?

— Я тихая, терпеливая, уступчивая, слабохарактерная, нерешительная, робкая…

Он смеется.

— Я серьезно.

Бросает на меня удивленный взгляд.

— Ты? Робкая и нерешительная? Кто тебе такое сказал? А кто ввалился ко мне в офис и потребовал встречи, даже когда отказали по телефону? Кто практически вынудил меня к сотрудничеству, когда я обычно не беру новых людей? Кто получил заказ от моей мамы, перебравшей уже десятки именитых дизайнеров, и которой все "не то и не так"?

Я краснею.

— Нет, это на самом деле не я. Это так просто получилось, обстоятельства сложились… Нужно было, и я пошла. Кто-то другой бы тоже пошел, — пытаюсь объяснить ему я, сама не знаю почему.

У него просто явно сложилось обо мне ошибочное мнение и теперь мне хочется, чтобы он увидел меня настоящей.

— А я думаю, что все это ты, — качает он головой. — Да, я уже увидел, что ты куда спокойнее, чем мне показалось вначале. Не орешь, не хлопаешь дверьми, а наоборот… держишься. Не споришь, когда не нужно. Молчишь, когда проще взорваться. Сегодня вот — видно было, что переживала, но при этом вела себя очень сдержанно и достойно. Но то, что ты слабая и нерешительная — это просто чушь собачья!

Я отворачиваюсь к окну. Где-то внутри что-то отзывается. Будто меня наконец разглядели. Но мне кажется, что все это по ошибке и незаслуженно.

— Знаешь, что я думаю? — говорит он через некоторое время. — Что кто-то тебе это внушил. Намеренно уничтожал твою самооценку, скорее всего годами, заставляя поверить, что ты слабая и ничего не можешь. И ты в итоге поверила. А это не так. Ты не такая. И вот как раз сейчас ты раскрылась. Как раз сейчас ты и есть — настоящая.