— Именно! Просто ты об этом забыла.

Мы заходим. Я краем глаза вижу продавщицу, та тут же бросает взгляд на мои строительные пакеты, потом на мои ботинки, потом на Юльку, которая уверенно идет вдоль стеллажей.

Я смущенно улыбаюсь и отвожу глаза, стараясь стать невидимкой.

— Смотри, — говорит Юля. — Вот это.

И показывает… сумку. Небольшую, ярко-красную. Такая, как в рекламе духов — броская, смелая, с характером. А еще… она такая вся… ну… дерзкая что ли.

Она надо мной прикалывается?

— Юль, ну ты что, я с такими не хожу…

— Вот именно. А теперь будешь. Носи и вспоминай: ты теперь другая. Не хозяйка гардеробной, которую контролирует Игорь. А свободная женщина. Пусть мелочь, но твоя.

— Да в нее же ничего не поместится!

— Ну, это смотря что ты туда собралась класть. Рулон обоев и шпаклевка точно не поместятся, а вот губная помада и флакон духов — вполне!

Я с сомнением беру в руки сумку. Ну вообще, красивая.

Провожу пальцем по шву, чувствую как подушечки пальцев скользят по мягкой коже. Оттенок — как у той помады, которую я никогда не решалась купить. Сердце стучит как перед экзаменом.

— Ну?.. — подталкивает Юля. — Пошли на кассу?

Я колеблюсь мгновение.

Моя прежняя Настя в ужасе. Она кричит "Куда тебе? Такое не для тебя! Оставь это тем, кто может себе такое позволить. Тем ярким и смелым женщинам, которые не смущаются от прикованных к ним взглядов".

И я уже тянусь было поставить ее на полку, но не ставлю. Потомоу что другая Настя — новенькая, еще неуклюжая — молчит. Просто держит сумку. И не отдает.

— Акцентная стена, Настя, помнишь?

Я киваю. Она права.

Поворачиваюсь и с по-прежнему зажатой в руке сумкой, иду к кассе.

Девушка за кассой улыбается, а я краснею, как будто меня поймали с чем-то запретным.

Чувствую себя как первоклашка, прогулявшая школу.

Мы выходим из магазина. Сумка в пакете, но я ее уже держу крепче, чем надо. Как будто боюсь, что кто-то передумает и заберет.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Юля, когда мы загружаем в багажник строительные пакеты.

— Как будто я украла чужую жизнь, — отвечаю я. — Но… приятно.

Юлька хмыкает.

— Это ты не украла жизнь. Это ты свою взяла обратно.

А ведь и правда — я раньше даже сумку без его одобрения не брала.

Я перевожу взгляд на свое новое приобретение. Такая яркая.

— Слушай, а это не перебор? Вдруг это слишком для меня? — с сомнением спрашиваю я подругу.

— Слишком — это когда ты в ней картошку носить начнешь, — фыркает она.

Мы обнимаемся у машины. Она уезжает, а я еще минуту стою во дворе, прижимая к груди новый трофей.

В голове — каша, в сердце — странный восторг.

Я захожу в подъезд, лифт гудит, а я думаю — хоть бы дома чаю попить спокойно. Выхожу и тут же замираю.

На лестничной площадкеона .

Вся как обычно при параде.

Плащ, прическа, сумочка (дороже, чем моя, разумеется).

В руках пакет, небось с пирожками, как всегда, чтобы я потом благодарила до посинения.

Свекровь. Нина Андреевна собственной персоной.

Она оглядывает меня с ног до головы таким взглядом, что у меня мурашки по спине начинают бегать.

Смотрит на ботинки, на строительный пакет в одной руке, и… на ту самую сумочку в другой. Задерживает на ней взгляд чуть дольше, чем нужно.

А потом снова смотрит в глаза.

— Ну, здравствуй, Настенька. Можно войти? Надо кое-что обсудить.

Глава 12

@queen_code

Урок 10. Свекровь — не родственник. Это контролер на проходной.

Она тебя не выбирала.

Она просто временно допустила тебя к телу сына, пока он не очнется и не вернется "в семью".

Хочешь понравиться? Забудь.

Ты либо "не так варишь борщ", либо "слишком хорошо выглядишь" —

в любом случае, ты ей не подходишь.

Не давай ей ни сантиметра власти.

Ни в доме, ни в кошельке, ни — особенно! — в воспитании детей.

Она уже вырастила одного. И посмотри, что вышло.

#школа_стерв #не_на_вторичку #свекровь_это_босс_твоего_мужа #queen_code

Ну, выбора у меня все равно нет, отказ не прокатит.

— Конечно, — говорю я, пропуская ее внутрь.

Она заходит неспешно, оглядываясь. Как будто не в гости пришла, а с проверкой.

Я даже чувствую, как напрягаюсь, будто перед экзаменом.

— Хмм… Просторно. И светло, — осматривается она. — Новенько все. А мебель уже выбрала?

— Частично, — отвечаю спокойно. — Пока жду доставку. Сейчас все не так быстро.

— Ага, — кивает. — А шторы какие думаешь повесить? Вон то окно — большое. Солнце жарит, конечно. Да и соседи напротив. Видно все будет.

— Я подбираю плотные, но светлые. Уже нашла вариант.

— Главное, чтобы не выглядело... — она делает паузу, — дешево.

— Не будет.

Она кивает. Проходит дальше — к комнате Ксюши. Присматривается к рулону обоев. Тыкает в него пальцем.

— Это ты выбрала?

— Да, — коротко отвечаю я. — Для комнаты Ксюши.

— Ух ты. Вот это… листочки? Ну да, конечно. Сейчас же модно все вот это: пальмы, кактусы, джунгли. Прямо в комнату как в теплицу ребенок будет заходить. Может, и попугая ей завести?

— Думаю, обойдемся, — говорю, стараясь не улыбнуться.

— Только ты не забудь, Настя, — произносит она, будто между прочим. — Все, что ты тут делаешь — это, скажем так… на доверии. Квартира-то моя.

Я замираю.

— Ваша?

— Ну, чисто формально, — спохватывается она, смеясь, — а так-то, конечно, Игоря. Я ведь по документам хозяйка, хотя ее и в глаза не видела.

Впрочем, осматривается она тут с таким видом, словно не только по документам хозяйка…

М-да… Вот так, Настя, расслабься, и тебе сразу напомнят, кто тут главный.

— Он ее собирается на меня переоформить, — на всякий случай уточняю я. — Сразу после развода. У нас уговор такой был. Так что, это теперь моя квартира.

Она бросает на меня острый как нож взгляд.

— Да, Игорь он всегда таким был, — вздыхает мученически. — Слишком добрый, слишком щедрый. Помню и ребенком вечно всем свои игрушки дарил. Потом спохватывался, правда, но уже было поздно.

— Считаете, он должен был меня на улицу выгнать после двадцати лет брака, оставив совсем без жилья? — интересуюсь я.

Она качает головой.

— Ты ж работала раньше. Кто ж виноват, что ты сама о себе не позаботилась и на квартиру собственную не накопила, надеясь лишь на милость Игоря? Никак не пойму, с чего он вообще должен тебе что-то давать?

У меня дергается уголок рта.

— Хотя бы потому, что у нас такие законы?

— Ох, сейчас все умные стали — и законы знают, и свои права. Вот только про совесть совсем забыли! — поджимает она губы. — Так-то удобно очень, знаешь. Один вкалывает и недвижку покупает, а вторая на шею села и ножки свесила. А потом еще и требует что-то, хотя сама ни копейки не вложила.

— Вы же прекрасно знаете, что я на шее не сидела. Я дом вела, дочку растила. Да и я лишь пять лет назад с работы уволилась, и то только потому, что Игорь настоял. А до того я всю жизнь в школе проработала.

— Ой, так говоришь, как будто в шахте пахала или в поле! — фыркает она. — Учителем младших классов! Велик ли там труд — с детками-то сидеть? Это ж для настоящей женщины не работа, а одно удовольствие!

Ну просто рука-лицо! У меня даже слов нет!

— А я говорила Игорю, предупреждала, но он такой доверчивый у меня… ой, даже не знаю, в кого. Я-то сразу поняла, что ты же не просто так из дома ушла — ты знала, что он мягкий и не выгонит. Все рассчитала!

— Что я рассчитала? — теряюсь я.

— Ну как же! Специально "осталась у корыта", чтобы выбить себе жилье! Вот что! — она упирает руки в бока и смотрит на меня с таким видом, словно раскусила. — Я-то поначалу думала, ты съедешь — ты ж гордая. А ты, оказывается, не такая уж и гордая, если в чужой квартире обустраиваешься!