— Ну, допустим, — я складываю руки на груди.

Она смотрит прямо мне в глаза.

— Ты была слишком тихой, Настя. Я думала — бесхарактерная. А ты просто терпела. Не всем бы хватило. Я вот посмотрела на эту… Ну, она не такая. Совсем.

Хмм…

Нина Андреевна вдруг с удивлением оглядывает меня так, словно в первый раз увидела.

— Ты, я смотрю, и внешне изменилась! — внезапно замечает она. — А я-то все понять не могу — что в тебе не так?.. Преобразилась даже. Цвет этот тебе очень идет — словно помолодела. И одежда такая… ну… непривычно, конечно. Ты ж обычно как-то посолиднее одевалась, по возрасту… но, ты знаешь, неплохо. Сейчас такое носят. Поздновато, правда. Но лучше поздно, чем никогда. Раньше бы так — глядишь, все по-другому было бы.

— Не думаю, — говорю я спокойно. — Там, где нет уважения, ни пироги, ни порядок, ни одежда ничего не решают.

Она отводит взгляд, будто бы не слышала. Или делает вид.

— Не думай, что я с ума сошла, — усмехается. — Просто решила поговорить по-человечески. Без глупостей.

Повисает пауза.

— Я ведь всегда хотела, чтобы у Ксюши была настоящая семья. Чтобы все — как положено. Чтобы бабушка, мама, папа. А сейчас… — она вздыхает. — Жаль, конечно, что так вышло.

Она делает еще глоток чая. Медленно.

— Но что уж теперь… если ты, конечно, совсем не закрыла эту дверь…

Я смотрю на нее. Ровно. Без улыбки.

— Если вы хотите, чтобы я снова пошла на заклание — не дождетесь.

Она поджимает губы.

— Ну и зря. Мужик он сложный, да. Но зато — свой. И ты за все эти годы уже своей стала, как никак. А эти новые… крашеные — это все не то.

Я молчу.

— Знаешь ведь, что коней-то на переправе не меняют.

— Это вы сыну своему говорите, а не мне, — пожимаю я плечами.

— А я вот тебе говорю, потому что, сама знаешь, женщина — хранительница очага. И она должна семью беречь. Ее это задача. А мужики… ну… что с них взять. Жизнь длинная, Настенька. И в ней разное случается.

Я ничего не отвечаю. Не вижу смысла. Она все равно не поймет.

Она поднимается.

— Ладно. Пойду я. Спасибо за чай. И пирог.

— Не за что.

Она направляется к двери, и на прощание говорит:

— Подумай, Настя. Жизнь все расставит на свои места. Главное — не хлопать дверью раньше времени.

— А иногда дверь стоит закрыть вовремя. Особенно если ты уже заняла свое место и довольна им, — спокойно отвечаю я.

Она оборачивается, будто собираясь что-то сказать.

— До свидания, Нина Андреевна, — закрываю я за ней дверь.

Глава 39

@queen_code:

Чужой ребенок в доме — как чемодан без ручки.

Носить тяжело, выбросить жалко. Но зачем вообще носить?

Ты ему женщина, а не новая мамочка для его потомства.

Хочешь детей — роди своих.

А если в комплекте к мужчине идет подросток с претензиями — пусть идет по адресу: к той, что его родила.

Ты строишь новую жизнь, а не бесплатный приют.

#границы #я_не_мама #любовь_это_про_двоих #мужчина_без_багажа

Игорь

— Ну я же просила! А ты!.. ты обещала! Сказала, что все сделаешь! — доносится до меня крик из гостиной.

Господи, ну ни минуты покоя в этом доме! Да что ж такое! И так башка раскалывается! Давление уже который день скачет, и таблетки эти хрен знает где…

Где их Настя хранила? Черт знает…

— Что за шум? — появляюсь я в дверях, морщась от головной боли.

— Ой, да ничего особенного! Опять твоя великовозрастная дочь забыла, что она уже больше не ребенок, а взрослый человек! И ждет, что я буду за ней бегать и сопли подтирать, — раздраженно отвечает Карина, оборачиваясь ко мне.

Я перевожу взгляд на Ксюшу.

— В чем дело? — строго спрашиваю у нее.

— Ой, да ничего особенного же! — зло фыркает она. — Тебе же твоя Кариночка уже сказала! Просто у нас сегодня была выставка, и Карина должна была привезти мой проект! Я его почти месяц готовила! А она там даже не появилась!

— Карина? — хмурюсь я.

— Я не обещала, а сказала — попробую! Да там и без меня полно родителей было. Я-то там еще зачем? И вообще, не понимаю — почему было самой его не отвезти?

— Да потому что выставка была в ДК! И туда родители все отвозили! Я же говорила! — со слезами в голосе кричит Ксюша. — Я стояла там как дура! И оправдывалась!

— Ну тебе что — двойку из-за этого поставили? — складывает руки на груди Карина.

— Нет. Но там все показывали свои работы! Я тоже хотела показать! — топает ногой Ксюша.

— Ну ничего, будет тебе урок: в реальной жизни не все происходит так, как хочется. И нужно учиться встречать неудачи, — не теряется Карина.

— Да пошла ты! — Ксюша вылетает из гостиной и сердито хлопает дверью.

— Господи!.. — закатывает глаза Карина. — Какие-то школьные поделки — это прям событие века?

— Ты должна была поехать и привезти этот чертов проект! — говорю я Карине.

— Да черта с два! Ничего я не должна. Да, я сказала, что попробую, но не обещала, — пожимает она плечами. — У меня дела поважнее были.

— Что там у тебя могло быть такого важного? — раздражаюсь я.

— У меня вебинар был.

— Ты променяла мою дочь на какой-то вебинар? — рычу я.

— Что значит "какой-то"? И вообще, в твоем вопросе уже содержится ответ, котик. Онатвоя дочь! Твоя, а не моя. Я ей не должна.

— Ах, вот как? — я поднимаю голос. — Она живет с нами! Ты с ней завтракаешь, проводишь выходные, и ты ей "не должна"?

— А ты, Игорь, сколько раз с ней сам куда-то ходил, а? Кто ее таскает везде? Я! Я! А ты только упрекаешь!

— Так не делай это через силу, если потом вот так разговариваешь!

— Я веду себя с ней мило, потому что она твоя дочь. Но мне-то она — никто! И любить я ее не обязана. У нее для этого своя мать есть. Вот пусть она с ней и ходит. А не с чужой женщиной, которая вообще-то хочетсвоих детей, а не чужих в нагрузку.

— Что?.. — открываю я рот. — Я не понял, на что ты намекаешь?

— Игорь, милый, мы ведь договаривались, что она уедет к своей маме после того, как та доделает квартиру! Так она уже давно доделала, судя по всему. И почему эта малолетняя нахалка, решившая, что ей все должны, еще до сих пор здесь?

— Ах, вот как! Ну теперь все ясно! Я, значит, всем тут мешаю!

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на дверной проем.

Там стоит Ксюша — волосы растрепаны, щеки пылают.

Черт!

— Ксюша… — начинаю я, делая шаг к ней. — Ты не мешаешь…

— Неужели? Я все слышала! Ей на меня пофиг! И тебе! Всем пофиг! — кричит она.

— Твоей маме не пофиг. Ну так что же ты не с ней? — ядовито выплевывает Карина. — Что, скучно с серой мышкой жить? Тоже яркости и блеска захотелось?

— Это вообще не твое дело! — кричит дочь. — Мама бы так никогда не сделала! Она бы не пропустила! Не забыла! Не стала бы говорить, что я — "обуза"!

— Ксюша, перестань! Ты все не так поняла. Карина не это хотела сказать… — начинаю я, пытаясь спасти ситуацию.

— Вы все время говорили, что мама ничего не может, — продолжает она, не слушая меня. — Что она пустое место. Я верила…

Она делает шаг назад.

— А она сейчас — дизайнер! У нее дела, клиенты, уважение. А у тебя — она смотрит мне в глаза, — у тебя — пустышка! Которая не может даже пойти со мной, когда обещала!

Я вздрагиваю. Меня словно по лицу ударили. Пустышка…

Ксюша вылетает из гостиной.

Мы с Кариной остаемся стоять в тишине.

— Ты слышала, — говорю я ледяным голосом. — Молодец. Вот теперь мы и поговорили.

Дверь захлопывается так, что звенит в ушах. Я остаюсь стоять, не в силах пошевелиться.

Карина делает шаг в мою сторону, как будто хочет что-то сказать, оправдаться — но я поднимаю руку. Не надо. Не сейчас.

Я сажусь на стул, уставившись в одну точку.

Моя дочь только что назвала Карину пустышкой.

И ведь… я не могу с этим поспорить.

Черт. Настя бы пошла.