Вот это поворот.

— По-человечески — это когда не выкидывают из дома.

Смотрит на меня, в глазах холод.

— Не драматизируй. Я тебя не выгоняю. Я тебе даю. У тебя будет своя квартира. И деньжат еще подкину. Это, между прочим, больше, чем получают девяносто процентов женщин после развода.

Я киваю. Молча.

Смотрю на чашку перед собой — пустую, с коричневыми разводами от старого чая. На свои руки — пальцы чуть дрожат. На его лицо — спокойное, как будто он решает, куда поехать в отпуск.

Все. Вот так все и заканчивается.

В голове звенит. Пусто. Тело онемело. Только где-то внутри — тяжесть, будто камень положили.

— А Ксюша?

Он бросает взгляд в окно и делает глоток кофе.

— Что — Ксюша?

— Она остается со мной. Это не обсуждается.

Он фыркает.

— Она не маленькая. Пусть сама решает.

Меня передергивает.

— Ты хочешь сказать… она может выбрать остаться с тобой?

— Я ничего не хочу сказать, — отвечает он холодно. — Я уважаю ее выбор. В отличие от тебя, я не собираюсь ее тянуть за руку в одну из сторон.

— То есть, если она выберет жить с той женщиной?..

Он резко ставит чашку на стол.

— Настя, не начинай. Не строй из себя жертву. Я делаю все, чтобы было без крови. Но ты, как всегда, тянешь в драму.

Я встаю.

— Не беспокойся, я не начну. У меня нет на это сил.

Он откидывается на спинку стула, будто доволен собой. Потягивается, словно сытый ленивый кот, а потом встает. В глазах мелькает удовлетворение.

Вид у него такой, будто все сделал правильно и может гордиться собой.

— Ладно. Я поехал. У меня встреча.

Конечно, встреча.

Наверняка очень важная.

Он идет в прихожую, берет пиджак, достает из кармана ключи и бросает мне.

— Вот. Держи. Адрес вышлю смс-кой. Деньги — переведу. Полную сумму и документы — после официального развода. Чтобы без сюрпризов. Все по-честному.

Я сжимаю в руках холодный металл. Он смотрит на меня снисходительно.

— Если что, я на связи. Не истери тут сильно, ладно?

— Я очень постараюсь, — отвечаю я тихо.

Он хлопает дверью.

И как будто вакуум остается вместо него. Все вокруг замирает.

Я подхожу к окну и опираюсь на холодный подоконник. Гляжу в пустоту. Дышу.

Через несколько минут слышу, как поворачивается ключ в замке.

Кто-то открывает дверь.

Глава 6

@queen_code

"Есть женщины, которые так стараются быть нужными, что перестают быть интересными.

И удивляются, почему от них уходят.

А все просто: любовь — не благодарность.

Никто не обязан оставаться с тем, кто стал привычкой."

#не_будь_привычкой #будь_примером_а_не_моралью #жертвенность_не_привлекательна #queen_code

На пороге — Ксюша.

Лицо румяное, в руках куртка, на одном плече болтается рюкзак, а на губах та самая легкая улыбка, как будто все в жизни отлично.

— Привет, — говорит она.

— Привет, — отвечаю я.

Она заходит, разувается, ставит рюкзачок у стены. Закидывает куртку на вешалку и выглядывает в кухню:

— Папы нет?

— Ушел.

— Ясно. А я думала, вы еще спите.

— Почему мы должны спать? — удивляюсь я.

— Ну… меня дома нет, сегодня выходной, могли бы оторваться.

— Ксюш…

— Ладно, ясно-ясно. Не про вас, — кивает она и идет к холодильнику.

Я не отвечаю.

Просто смотрю на нее.

Слишком взрослая. Слишком спокойная.

Она открывает дверцу:

— Есть что поесть? У Аньки на завтрак только хлебцы. Как так жить вообще можно? Ни оладий тебе, ни яичницы.

Я сажусь. Раньше бы уже бегала по кухне, доставала сковородку. Но не сейчас.

Смотрю, как она роется в ящиках, как будто ничего не случилось.

Для нее и не случилось. Ее мир пока еще не разрушен, и мне до безумия не хочется его разрушать.

Черт! Почему бы Игорю самому не рассказать все дочери?

Впрочем, еще неизвестно, как он все преподнесет. Лучше уж я.

— Ксюш…

— Угу?

Она достает сок, наливает в стакан.

— Мы с папой будем разводиться.

Она замирает.

Не сразу поворачивается.

Смотрит на стакан, как будто он сказал ей это, а не я.

— Что? — наконец переводит на меня глаза.. — В смысле?

— В прямом. Мы уже все решили.

— Мам, ты с ума сошла?..

— Он сам так решил.

— Подожди. — она моргает. — Это из-за… вы поссорились? Или как?

— Это не ссора. Это конец.

— Ну подожди… — она ставит стакан, бледнеет. — Ты не можешь вот так просто сказать.

— А как сказать? По протоколу? Что Игорь Александрович озвучил решение о расторжении брака? Квартиру выделил, средства обещал? Все чинно, благородно.

— Мам… — она садится напротив. — Подожди. Что произошло? Можешь объяснить по человечески? Все же было ну… вроде как нормально…

— Нормально?

Я чуть не смеюсь. Или рыдаю. Уже не разбираю, где грань.

— У твоего отца другая.

— Что? Какая еще другая?..

— Женщина. Молодая. Красивая, если тебе это важно.

Дочь смотрит на меня и молчит, прикусывает губу.

— Надо же… я и не думала, что… — начинает она и замолкает.

Что?

— Что ты не думала? — переспрашиваю я.

Она отводит взгляд.

— Нет, ничего.

Что-то не так. Я чувствую.

Блин, неужели?..

— Ты не удивлена, — пораженно выдыхаю я. — Ты удивлена тому, что я сказала, но не удивлена сути. Ты знала. Или догадывалась.

— Я не знала!

— Но не удивилась, — повторяю я.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Но в этих глазах — не шок.

В них боль.

И еще что-то. Стыд? Растерянность? Или… сомнение?

— Ты догадывалась, Ксюш?

— Нет, я просто… — она сцепляет пальцы в замок. — Я не думала, что все вот так. Что все настолько серьезно.

— Что именно, Ксюша?

— Ну… я думала, у вас просто… трудный период…

— Он называл это "трудным периодом"?

Она пожимает плечами, опускает глаза в кружку.

Да нет, не думаю, что она знала. Скорее, что-то слышала, не поняла, не связала. А теперь вот — сошлось.

— Мам… я не хочу лезть в это. Это ваши дела.

— Наши? — спрашиваю сквозь зубы.

— Знаешь, мам, — она отставляет кружку, — я не вещь! Это ваши с папой отношения. Не нужно меня во все это тянуть. Я не хочу никого выбирать. Не хочу вставать ни на чью сторону. Я люблю вас обоих.

Меня словно окатывает холодной водой.

Даже не из-за слов. А из-за тона.

Как будто я — не мать. А одна из сторон. Как в суде.

Истец. Ответчик.

Я теряюсь. То есть, понимаю, что она вроде как права. Она же наша дочь, и любит нас одинаково, и ей не хочется оказаться в роли каната, который перетягивают при разводе.

Но внутри все равно — будто нож воткнули.

Это ведь он виноват в развале нашей семьи! Неужели, она не понимает, что ее отец — предатель?

Делаю глубокий вдох. Сдержанный. Она тут правда ни при чем. Она просто ребенок. Ну, почти.

— Я не втягиваю. Я просто хочу понять… — поясняю я. — Нам ведь нужно решить, с кем ты останешься. Твой отец остается здесь, а я переезжаю в другую квартиру.

Ксюша бросает на меня быстрый взгляд, чуть сдвигая брови.

— В какую квартиру?

— В новостройке. Он недавно купил. Там пока пусто, я еще даже не была.

— А-а…

— Вот я и спрашиваю, с кем ты останешься?

Ксюша молчит.

Смотрит куда-то в сторону. Потом — на меня. Потом вниз.

Тишина звенит.

— Мам… может, я пока побуду у папы? — тихо говорит она. — Просто… ты ведь сама говоришь, что квартира пустая, у тебя же там наверняка даже кровати нет. И интернета.

Я киваю. Механически.

Она права. Там пусто.

Если это новостройка, то там лишь голые стены и окна.

Ну куда я ее сейчас потащу?

— Конечно, — говорю. — Это временно.

— Да, да, — кивает она. — Я просто… пока. А потом, как все обустроишь… Ну, мы с тобой подумаем, как лучше.