Я завожусь, включаю передачу и еду.

Все равно куда. Лишь бы прочь. Лишь бы не дышать этим воздухом.

Пальцы вонзаются в руль, ногти белеют.

В голове хаос, мелькают картинки, фразы, в висках стучит.

Во мне закипает ярость.

"С паркетом поаккуратнее", блин!

Ты мне еще скажи, где чайник стоит, а я тебе покажу, где половая тряпка висит!

Хозяйка она там теперь. Господи, ну какая же… сука!

Гортензии она пересадит!

Да я их сама сажала. С руками в земле, с Ксюшей рядом, которая тогда еще на горшок ходила!

Каждый листочек берегла. А она — пересадит.

Модный блогер, блин!

Господи, это что за наказание мне?!

А Игорь?

"Сама ушла, а теперь все кругом виноваты". Он совсем уже?.. того? С дуба рухнул?

Типа я сама ушла! Сама все решила. Сама начала "с нуля".

По собственному желанию, ага!

Да чтоб тебя! Как будто я мечтала вычеркнуть все, что было!

Как будто это я разрушила все, что строила двадцать лет, ради удовольствия!

А у него все отлично.

Карина с бокалом. Ксюша рядом.

Жена? Где жена?

Да она теперь "никто". Да и "что она может дать"?

Стоит, значит, такой — с багетом, с клубничкой, как будто у него съемка рекламы. Как будто приехал не домой, а в любовное гнездышко на уикенд.

И еще что-то бормочет про "Ксюша сама решила".

Ага. Сама.

Сама в шестнадцать лет такая вся "осознанная".

Сама, конечно.

Просто рядом — взрослая тетя с ласковым голосом и понимающей улыбкой. Уверена, она не докапывается, сделала ли Ксюша уроки.

И папа, который всегда знает, как убедить, но делает вид, что он тут вообще ни при чем.

А Ксюша…

Вот это, конечно, вообще!..

"Да так… никто".

Это просто… у меня нет слов, блин!

Нет, ну я все понимаю — возраст, давление, растерянность.

Но так? Сказать это — вот так?

Я же тебе… я же ради тебя…

Нет, я при всем желании не могу ее оправдать. Она перешла все границы. Все!

Ну и я, конечно, тоже хороша!

Да!

На себя я тоже злюсь.

Вместо того, чтобы всех поставить на место, я молчала, как будто язык проглотила!

Почему, почему, блин, я всегда так теряюсь в стрессовых ситуациях и не знаю, что сказать? Как же это тупо!

Я вжимаю педаль в пол. Машина рычит.

Сейчас бы остановиться. Выдохнуть. Выпить воды.

Но нет, куда там! Я киплю так, что из ушей скоро пар повалит.

Поворачиваю во двор.

Пальцы вцепились в руль, как крюки. Скулы сводит от злости.

Сейчас будет мой дом. Моя дверь.

Моя почти доделанная кухня с испеченными с утра кексами с изюмом. Кухня, в которой, черт возьми, должна была быть Ксюша!

Подъезжаю к своему парковочному месту.

И вот оно — вишенка на торте, блин!

Мое место занято.

На нем стоит какая-то страшненькая тачка, побитая, как после войны.

Жуткая развалюха на лысых шинах, с облупленной фарой и заклеенным скотчем зеркалом. Багажник примотан веревкой. Один дворник оторван.

У нас очень приличный жилой комплекс, поэтому откуда тут такой хлам непонятно.

— Ну замечательно! — шиплю я. — Просто отлично!

У нас тут двор маленький, места впритык.

Становлюсь криво, чуть ли не на газон, глушу мотор, вылетаю из машины.

Захлопываю за собой дверцу чуть сильнее, чем нужно.

Сумка срывается с плеча.

Наклоняюсь за ней и замечаю — какой-то мужик идет к этой рухляди.

Спокойно, не спеша. В футболке, пыльный, с каким-то рулоном чертежей подмышкой.

Еще и бросает недовольный взгляд на мою машину, заехавшую на поребрик. Из-за него! Пренебрежительно кривится.

Все. Сорвалось.

— Это вы тут припарковались? — спрашиваю я резко, без приветствия.

Он останавливается. Смотрит.

Оценивает за секунду.

Взгляд не грубый, но и не ласковый.

— Ну вообще-то да, — говорит спокойно. — Проблема?

— Проблема?! — почти срываюсь я. — Вы что, издеваетесь?! Это мое место!

Он поднимает бровь.

— Хорош уже, дамочка! Я, знаете ли, не увидел надпись: "Только для особ, находящихся на грани нервного срыва".

— Что вы сказали? — вскидываюсь я.

— Я сказал, что не надо на меня орать. Я сюда встал на десять минут.

— А мне плевать! — мой голос дрожит. — Я тут живу, понятно? У меня и так был "прекрасный день", и мне совсем не обязательно слушать еще вас и терпеть вашу вонючую рухлядь под окнами!

Он хмурится.

— Дама, вы с ума сошли? Это что вообще за истерика?

А я не могу, не могу остановиться!

Дело-то, конечно, не в машине, понятно. Я столько терпела, столько глотала, что теперь меня буквально разрывает на кусочки. Просто одна искра и взрыв.

Слезы не капают, а текут ручьем. Без предупреждения. Без разрешения.

— Да! Истерика! Удивительно, правда?! — почти кричу я. — А как вы хотели? Я что, должна была еще улыбнуться вам, извиниться и припарковать вас лично?!

Мужик делает полшага назад и смотрит на меня с опаской.

— Так, — говорит он, слегка вскидывая ладонь. — Давайте-ка притормозим. А то, я смотрю, у вас день явно нервный.

Притормозим?!..

Меня только что унизили при собственной дочери! А эта самая дочь сказала, что я – никто!

Меня выставили, как собаку, из дома, где я прожила пятнадцать лет!

Меня заменили — и никто даже не спросил, как я!

А я плохо! Очень, блин, хреново! Но всем пофиг!

И тут еще он со своей ржавой консервной банкой!

— Нервный день? — смеюсь я. —Нервный день??? Да что вы об этом знаете? У вас хоть раз в жизни был день, когда все, абсолютно все, идет к чертям?! — вскидываю я руки. — Вот чтобы и по голове, и по сердцу, и в живот — и чтобы все молчали, но смотрели, как будто это ты во всем виновата?!

Он открывает рот. Закрывает. Потом медленно говорит:

— Ну... теперь был.

Я фыркаю, разворачиваюсь и захожу в подъезд.

В груди все колотится, дышать тяжело.

Где-то за спиной слышу его негромкое:

— Господи… ну и истеричка.

Глава 24

@queen_code

"Иногда мама считает, что все еще учит.

Что знает лучше. Что может "воспитать".

Что ее старомодный "жизненный опыт" ценнее, чем твоя реальность.

А ты сидишь, слушаешь и думаешь:

"Мам, хватит. Я не хочу жить твоей жизнью."

Вот и все, девочки.

На смену лекциям пришли результаты.

У кого есть — тот вдохновляет.

Остальные читают морали."

#мама_уже_не_гуру #результат_важнее_поучений #queen_code

— Блин, я конечно подозревала, что Ксюше Игорек со своей курицей на мозг капают, но что она такое отмочит — не ожидала! — Юлька хватается за голову.

— Ага, я тоже.

— И что? Она так и не перезвонила вечером? Не извинилась? — спрашивает Юля.

Я качаю головой.

— Ну и все. Хватит. Сколько можно унижаться?

— Я не унижалась.

— Конечно. Просто стояла на пороге, как доставка пиццы.

Я закатываю глаза.

— И что теперь будешь делать?

Я смотрю на нее.

— А ты знаешь… ничего, — выдыхаю я. — Ничего я не буду делать. Там уже все сделано за меня. Да, это моя вина. Я упустила, не заметила, проворонила. Но бегать за ней, что-то доказывая, я точно не буду.

— И правильно! — одобрительно кивает подруга. — Она жива-здорова, у нее все хорошо, так что убиваться не из-за чего. Пусть живет, как знает.

— Угу, — киваю я.

— И это не твоя вина, Насть. Знаешь, как бывает? У родителей двое сыновей. Растят и воспитывают одинаково. Один хорошим человеком вырастает, а второй — придурком редким. Тут как повезет — генетика. Так что, нечего на себя все взваливать. Ты сделала все, что смогла.

Я только вздыхаю.

Может, она и права? Смысл сейчас во всем винить себя и заниматься самокопанием?