— Спокойной ночи, сосед, — прошептала я.И пошла спать. Удивительно, но я уснула почти сразу. Без снов, без кошмаров. Просто провалилась в темноту, как в омут.

А утром меня разбудил стук в дверь.— Вставай, — раздалось из коридора. — Выходим через час.Голос Джона. Холодный, официальный, будто вчерашнего не было.Я улыбнулась в подушку.— Иду, дракон, — прошептала я. — Бегу.

Я натянула вчерашнее платье, другого у меня все равно не было, и кое-как привела себя в порядок перед треснувшим зеркалом в прихожей. Синяки под глазами замаскировать нечем, губы все еще чуть припухшие после вчерашнего, и эта дурацкая улыбка, которая никак не желала сходить с лица.— Прекрати лыбиться, — приказала я своему отражению. — Ты агент на задании, а не влюбленная дурочка. Ты лучшая!

Отражение послушно сделало серьезное лицо. На целых три секунды. А потом снова расплылось в улыбке.— Черт.Стук повторился — настойчивее, громче.

— Иду я, иду!Я распахнула дверь и чуть не столкнулась с Джоном нос к носу. Он стоял на пороге, свежий, выбритый, в идеально отглаженном мундире, с неизменной чашкой кофе в руке. И смотрел на меня так, будто вчера ничего не произошло.

— Доброе утро, — сказал он ровно. — Выглядишь... сносно.— А ты выглядишь так, будто спал всю ночь как младенец, — я отступила, впуская его. — Мне бы твою совесть.

— Совесть у меня чиста, — он прошел в комнату и поставил вторую чашку кофе на журнальный столик. — Пей. В участок сегодня не поедем, нам нужно готовится.— А куда?— В магазин.

Я подозрительно прищурилась.— В какой магазин?— В плательный, — усмехнулся он, отвернувшись к окну, делая вид, что рассматривает двор. — Тебе нужно платье.

— Платье? — я схватила чашку и сделала глоток. Кофе был обжигающим, крепким, идеальным. — То есть ты хочешь сказать, что мне, как настоящему агенту, полагается шоппинг за казенный счет?

— Полагается рабочая экипировка, — поправил он, не оборачиваясь. — Не обольщайся.— Я никогда не обольщаюсь, — я допила кофе в два глотка и поставила чашку. — Я просто радуюсь маленьким прелестям жизни. Например, возможности потратить твои деньги.

— Государственные деньги, — поправил он.— Твои, государственные... какая разница, — я схватила свою старенькую накидку и направилась к двери. — Главное, что они не мои. Веди, дракон.

Магазин оказался в центре города, на улице, где я раньше бывала только в качестве зрителя, разглядывающего витрины снаружи. «Мадам Изабель. Высокая мода для высокородных дам» — гласила золотая вывеска над входом. За стеклом красовались манекены в таких платьях, что у меня перехватило дыхание.

— Ты серьезно? — я уставилась на Джона. — Сюда? Я?— А что не так?— А то, что здесь платья стоят как мой годовой доход. Бывший годовой доход, — поправилась я.

— Поэтому мы здесь, — он открыл дверь и жестом пригласил войти. — Тебе нужно выглядеть убедительно. Граф де Вейл не клюнет на девушку в дешевом тряпье. Нужно готовится к маскараду.

Внутри пахло духами, дорогой и тканью. Мне сразу стало неловко. Не должен никто, на меня, такую… столько денег. Пол был выложен мрамором, люстры сияли хрусталем, а по залу плавно скользили продавщицы в строгих черных платьях, похожие на породистых кобылок.

К нам тут же подплыла одна из них, высокая, худая, с идеальной укладкой и взглядом, который мгновенно оценил мой наряд, мои туфли и мое положение в этом мире. Оценка была не в мою пользу.

— Господин... — начала она, обращаясь к Джону, явно принимая его за покупателя, а меня за... непонятно кого.— Моей спутнице нужно платье, — перебил он тоном, не терпящим возражений. — Для бала. Лучшее, что у вас есть.

Продавщица моргнула, перевела взгляд на меня, и ее профессиональная улыбка дрогнула. Всего на секунду. Но я заметила.— Разумеется, — она щелкнула пальцами, и откуда-то из-за штор выпорхнули две девушки помоложе. — Прошу вас, мадам, присаживайтесь. Мы принесем модели.

Я плюхнулась в кресло, обтянутое розовым бархатом, и с наслаждением откинулась на спинку.— Знаешь, — сказала я Джону, который сел напротив и взял какую-то газету, — в этой жизни у меня было много всего. Деньги, драгоценности, мужчины. Но чтобы мне покупали платье в таком месте... Это впервые.

— Наслаждайся моментом, — буркнул он, не отрываясь от газеты.— А ты не будешь меня сопровождать? — я подмигнула. — Помогать с выбором? Застегивать крючки?

Он дернул плечом, словно отмахиваясь от моих слов, и промолчал.Принесли платья. Много платьев. Они висели на вешалках, переливались шелком, шуршали атласом, мерцали кружевами. У меня глаза разбежались.

— Оно, — выдохнула я, ткнув пальцем в первое попавшееся — золотистое, с глубоким декольте и пышной юбкой.— Это вам нужно примерить, мадам, — продавщица, которую звали мадемуазель Клер, смотрела на меня с плохо скрываемым превосходством. — Не все платья одинаково хорошо сидят на... разных фигурах.

Я уловила намек. Она смотрела на мои бедра, которые явно не вписывались в стандарты моделей, и сомневалась, что хоть что-то здесь налезет на такую, как я.— Несите, — отрезала я. — Разберемся.

Первое платье не налезло. Второе налезло, но трещало по швам. Третье было велико в груди. Четвертое мало в бедрах. Я уже начала злиться, а продавщица улыбалась все шире, предвкушая мой позор.— Знаете что, — сказала я, вылезая из очередного шедевра портновского искусства, — может, у вас есть что-то... другое?

Мадемуазель Клер поджала губы.— Мадам, наш магазин ориентирован на…— На кого? — раздался голос Джона из кресла. Он даже не поднял головы от газеты. — На кого ориентирован ваш магазин, мадемуазель?

Продавщица побледнела.— На взыскательных клиентов, господин.— Вот и обслуживайте взыскательно, — он перевернул страницу. — Моей спутнице нужно платье. Лучшее. И если я увижу, что вы продолжаете смотреть на нее с таким выражением лица, я куплю этот магазин и уволю вас лично. У меня хорошая память на лица.

Я замерла. Продавщица замерла тоже. В зале повисла тишина.— Прошу прощения, господин, — выдавила она наконец. — Я сейчас принесу другие модели.Когда она упорхнула, я подошла к Джону и наклонилась к самому его уху.

— Ты только что купил мне платье, пригрозил уволить продавщицу и вообще ведешь себя как... — я запнулась, подбирая слово.— Как кто? — он поднял голову, и наши глаза встретились.— Как мой мужчина, — выдохнула я.

— Я просто всегда на защите правды, это моя работа. И что это за бутик? Если нет платья на нормальный размер, сшейте на заказ. Кто-то должен морить себя голодом, чтобы влезть в платье, которое стоит, как небольшой домик у моря?

— Звучит почти интимно.— Мерил…— Молчу, молчу.

Принесли новые платья. И вот тут началось волшебство.Я перемерила, наверное, штук десять. Каждое было прекраснее предыдущего. Синее, как ночное небо, красное, как закат, розовое, как утренняя заря, черное, с серебряной вышивкой, от которого у меня перехватило дыхание.

— А как делают такую вышивку? — спросила я у мадемуазель Клер, которая после угроз Джона стала само радушие. — Это же ручная работа, да?— Да, мадам. Мастерицы вышивают золотой нитью по шелку. Это занимает около трех месяцев.

— Три месяца, — я провела пальцем по узору. — Невероятно. А это что за ткань? — указывая на другое платье.— Шантильи, мадам. Лучшее кружево из столицы.

— А цвет? Как они получили этот изумрудный оттенок?Продавщица оживилась, почуяв в моих вопросах неподдельный интерес, а не каприз богатой клиентки.— Особая технология, мадам. Сначала красят в желтый, потом в синий, и только потом, в зеленый. Получается глубина, видите?

— Вижу, — я приложила ткань к щеке. — Боги, это же настоящее искусство.— Вы разбираетесь в тканях, мадам?— Нет, — я усмехнулась. — Просто когда-то мечтала стать портнихой. Шить платья для таких вот магазинов. Чтобы женщины приходили и чувствовали себя красивыми.

Я сказала это и вдруг поняла, что сказала лишнее. Джон смотрел на меня поверх газеты, и в его взгляде было что-то новое. Настоящий, теплый интерес.— Мечты иногда сбываются, — сказал он тихо. — Примерь вот это.