— Потому что я боюсь, что не смогу его контролировать, — он взял мою ладонь и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. — Чувствуешь? Оно колотится как бешеное. И это только от того, что ты рядом. Что ты смотришь на меня. Что ты касаешься меня.

— А ты чувствуешь меня? — спросила я, накрывая его руку своей. — Мое сердце? Оно бьется в такт твоему. — Да, — его голос сел до хрипоты. — Я чувствую. И это... это прекрасно. И страшно одновременно.

— Не бойся, — я поднесла его руку к своим губам, поцеловала кончики пальцев. — Я здесь. Я никуда не уйду. И что бы ни случилось, мы справимся вместе.

Он смотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах постепенно таяла пустота, уступая место чему-то другому — теплу, нежности, желанию.— Можно я поцелую тебя? — спросил он почти неслышно.

— Ты никогда не должен спрашивать разрешения, — я улыбнулась. — Ты можешь целовать меня всегда. Когда захочешь. Когда тебе станет страшно. Когда тебе станет хорошо. Всегда.

Он поцеловал меня. Медленно, почтительно, будто впервые. Его губы скользили по моим, мягко, нежно, изучающе. Я чувствовала, как дрожат его руки, когда он обхватил мое лицо ладонями, как сбивается его дыхание, когда я отвечаю на поцелуй.

Он поцеловал меня снова — глубже, откровеннее, и я почувствовала, как внутри разгорается огонь. — Мерил, — выдохнул он мне в губы. — Я хочу тебя. Так сильно, что у меня… Но я боюсь, что если я сорвусь...

— Не сорвешься, — перебила я. — Ты слышишь меня? Не сорвешься. Потому что я рядом. Потому что я люблю тебя. Потому что мы связаны.Я взяла его руку и прижала к своей метке. Она вспыхнула ярче, и я увидела, как его глаза загорелись золотом. Дракон снова рвался наружу.

— Чувствуешь? — прошептала я. — Метка защищает нас. Она не даст мне причинить тебе боль. И тебе — мне. Это не просто символ.

Он целовал меня. Его губы скользили по моим губам, по щекам, по векам, спускаясь к шее, к ключицам, к метке. Когда он коснулся её губами, я застонала от наслаждения, которое разлилось по всему телу, концентрируясь где-то внизу живота, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Я чувствую твое сердце. Оно бьется в унисон с моим. Я чувствую твои мысли. Ты хочешь, чтобы я не останавливался. Ты боишься, что я передумаю. Я не передумаю, Мерил. Я не могу.

— Тогда не останавливайся, — я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе.

Он раздевал меня медленно, почти благоговейно, и каждое движение отдавалось во мне дрожью. Пуговицы расстёгивались одна за другой, ткань скользила по коже, и я чувствовала, как его дыхание становится все тяжелее, как его руки, скользящие по моему телу, становятся все настойчивее.

— Ты прекрасна, — прошептал он, когда я осталась без одежды. — Я всегда знал это. Но сейчас... сейчас ты светишься. Метка, твои глаза, твоя кожа... Я потянулась к пуговицам его рубашки. — Теперь моя очередь.

Я расстегивала их медленно. Его грудь, его плечи, его живот — все было прекрасно. И метка на его груди, которая пульсировала в такт с моей, переливалась золотом, словно живая.— Ты тоже прекрасен, — сказала я, проводя пальцами по его коже.

Я стянула с него остатки одежды, и мы остались обнаженными — два тела, две души, две метки, которые тянулись друг к другу, словно магниты.— Мерил, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Я не могу контролировать это. Связь... она усиливает всё. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждую мысль.

— И не надо, — я притянула его к себе, чувствуя, как наши тела соприкасаются, как метки вспыхивают ярче, как мир сужается до одного единственного мгновения. Он вошел в меня медленно. Я чувствовала каждое его движение — не только физически, но и на каком-то другом уровне. Его удовольствие становилось моим удовольствием, его дыхание — моим дыханием.

— Боги, — выдохнул он, замирая.

Джон начал двигаться — медленно, глубоко, и каждое движение отдавалось в метках, которые пульсировали в такт. Я царапала его спину, кусала губы, чтобы не закричать, но он наклонялся и целовал меня, заглушая звуки.

— Не сдерживайся, — шептал он мне в губы. — Я хочу слышать тебя. Я хочу чувствовать тебя. Всю.

Он ускорился, и я потеряла контроль. Я кричала — громко, не стесняясь, не сдерживаясь, и он ловил каждый мой крик губами, отвечая рыком, который вибрировал где-то глубоко в его груди.

Внутри закручивается тугая пружина, мир сжимается до одной точки.

Мы кончили почти одновременно. Он зарычал, входя в меня полностью, прижимаясь ко мне всем телом. А потом тишина. Тяжелое дыхание, мокрые тела, дрожащие руки.

— Это было... — начала я, когда смогла говорить.— Невыносимо, — закончил он. — И прекрасно. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Связь... она усилила всё в сто раз.

— И у меня, — я провела пальцами по его груди, по метке, которая теперь светилась ровно, спокойно, будто насытилась. — Ты чувствуешь? Она успокоилась.— Чувствую, почаще бы её успокаивать — он взял мою руку, поцеловал кончики пальцев.

— Ага — я улыбнулась. Он перевернулся на спину, притягивая меня к себе. Я лежала на его груди, слушая, как бьется его сердце — ровно, спокойно, как у человека, который наконец-то обрел покой.

— Джон, — сказала я тихо.— М?— Никогда больше не смей отстраняться от меня. Понял? Никогда. Даже если тебе будет казаться, что ты опасен. Даже если ты будешь уверен, что я должна тебя бросить.

— Понял, — он поцеловал меня в макушку. — Прости. Я был дураком.— Был, — согласилась я. — Но ты мой дурак. И я тебя люблю. Даже когда ты пытаешься меня прогнать.

— Я больше не буду, — он сжал меня в объятиях. — Обещаю. Я не могу без тебя, Мерил. Я пробовал — эти дни были адом. Я не хочу повторять.— И не будешь, — я провела пальцем по его метке. — Потому что я рядом. Всегда. Что бы ни случилось.

— Драконье слово? — он улыбнулся.— Драконье слово, — я поцеловала его в уголок губ.

Он обнял меня крепче, и я почувствовала, как его дыхание выравнивается, как тело расслабляется, как сон наконец-то забирает его.— Завтра мы начнем искать Северуса, — сказал он уже сквозь дремоту.— Завтра, — согласилась я. — А сегодня…— Сегодня мы просто будем вместе, — закончил он.

Мерил

— Ты чего не спишь? — прошептала я, потягиваясь.— Думаю, — он провел рукой по моим волосам. — Нам нужно идти в участок.Я села, кутаясь в одеяло.

— Ты с ума сошел? Они нас арестуют! Тебя — за то, что освободил меня, меня — за кражу документов. Северус там всё подстроил, они нам не поверят.— Поверят, — он взял меня за руку. — Если мы не придем, они точно решат, что мы виноваты. Если придем — у нас есть шанс.

— А если нет? — я чувствовала, как страх сжимает горло. — Джон, я не доверяю им. Я не доверяю никому, кроме тебя.— Этого достаточно, — он поцеловал меня в лоб. — Доверься мне. Пожалуйста.

Я смотрела на него и понимала — он прав. Если мы будем скрываться, мы навсегда останемся беглецами. А если пойдем... может быть, сможем все исправить.— Хорошо, — выдохнула я. — Но если они попытаются нас посадить, я сбегу. И ты со мной.— Договорились, — он усмехнулся. — Одевайся. Выходим через час.

Участок выглядел так, будто здесь прошел ураган. Стены в трещинах, двери выбиты, мебель разнесена в щепки. Мое сердце колотилось где-то в горле, когда мы переступали порог.

— Это ты сделал, — прошептала я Джону.— Я, — он сжал мою руку. — Но я был под ядом. Я не контролировал себя.— Они поверят?— Должны.

Из коридора выбежали стражники. Увидев нас, они замерли, а потом схватились за оружие.— Генерал Лоу! — крикнул один. — Вы арестованы!— Я знаю, — Джон поднял руки. — Я не сопротивляюсь.

— И она тоже, — стражник кивнул на меня.— Не сопротивляйся, Мерил, — Джон посмотрел на меня. — Пожалуйста. Доверься мне.

Я хотела возразить, хотела вырваться, но увидела его глаза — спокойные, уверенные. И поняла — он знает, что делает.— Ладно, — я подняла руки. — Делайте свою работу.