— Да, Сьюзи. И даме принесите то же самое. И побольше.Девушка метнула на меня быстрый взгляд, оценивающий, чуть ревнивый, и умчалась.

— Сьюзи? — я усмехнулась. — Ты даже имена официанток знаешь. Какой заботливый.— Я знаю имена всех, кто может быть полезен, — ответил он спокойно. — Или опасен. Сьюзи из первой категории.— А я из какой?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.— Ты из категории «пока не решил».— Ого, — я откинулась на спинку стула. — Честно. Ценю.

Принесли завтрак. Две тарелки, на которых горой лежали яйца, бекон, сосиски, жареные грибы, тосты с маслом и какой-то овощ, которого я не узнала. Рядом поставили корзинку с булочками, кувшин с соком и большой кофейник.

Я смотрела на это великолепие и чувствовала, как во рту собирается слюна.— Ешь, — кивнул Джон. — Не стесняйся. Разговор подождет.Я не заставила себя упрашивать. Схватила вилку и набросилась на еду так, будто не ела неделю.

Джон ел медленно, аккуратно, с каким-то аристократическим изяществом. Отрезал кусочек бекона, макал в яйцо, отправлял в рот. Жевал. Запивал кофе. Смотрел на меня.Я чувствовала его взгляд, даже когда утыкалась в тарелку. От этого взгляда у меня внутри завязывались узлы, те самые, что и вчера вечером, в баре. Только теперь к ним примешивалось чертово притяжение, которое не исчезло даже после того, как он меня арестовал.

— Вкусно? — спросил он, когда я прикончила половину тарелки и перевела дух.— Мог бы и сам догадаться, — я отпила кофе. — Спрашивать, когда у меня рот набит, невежливо.— Я вообще невежливый, — он отставил чашку. — Привыкай.

— Опять «привыкай». — Я отломила кусочек булочки, отправила в рот. — Ты любишь это слово, да? Привыкай. Привыкай к тому, что ты в тюрьме. Привыкай к тому, что работаешь на меня. Привыкай к тому, что я невежливый. А может, я не хочу привыкать?

— Захочешь.— Знаешь, — я наклонилась вперед, опираясь локтями на стол, — ты действуешь мне на нервы.— Взаимно, — он усмехнулся. — Я вообще-то спать хотел сегодня, а не разбираться с шантажисткой, которая решила, что сможет охмурить дракона.

— Решила? — я рассмеялась. — Джон, милый, я тебя уже охмурила. Вопрос только в том, признаешься ты себе в этом или нет.— Это мы уже проходили, — он отодвинул тарелку. — Давай ближе к делу.

— А я не хочу к делу, — я откинулась на спинку стула и положила руку на стол. Совсем рядом с его рукой. — Я хочу поговорить. Ты мне не рассказывал, откуда у дракона такая должность. Генерал-полицеймейстер, это же не просто так, да? У вас там, в Совете, свои расклады? А я теперь тоже на страже закона? А форму дадут?

— Мои расклады тебя не касаются. Отвечаю на другие вопросы. Нет и нет. — Касаются, если я на тебя работаю. Я должна знать, с кем имею дело. Мало ли, вдруг ты какой-нибудь изгой, которого сослали сюда за провинности? Я не хочу работать с неудачником.

Его глаза сузились. Вертикальные зрачки на секунду стали заметнее.— Я не неудачник, Мерил.— А кто?Он молчал. Я ждала. Тишина затягивалась, но я не отводила взгляда. Я хотела узнать его.

— Я служил в столице, — сказал он наконец. — Возглавлял отдел по борьбе с контрабандой артефактов. Работал хорошо. Настолько хорошо, что задел интересы некоторых людей.

— И тебя сослали?— Перевели, — поправил он. — Сказали, что здесь я нужнее. Что здесь настоящая работа. А на самом деле просто убрали с дороги, чтобы не мешал.— И ты согласился?— А у меня был выбор?

Я посмотрела на него по-новому. Оказывается, мы были похожи. Оба оказались здесь не по своей воле. Оба умели приспосабливаться.

— Значит, мы оба заложники обстоятельств, — сказала я. — Только ты по другую сторону закона.— Я по ту сторону, которая платит жалованье, — усмехнулся он. — И кормит завтраками.

— Ладно, — я допила кофе. — Рассказывай про мое задание.— Ладно, это уже подождет до квартиры — Он вздохнул, устало потирая виски.

— Может в твоем кабинете? Или опять в номере над баром?Он чуть заметно дернулся. Я заметила.— О, так тебе тоже неловко? — я подалась вперед. — Из-за вчерашнего? Из-за того, что между нами было до того, как ты надел на меня наручники?

— Между нами ничего не было, — отрезал он.— Было, — я покачала головой. — И ты это знаешь. Искра была. Ты просто использовал ее, чтобы меня поймать. Но это не значит, что ее не существовало.

Он сжал челюсть. Я видела, как напряглись мышцы на его лице.— Мерил, прекрати.— Что прекратить? Говорить правду? — я положила руку на стол, почти касаясь его пальцев. — Ты чувствуешь это. Я чувствую это. Мы оба взрослые люди. Зачем делать вид, что ничего не было?

— Затем, — он резко поднялся, — что это ничего не меняет. Ты, мой человек. Я, твой куратор. Все.— А если я не хочу, чтобы все?

Он замер. Смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах бушевала буря.— Ты не знаешь, чего хочешь, — сказал он тихо. — Ты просто привыкла манипулировать. Привыкла получать свое через постель. Но со мной этот номер не пройдет.

— А если я не манипулирую? Если я просто... хочу?— Тогда тебе повезло, что я умею говорить «нет», — он сел обратно. — Не все способны на такое. Будь осторожнее… Доедай. Нам еще квартиру смотреть.

Я усмехнулась, но спорить не стала. Достаточно на сегодня. Я и так узнала много интересного. Например, что он не такой уж холодный. Что под этой ледяной коркой бурлит лава. И что мои прикосновения действуют на него так же, как и на меня его.Просто он умеет держать себя в руках. Но надолго ли?

Дом, к которому Джон меня привел, оказался старым, но крепким, из серого камня, с высокими окнами и чугунными решетками на первых этажах. Район производил впечатление респектабельности, не трущобы, но и не центр, где селятся богачи. Улица была тихой, вымощенной гладким булыжником, вдоль тротуаров росли чахлые деревца, а на углу работала пекарня, из которой тянуло свежим хлебом.

— Третий этаж, — Джон открыл тяжелую дубовую дверь подъезда ключом и пропустил меня вперед. — Лифта нет, придется топать ножками.— Пешком так пешком, — я начала подниматься по лестнице, стараясь не думать о том, как гудят ноги после бессонной ночи в камере. — Хотя мог бы и донести. Рыцарь из тебя никакой.

— Я не рыцарь, — раздалось сзади. — Я следователь. Не позирую, а просто делаю свою работу. — И давно ты тут живешь? — спросила я, останавливаясь на втором этаже перевести дух.

— Месяц, — он прошел мимо меня, даже не запыхавшись. — Поднимайся давай, не останавливайся.— Легко тебе говорить, — проворчала я, но послушалась. — У тебя ноги длинные и выносливость драконья. А я всю ночь в камере просидела на досках.

— Тренируйся, — отрезал он. — Работа предстоит активная.Третий этаж встретил нас тремя дверями. Джон уверенно направился к крайней слева, достал ключи и открыл замок.

— Заходи. Это теперь твое.Я перешагнула порог и оказалась в маленькой прихожей с вешалкой для одежды и зеркалом. Справа виднелась дверь в комнату, слева, в кухню, а в конце коридора, еще одна, видимо, в ванную и спальню.

— Не Люкс в столичном отеле, но жить можно, — прокомментировала я, проходя в гостиную.Комната оказалась небольшой, но светлой. Высокое окно выходило во двор, у стены стоял диван, обтянутый темно-зеленым бархатом, пара кресел, журнальный столик и старый комод. На подоконнике, горшок с засохшей геранью. Мебель явно не новая, но чистая, без следов чужой жизни.

— Здесь есть все необходимое, — Джон прошел к окну и дернул шнурок, поднимая жалюзи. Свет хлынул в комнату, высветив пылинки, танцующие в воздухе. — Постельное белье в шкафу, посуда на кухне.

Я опустилась на диван. Пружины жалобно скрипнули, но в целом сидеть было можно. Даже удобно.— Мило, — сказала я, оглядываясь. — Бедненько, но чистенько. А где ты живешь?

Он помолчал. Я подняла на него глаза и заметила, как на его лице мелькнуло что-то странное. Удовольствие? Смущение? Не поймешь.— В соседней квартире, — ответил он спокойно.

Я замерла.— В смысле, в соседней?