— Ладно, — сдался он. — Но ты будешь сидеть в карете. И не выходить.— Пока вы не зачитаете ему обвинения?— Пока я сам не выйду и не скажу, что можно выходить. И если я скажу "сиди", ты будешь сидеть. Без разговоров.

— Договорились, — я скрестила пальцы за спиной. Он сделал вид, что не заметил.

Карета была тесной, насколько это вообще возможно, когда внутри сидит дракон в полной боевой готовности. Джон расположился напротив, положив руку на меч, и смотрел в окно на проплывающие мимо ночные улицы. Я сидела рядом с ним, он настоял, чтобы я была ближе, "на случай опасности", хотя мы оба знали, что опасности пока нет.

— Джон, — сказала я, когда мы выехали за город. В карете было темно, только редкие фонари освещали салон на поворотах.— М?— Ты нервничаешь?

Он повернулся ко мне. В полумраке его глаза казались чёрными, но я знала, стоит им вспыхнуть золотом, и темнота рассеется.— Нервничаю, — признался он. — Слишком гладко всё идёт. Слишком легко. Слишком...

— Правильно?— Да. — Он провёл рукой по лицу. — Я ждал этого момента полгода. Собирал улики, следил, ждал. А теперь, когда всё готово... не верится, что он просто так сдастся.

— А если не сдастся?— Тогда будет сложнее.Я подвинулась ближе, прижалась плечом к его плечу.

— Ты справишься. Ты же дракон.Он усмехнулся, обнял меня за плечи, притягивая к себе.— Дракон, который боится, что всё пойдёт не по плану.

— С тобой никогда не идёт по плану, — я улыбнулась в темноте. — Привыкай.— Уже привык, — он поцеловал меня в висок.

Мы ехали дальше. Карета покачивалась на ухабах, колёса стучали по булыжникам, где-то вдалеке выла собака. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание, и страх отступал. С ним я была готова на всё.

— Мерил, — сказал он вдруг. Когда это всё закончится... что ты будешь делать?Я подняла голову, посмотрела на него.— В каком смысле?

— Ну, графа посадят. Дело закроют. Ты получишь свободу, новые документы... Что дальше?Я задумалась. Раньше я знала ответ, сбежать, залечь на дно, найти новую жертву. Но сейчас... сейчас всё было иначе.

— Не знаю, — честно ответила я. — Может, открою швейную мастерскую. Как мечтала в детстве.— Швейную мастерскую? — в его голосе послышалось удивление.— А что? Я хорошо шью. И платья разбираюсь. И ткани. Это не самая глупая идея.

— Не самая, — согласился он. — А где?— Где-нибудь здесь. В городе. Чтобы... ну, чтобы недалеко от тебя.Он промолчал, но я почувствовала, как сжал моё плечо чуть сильнее.

— Я бы хотел, чтобы ты была рядом, — сказал он тихо. — Как…— Как кто?Он повернулся ко мне. В темноте кареты его глаза горели золотом, дракон просыпался.

— Как ты сама захочешь, — сказал он. — Я не буду тебя заставлять. Ни к чему. Но я бы хотел, чтобы ты была рядом. Просто рядом.Я прижалась к нему, уткнулась носом в его шею.

— Я никуда не уйду, — прошептала я. — Если ты, конечно, не запрёшь меня в камере снова. И не сбежишь.— Не запру. — Он поцеловал меня в макушку. — Обещаю.— Драконье слово?— Драконье слово.

Карета остановилась. За окнами показался особняк графа де Вейла — серые стены, запертые ворота, приспущенные шторы. Как будто сам дом знал, что хозяина ждёт.Джон напрягся, его рука на моём плече сжалась.— Всё, — сказал он. — Приехали. Сиди здесь. И не выходи.

— Я помню.Он поцеловал меня, коротко, крепко, собственнически. Вышел из кареты, и я осталась одна. В темноте, с бьющимся сердцем…

Джон и его люди вышли из карет. Я отодвинула шторку, чтобы видеть.Он подошёл к воротам, постучал. Дворецкий открыл, увидел форму, попытался захлопнуть, но Джон уже просунул руку и распахнул створки. Сила драконья, не сравнить с человеческой.

— Именем закона, — сказал он громко, так, чтобы слышали все. — Граф де Вейл, вы арестованы.

Внутри особняка поднялась суета. Где-то закричала горничная, послышался топот ног, звон посуды. Джон и его люди двинулись вглубь, и я, забыв про обещание, выскочила из кареты и побежала следом. Ну не могла я сидеть там, когда решалось всё! Да, я дура, и что?

В холле было пусто. Джон уже поднимался по лестнице, когда наверху появился граф. В халате, непричёсанный, явно разбуженный среди ночи. Увидев законников, он замер.— Что это значит? — спросил он ледяным тоном. — Вы врываетесь в мой дом без ордера?

— Ордер есть, — Джон поднял бумагу. — Граф де Вейл, вы обвиняетесь в приобретении краденых реликвий, в организации нападения на гражданку Мерил Стотон, в найме преступников с целью похищения и убийства, а также в производстве и распространении запрещённого артефакта «Кровавый янтарь».

Граф побледнел. Я видела, как дрогнули его губы, как расширились глаза. Но он быстро взял себя в руки, аристократическая выдержка не подвела.

— Это абсурд, — сказал он. — Я понятия не имею, о чём вы говорите. Краденые реликвии? Я коллекционер, я покупаю вещи на аукционах. Если среди них оказалось что-то краденое, это не моя вина.

— А наёмники? — Джон шагнул ближе. — Грегор, которого вы наняли? Письмо с вашей подписью и печатью?Граф побледнел ещё сильнее. Руки его дрожали, но голос оставался ровным.

— Это... это подделка. Кто-то подделал мою подпись. У меня много врагов, вы же знаете.— Мы проверим, — Джон кивнул, и двое стражников двинулись к графу. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Вы не смеете! — граф попятился, наткнулся на стену. — Я член Королевского совета! У меня иммунитет!— Иммунитет не распространяется на производство Кровавого янтаря, — холодно сказал Джон. — В вашем поместье есть лаборатория. Мы её найдём.

— Нет у меня никакой лаборатории! — граф почти кричал, голос его сорвался на фальцет. — Это всё ложь! Кто-то меня подставляет! Вы меня подставляете!

Стражники схватили его за руки, надели наручники. Граф дёрнулся, но куда ему против двоих здоровых мужиков. Его лицо исказилось, от страха, от ярости, от унижения.

— Вы глупцы, — прошипел он, глядя на Джона. — Вы понятия не имеете, во что ввязались. Меня подставили. Кто-то из вас самих! Или вы просто ищете козла отпущения, чтобы закрыть дело!

Джон не ответил. Он повернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то странное, не торжество, не удовлетворение, а... сомнение. Тонкое, едва заметное, но оно было.— Уведите, — сказал он тихо.

Графа повели вниз. Проходя мимо меня, он остановился, посмотрел долгим взглядом.— Вы тоже в этом участвуете, леди Элеонора? — спросил он. — Или мне называть вас Мерил?

— Можете называть как хотите, — ответила я. — Это ничего не изменит.— Уведите! — повторил Джон, и стражники потащили графа к выходу.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закрадывается тревога. Слишком уверен он был. Слишком спокоен для человека, которого только что арестовали по десятку обвинений. Или он хороший актёр, или...

— Джон, — позвала я тихо.Он подошёл, взял меня за руку.— Всё закончено, — сказал он. — Его посадят.

— Ты уверен?— У нас есть письмо, показания, документы из его кабинета. Этого достаточно.— Он говорил, что его подставили.

— Все так говорят, — Джон вздохнул. — Это стандартная защита. "Меня подставили, я не виноват, ищите настоящего преступника".Я хотела возразить, но он притянул меня к себе и поцеловал. Коротко, крепко, так, что все сомнения исчезли. Или почти исчезли.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Теперь всё будет хорошо.Я кивнула, прижалась к нему и постаралась поверить. Потому что очень хотелось, чтобы это было правдой. Потому что если графа действительно подставили, то кто-то другой всё ещё на свободе. Кто-то, кто знал о Кровавом янтаре, о наёмниках, о нас. И ждал своего часа.

— Поехали домой, — сказал Джон, уводя меня к карете. — Всё, что могли, мы сделали.

Карета покачивалась на ухабах, и я сидела, прижавшись к Джону, чувствуя, как его рука сжимает мою талию. Он был здесь, рядом, теплый, живой, но я чувствовала, что его мысли где-то далеко. В особняке графа. В словах, которые тот бросил нам вслед.