— Джон, — позвала я тихо. Он повернулся ко мне, но взгляд оставался рассеянным.— Ты думаешь о том, что он сказал?

Он помолчал. Потом вздохнул, провел рукой по лицу.— Думаю, — признался он. — Не нравится мне это. Слишком гладко. Слишком... легко.— Ты уже говорил.

— Потому что это правда, — он посмотрел на меня. В полумраке кареты его глаза казались темными, почти черными. — Мерил, ты видела его лицо. Когда мы зачитали обвинения. Он был напуган, но не так, как должен быть напуган человек, которого поймали с поличным. Он был напуган... чем-то другим.

— Думаешь, он говорит правду? Что его подставили?— Не знаю, — Джон откинулся на спинку сиденья. — Но я не могу отделаться от ощущения, что мы что-то упустили. Что-то важное.

Я придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.— Мы найдем, — сказала я уверенно. — Если там что-то есть, мы найдем.— Откуда такая уверенность?

— Потому что я в тебя верю, — я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты — самый упрямый, самый дотошный, самый невыносимый дракон из всех, кого я знаю. Если кто-то и сможет докопаться до правды, то это ты.

Он усмехнулся, и в его глазах на миг мелькнуло что-то теплое.— Самый невыносимый?— Абсолютно, — я поцеловала его в уголок губ. — Но я все равно тебя люблю.

Он притянул меня ближе, поцеловал в ответ, мягко, почти невесомо, но я чувствовала, сколько в этом поцелуе благодарности. И страха. Он боялся. Не графа, не за себя, за меня. За то, что случилось прошлой ночью. За то, что могло случиться в будущем.

— Джон, — прошептала я, когда он отстранился. — Я в порядке. Со мной все в порядке.— Знаю, — он коснулся моего лица, провел пальцем по скуле. — Но если бы я не успел...тогда. — Ты успел, — перебила я. — Если бы у бабушки был пенис, она была бы дедушкой. И ты всегда успеваешь.

— Не всегда, — он отвел взгляд, посмеявшись. — В прошлый раз... с моим братом…Я замолчала. Потому что не знала, что сказать. Потому что его боль была старой и глубокой, и словами ее не залечить.

— То было другое, — сказала я наконец. — Ты не виноват. И здесь ты не виноват. Ни в чем.Он не ответил. Просто обнял меня крепче и уткнулся лицом в мои волосы.

Мы ехали в тишине, и я чувствовала, как его сердце бьется у моей щеки. Ровно, спокойно, как у человека, который наконец-то может выдохнуть. Или как у того, кто переводит дыхание перед новым боем.

Дома мы почти не разговаривали. Джон прошел в комнату, сбросил мундир и сел на край кровати, глядя в одну точку. Я стояла в дверях и смотрела на него.— Иди сюда, — сказал он, не оборачиваясь.Я подошла, села рядом. Он взял меня за руку, переплел пальцы.

— Ты устал, — сказала я.— Да.— Ложись спать.— Не могу. Мысли не отпускают.

Я знала это чувство. Когда в голове крутится одна и та же мысль, не давая покоя, не давая забыться.— Тогда не спи, — я придвинулась ближе, провела рукой по его груди. — Я могу помочь тебе отвлечься.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, желание, тепло, но тут же погасло.— Мерил, не сейчас.— Почему?

— Потому что... — он замолчал, отвел взгляд. — Потому что я не могу. Слишком много всего.Я отдернула руку, словно обожглась. Обида кольнула где-то в груди, но я тут же приказала себе успокоиться. Он устал. Он напуган. Он имеет право.

— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — Я тогда пойду, приготовлю что-нибудь.— Мерил…— Правда, все нормально, — я улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой. — Тебе нужно отдохнуть.

Я вышла на кухню и принялась заваривать чай. Руки дрожали. От того, что он отодвинул меня. Впервые за все время. После всего, что было, после ночи на складе, после ареста графа... — Глупая, — прошептала я себе. — Он устал. Не выдумывай.

Но в голову лезли мысли. А что, если для него это было только игрой? Только способом снять напряжение? А теперь, когда дело почти закончено…— Мерил, — голос Джона раздался за спиной, и я вздрогнула. — Ты плачешь?— Нет, — я быстро вытерла глаза, хотя не помнила, когда успела заплакать. — Это пар от чая.

— Врешь, — он подошел, развернул меня к себе. — Ты плачешь. Из-за меня?— Я не плачу, — упрямо повторила я. — И не из-за тебя.— Мерил, — он взял мое лицо в ладони, заставил посмотреть на него. — Прости. Я... я не хотел тебя обидеть.

— Ты не обидел, — я попыталась отвернуться, но он держал крепко. — Я все понимаю. Ты устал, ты переживаешь, ты…— Я боюсь, — перебил он.

Я замолчала.— Я боюсь, — повторил он тихо. — Прошло уже пол года. Сколько ещё должно пройти, сколько драконов пострадает от этой дряни? — Джон...

— Я не смогу с этим смириться, — его голос дрожал. — Ты понимаешь? Не могу. И когда ты сбежала, когда пошла к этим бандитам, я чуть не сошел с ума. А теперь я боюсь, что если не найду того, кто за всем этим стоит, он снова придет за тобой. И я не успею.

— Тогда я справлюсь сама.Он усмехнулся горько.— Ты сбежала из камеры, пришла к бандитам и чуть не погибла. Это ты называешь "справлюсь"?

— Я открыла замок шпилькой! — возмутилась я. — И я отвлекла их, пока ты пришел. Так что да, справилась.— Мерил…— И вообще, — я уперла руки в бока, — если ты сейчас начнешь меня воспитывать, я напомню тебе, что это ты запер меня в камере. Как в первую ночь. Как преступницу.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то. Стыд?— Ты права, — сказал он тихо. — Я не должен был. Я поступил как…— Как идиот? — подсказала я.— Как идиот, — согласился он. — Но я испугался. Я всегда контролирую все вокруг, а тут...

— А тут ты понял, что не можешь контролировать меня, — закончила я. — И это тебя бесит.— Не бесит. Пугает.Мы смотрели друг на друга. В его глазах я видела так много, страх, желание защитить.

— Джон, — сказала я медленно. — Я не твоя собственность. Я не вещь, которую можно запереть, чтобы "уберечь". Я — человек. Я делаю ошибки, я рискую, я иногда поступаю глупо. Но это мой выбор. И если ты не можешь с этим смириться…— Могу, — перебил он.

Он посмотрел на меня. Долгим, тяжелым взглядом. А потом его руки сомкнулись на моей талии, притягивая к себе, и я почувствовала, как он дрожит от напряжения. — Мерил, — прошептал он. — Ты сведёшь меня с ума.— Знаю, — я провела руками по его груди, расстегивая пуговицы рубашки. — И я хочу, чтобы ты это помнил.

Я толкнула его к стене. Он не сопротивлялся, позволил, и в его глазах загорелось то самое пламя.— Ты думаешь, что можешь мной командовать? — я наклонилась к его уху, провела языком по мочке.

— Я... — выдохнул он.— А я думаю иначе, — я сжала его плечи, впиваясь пальцами в кожу. — Я — та, кто выбрал тебя. Не ты меня. Я. И если ты снова попытаешься запереть меня, я уйду. Навсегда. Понял?— Понял, — его голос сел до хрипоты.

— И я не позволю тебе отстраняться, когда тебе страшно, — я смотрела ему в глаза, чувствуя, как его руки сжимают мои бедра. — Если тебе страшно — скажи. Если хочешь защитить — защищай, но не закрывайся.

— Знаю, — он притянул меня ближе. — Ты самая сильная женщина, которую я встречал.— Тогда докажи, что ты достоин такой женщины, — прошептала я ему в губы.

Он поцеловал меня. Жадно, отчаянно, теряя контроль. Но я не позволила ему взять верх, отстранилась, заставляя смотреть на себя.— Сегодня я командую, — сказала я, глядя в его горящие золотом глаза. — И ты будешь делать то, что я скажу.

— Мерил…— Ты хочешь меня?— Больше жизни.

Он смотрел на меня, и я видела, как в нем борется желание подчиниться и привычка командовать. Но я не отступала. Я ждала.— Хорошо, — выдохнул он. — Командуй.Я улыбнулась. Медленно, хищно, как кошка, которая наконец-то поймала свою добычу.

— Разденься, — приказала я.Он не стал спорить. Рубашка полетела на пол, следом, штаны. Я смотрела, как под тканью угадываются мышцы, как вздымается его грудь, как горят его глаза. Он был прекрасен. Мой дракон.

— На кровать, — я кивнула на постель. — Мерил…— На. Кровать.

Он лег. Я медленно сняла с себя платье, позволяя ему смотреть, наслаждаясь тем, как его дыхание становится все тяжелее, как сжимаются кулаки на простынях.— Не двигаться, — приказала я, подходя к кровати.