— И что это значит? — прошептала я.— Это значит, — Джон подошёл ближе, — что граф либо хочет, чтобы мы пришли. Либо хочет, чтобы мы прекратили расследование. Но текст составлен так, что в любом случае она умрёт. Значит, либо мы должны поймать его сегодня, либо...

— Либо что?— Либо это вообще не граф, — закончил Северус. — Либо его подставляют. Кто-то, кто хочет, чтобы мы думали на него.

Я смотрела на них двоих и чувствовала, как внутри закипает бешенство.— Мне плевать, кто это, — сказала я жёстко. — Я пойду туда сегодня ночью. Одна. И вы не остановите меня.— Мерил, — Джон шагнул ко мне. — Мы что-нибудь придумаем. Вместе.

— Вместе? — я усмехнулась. — Ты читал письмо? Если ты придёшь — она умрёт.— Я не пущу тебя одну.— А кто тебя спрашивает?

Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами звенел от напряжения. Северус смотрел на нас с каким-то странным выражением, смесь сочувствия и безнадёжности.

Я смотрела на них двоих и чувствовала, как внутри закипает лава. Холодный расчет Джона, его вечное "надо действовать по плану", сейчас это звучало как приговор. Приговор Бригитте. Ведь плана у нас нет, значит действовать он не будет.

— У нас нет времени на планы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Её убьют сегодня ночью. Ты понимаешь это?— Я понимаю, что если мы ворвёмся туда без подготовки, нас убьют тоже, — Джон говорил спокойно, но я видела, как напряжены его плечи. — И её тогда точно не спасти.

— А если я пойду одна? Если они увидят, что я выполнила условия?— Они увидят, что ты пришла одна, возьмут тебя, а Бригитту всё равно убьют, — Северус встрял со своим эльфийским здравомыслием. — Такие люди не оставляют свидетелей.

— Откуда ты знаешь? — огрызнулась я. — Ты вообще своего отца покрываешь?Северус побледнел, но сдержался.— Я пытаюсь тебя спасти, дура.

— Мне не нужно спасение! Мне нужно, чтобы моя подруга осталась жива!Я рванула к двери, но Джон оказался быстрее. Перехватил за талию, развернул, прижал к себе.— Мерил, не надо, — его голос звучал глухо, почти умоляюще. — Мы найдём способ. Вместе.

— Вместе? — я вырывалась, но он держал крепко. — Ты сказал, что если ты пойдёшь, её убьют! Какой ещё способ?!— Северус пойдёт с нами, мои люди. А мы будем рядом.— А если не сработает? Если они, как запахнет жаренным, сразу убьют её?

— Тогда я войду и вытащу всех. — А если не успеешь?Он молчал. Я смотрела в его глаза и видела там ту же боль, что и у меня. Но ещё, упрямство. Драконью решимость идти до конца.

— Отпусти меня, — сказала я тихо.— Нет.— Джон, отпусти, или я...

— Что? — он прищурился. — Укусишь?В другой ситуации я бы рассмеялась. Но сейчас было не до смеха.

— Если ты меня не отпустишь, я никогда тебе этого не прощу, — прошептала я. — Если Бригитта умрёт из-за того, что мы сидели и строили планы, пока её пытают, я не смогу смотреть на тебя.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то страшное.— Мерил, не надо…— Отпусти.

Он не отпустил. Вместо этого подхватил меня на руки и понёс куда-то в глубь участка. Я брыкалась, кричала, царапалась, бесполезно. Драконья хватка была стальной.— Северус, помоги! — заорала я.

Северус только покачал головой и отвернулся.— Прости, Мерил. Он прав.— Предатель! — закричала я, когда Джон пронёс меня мимо кабинетов, мимо лестницы, вниз, туда, где я была в самую первую ночь. — Ты не смеешь! Джон, не смей!

Он открыл дверь одной из камер, не той вонючей, в которой я сидела, а чистой, даже с кроватью и стулом. Поставил меня на пол, но руки не отпустил.

— Послушай меня, — сказал он, глядя в глаза. — Я люблю тебя. Я не дам тебе умереть. Если придётся выбирать между тобой и Бригиттой, я выберу тебя. Всегда. И если ты меня ненавидишь за это, ненавидь. Но живой.

Он вышел за дверь. Щёлкнул замок.Я стояла посреди камеры и смотрела на эту проклятую дверь. Любит. Выберет меня. А Бригитта пусть умирает? Из-за меня? — Нет, — прошептала я. — Нет, чёрт возьми.

Я подошла к двери, дёрнула, заперто, естественно. Металл, крепкий, надёжный. Тюремный замок. Для таких, как я.Но я была не просто "такая, как я". Я была Мерил, королева шантажа, воровка, которая умела открывать любые замки с пяти лет.

Я огляделась. Камера была пустой, ни крючка, ни проволоки. Только кровать, стул да я сама.

Я выдернула из волос шпильку. Тонкую, металлическую, с острым концом. Бригитта когда-то научила меня, что даже в самой безвыходной ситуации надо иметь при себе хотя бы одну шпильку, как жаль, что в ту ночь у меня её небыло. "Никогда не знаешь, когда придётся открывать замок голыми руками".

Я вставила шпильку в замочную скважину. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Щелчок. Ещё один. Поворот… Так, ещё раз.

Джон

Я стоял посреди кабинета и смотрел в щель между тяжёлыми занавесками. Уличный фонарь едва пробивался сквозь стекло, рисуя на паркете тонкую дрожащую полосу. Свет дрожал так же, как мои пальцы.

Правильно. Я поступил правильно.

Если бы отпустил её сейчас, она бы уже бежала по ночным улицам в сторону опасности, одна, безоружная, что мне ещё оставалось делать? Ничего они не сделают её подруге, тогда у них пропадёт рычаг давления на нас.

Поступать правильно, не значит — поступать хорошо. И уж точно не значит, без боли.

Её крик всё ещё стоял в ушах. «Джон, не смей». А я посмел. Потому, что видел дальше. Потому что знал: граф не оставит живых свидетелей. Ни Бригитту. Ни Мерил. Ни меня, если я полезу следом, как мальчишка.

Я люблю тебя, сказал я ей в лицо. А потом запер.

Какая же это любовь, если первая же настоящая проверка заканчивается стальной дверью и щелчком замка?

Северус ушёл уже минут двадцать назад. Молча кивнул на прощание, коротко, без осуждения и без поддержки. Просто «ты сам выбрал». И прав. Он всегда прав, этот белобрысый ублюдок с эльфийской кровью и отцовским взглядом. Но сейчас его правота жгла хуже раскалённого железа.

Я потянулся к ящику, достал то самое письмо. Развернул в который раз. Буквы уже не плыли, въелись в сетчатку. Что я пытаюсь там увидеть? Уселся в кресло.

«…Если приведёшь дракона, она умрёт. Если не придёшь, она умрёт…»

Классическая ловушка с двумя проигрышными концами. Невыполнимое условие. Заведомо ведущая к жертве. Либо она, либо Бригитта, либо обе. А может, и я в придачу, просто для ровного счёта.

Пальцы сжали бумагу так, что края порвались. Она не пойдёт одна. Она не должна пойти одна. Я запретил. Я запер. Я… Идиот.

Наивный, самодовольный, драконий идиот. Я встал так резко, что кресло отъехало и стукнулось о стену. Звук показался оглушительным в этой мёртвой тишине.

Надо идти. Открыть дверь. Сесть перед ней на корточки. Взять её холодные пальцы в свои ладони и сказать:«Прости. Я трус. Я боюсь тебя потерять больше, чем Бригитту. И больше, чем собственную совесть. Идём вместе. Придумаем что-нибудь по дороге».

Да. Именно так. Я уже шагнул к двери, когда в голове словно молния ударила. Сердце ухнуло вниз, будто провалилось сквозь пол.

Я вылетел из кабинета. Коридор, пуст. Лестница вниз, гулко отдаётся каждый шаг. Поворот. Ещё поворот. Последний пролёт.

Дверь камеры открыта настеж. Ни звука, ни дыхания. Ни шороха ткани.Я шагнул внутрь, естественно внутри пусто.

Только кровать чуть сдвинута с места. На полу, одна-единственная шпилька. Тонкая, металлическая, чуть загнутая на конце.

Она сделала это. Сделала за те жалкие минуты, пока я сидел наверху и жевал собственную правоту. Мерил ушла.

Грудь сдавило так, что воздуха не хватило на один вдох. Я развернулся, оружейная по пути. Меч, мой, с долом в виде чешуи, тот, что режет даже драконью шкуру. На пояс, кинжал. Ещё один, за голенище. Нужно действовать быстро…

Я вылетел пулей. Дежурный вскинул голову:

— Господин генерал?..— Ключи от конюшни. Живо.Он бросил связку, даже не спрашивая.

Через три минуты я уже скакал по ночному городу. Копыта выбивали искры из брусчатки. Ветер хлестал по лицу, я должен успеть.