Золото не пахнет. Странно, правда? Все эти сопливые поэты вечно пишут о благоухании роз или о терпком аромате любви. Чепуха. Любовь пахнет потом, страхом и дешевыми мужскими духами, которые мужчины дарят любовницам, чтобы жены не унюхали. А золото… золото не пахнет.

Я пересчитала монеты в третий раз. Двадцать пять. Ровно столько, сколько обещал этот старый похотливый баран. Лорд Эшли, член Королевского совета, отец четверых детей и тайный любитель связывать дам подвязками от чулок. Кто бы мог это знать? Ах да, я. Потому, что это моя работа.

— Мерил, дорогая… — Его потная ладонь снова накрыла мою руку. Я едва удержалась, чтобы не отдернуть ее, как от крысы. — Ты уверена? Мы могли бы… ну, знаешь, отметить сделку по-настоящему.

Я подняла на него глаза. Самые невинные, самые хлопающие ресницами глаза, какие только можно вообразить. Лорд Эшли сглотнул. У него кадык дергался, когда он волновался. Сейчас дергался так, будто пытался выстукивать азбуку Морзе.

— Лорд Эшли, — промурлыкала я, аккуратно высвобождая руку и забирая кошель с монетами. — Мы же договаривались. Три встречи, один компрометирующий рисунок, одна милая маленькая записка вашей супруге… и вот результат. — Я подбросила кошель на ладони. Золото звякнуло согласно. — Вы получили свою репутацию обратно. Я получила гонорар. Все счастливы.

— Но я мог бы сделать тебя счастливее, — он подался вперед, от него разило какой-то настойкой. Фу.

— Дорогой мой, — я похлопала его по пухлой щеке. Чуть сильнее, чем следовало. — Золотые монеты пахнут лучше, чем ваша туалетная вода. Честное слово.

Он обиженно надул губы. Лорд Эшли вообще был похож на хомяка, которого перекормили зерном. Я поднялась, поправила юбку и шагнула к двери кареты, в которой мы сидели (встречаться в людных местах после шантажа, дурной тон).

— Мерил! — окликнул он, когда я уже взялась за ручку. — А если я заплачу? За… ну… за сам процесс?Я обернулась. Улыбнулась. Широко, искренне, как улыбаются любимой собаке, которая принесла тапки, но при этом нагадила в прихожей.

— Лорд Эшли, процесс вы уже оплатили. Своей глупостью. Всего доброго.Я выпрыгнула из кареты, даже не дав кучеру подать руку. Каблуки стукнули по брусчатке, и я зашагала прочь, сжимая в кармане двадцать пять монет свободы.

Почти десять вечера. Город только просыпался. Фонарщики зажигали масляные лампы, где-то играла музыка, из таверн доносился пьяный смех. Я любила этот час. Время, когда все маски снимаются, потому что темнота позволяет быть собой.

Мой путь лежал в «Рваный узел». Маленькая забегаловка в портовом районе, куда редко заглядывают приличные люди и куда слишком часто заглядывают те, кому есть что скрывать. Идеальное место для моей подруги Бригитты. Идеальное место для меня.

Бри встретила меня у стойки. Рыжая, веснушчатая, с руками, по локоть испачканными в тесте (днем она пекла пироги, к слову, отвратительные, но их никто не ел, потому что все приходили за другим товаром). Она глянула на мою довольную физиономию и понимающе хмыкнула.— Я смотрю, хомяк лысый раскошелился?

— Не называй его хомяком, — я плюхнулась на высокий табурет. — Хомяки — милые создания. Налей-ка мне чего-нибудь обжигающего. Горло промочить после общения с советником.

Бригитта плеснула мне местного пойла, от которого даже у драконов слезы наворачиваются. Я сделала глоток, поморщилась и довольно выдохнула.— Сколько? — спросила она, кивая на карман.— Двадцать пять. И он хотел «продолжения банкета».

— Фу-у-у. — Бригитта скривилась. — Предложил?— Ага. Я сказала, что его одеколон перебивает запах его денег. Кажется, он обиделся.

Мы рассмеялись. Бригитта была единственным человеком, с которым я могла быть собой. Не Мерил-простушкой, не Мерил-роковой-соблазнительницей, а просто Мерил, воровкой, шантажисткой и немного авантюристкой.

— Кстати, — Бри понизила голос и кивнула куда-то в угол зала. — Видишь того красавчика? В темном, у стены?

Я лениво повела взглядом. И… замерла.В углу, за столиком, который подруга обычно держит для «особых гостей», сидел мужчина. И слово «красавчик» было таким же слабым определением для него, как «теплый» для драконьего пламени.

Черные волосы, гладко зачесанные назад. Лицо, словно вырезанное из мрамора скульптором, который знал толк в совершенстве. Широкие плечи, которые даже идеальный сюртук не мог скрыть. И глаза. Даже отсюда я видела, какие у него глаза. Темные, холодные и внимательные.

Очень внимательные.Он смотрел на зал, но мне показалось, что он видит каждого насквозь. До костей. — Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Не вышло. В горле пересохло, и глоток огненной воды не помог.— Это Джон Лоу, — шепнула Бригитта. — Генерал-полицеймейстер. Дракон, кстати.

Я поперхнулась.— Что? — прохрипела я. — Генерал-полицеймейстер? Здесь? В твоем притоне? Ты с ума сошла?

— Тише ты! — Бри оглянулась. — Он не при исполнении. Зачастил в последнее время. Сидит, выпивает. Я думаю, может, девицу себе ищет на ночь. Или следит за кем.

— За кем? — я машинально вжала голову в плечи. Если он следит за шантажистками, мне конец.— Да не за тобой, трусиха. — Бригитта фыркнула. — Тут мутится что-то с контрабандой. Он, говорят, из столицы приехал, порядок наводить. Но ты это… ты с ним поаккуратнее. Если он на хвост сядет, не слезешь. Драконы, они… другие.

Другие? Я снова посмотрела на него. Он словно почувствовал мой взгляд, поднял голову и встретился со мной глазами.У меня внутри что-то оборвалось... И одновременно зажглось. Так бывает, когда смотришь в пропасть: страшно и хочется прыгнуть.

Я отвела взгляд первой. Сделала еще глоток, чтобы унять дрожь в пальцах.— Боги, — выдохнула я. — Бри, он опасен.— Я же говорю. Поэтому сиди тихо и не высовывайся.

Я допила свое пойло и поставила стакан на стойку. Золото в кармане приятно грело бедро. Двадцать пять монет. Месяц безбедной жизни. Можно было бы залечь на дно, переждать, пока этот дракон устанет высматривать добычу.

Но я никогда не умела сидеть тихо.— Слушай, — сказала я, крутя пустой стакан. — А что ты про него знаешь?Бригитта нахмурилась.— Мерил, даже не думай.

— Я ничего не думаю. Просто интересно.— Врешь. Я вижу этот огонек в глазах. Это не интерес, это азарт. Он же тебя сожрет и не подавится.

— Бри, ну посмотри на него. — Я рискнула бросить еще один взгляд в угол. Джон снова смотрел в зал, но краем глаза видела, как напряглись его плечи, когда я повернулась. Он следил за мной? Следил и ждал. — Он одинокий. Красивый. Важный. У него наверняка есть секреты, которые он не хочет светить.

— А ты, мастер влипать в неприятности.— Это одно и то же. — Я усмехнулась. — Смотри. Я сейчас подойду к нему. Мы познакомимся. Я сделаю так, что он сам предложит мне выпить. А потом он будет моим.

Бригитта уставилась на меня как на сумасшедшую.— Ты понимаешь, что он страж закона? Он таких, как мы, за решетку сажает и ключ переплавляет в драконьем огне.

— Ах, брось. — Я поправила корсаж, чуть приспуская его, чтобы декольте стало более убедительным. — Мужчины все одинаковы. Хоть люди, хоть драконы. Им нужна женщина, которая скажет, какие они замечательные, а потом укусит за ушко. Одуматься не успеет, будет у меня на удочке.

— Мерил…— Бри, я профессионал.

Я спрыгнула с табурета, поправила юбку и, впустив в походку ту самую расслабленную грацию, которая сводит мужчин с ума, направилась к его столику.

Сердце колотилось где-то в горле, но я улыбалась. Легко, непринужденно, словно я здесь не часто бываю. Словно просто ищу компанию на вечер.

Он поднял голову, когда я приблизилась. Вблизи дракон оказался еще лучше. От него веяло силой. Физической, магической, какой-то древней мощью, которая не нуждалась в доказательствах. Он сидел неподвижно, как статуя, и только глаза жили, темные, глубокие, с вертикальным зрачком, который на мгновение сузился, когда я остановилась у его стола, после, приняли нормальную, человеческую форму.