Я нависла над ним, провела руками по его груди, по животу, ниже. Он застонал, выгнулся навстречу, но я остановилась.— Я сказала, не двигаться.— Мерил…— Тише, — я наклонилась, коснулась губами его губ, но не поцеловала. — Сейчас ты мой. И я буду делать с тобой что хочу.

Я целовала его медленно, мучительно, заставляя ждать, заставляя просить. Его руки рвались к моему телу, но я перехватывала их, прижимала к постели.— Моя очередь, — шептала я.

Я спускалась все ниже, оставляя дорожку из поцелуев, чувствуя, как дрожит его тело, как сбивается дыхание, как он сжимает простыни, чтобы не схватить меня.— Мерил, — выдохнул он, когда я коснулась губами его живота. — Пожалуйста…— Что, пожалуйста? — я подняла голову, глядя на него из-под ресниц.

— Я не выдержу.— А ты и не должен, — я улыбнулась. Я взяла его в рот, и он застонал, запрокинув голову, выгибаясь навстречу. Я чувствовала его дрожь, его желание, его полное подчинение, и это пьянило сильнее любого вина.

Он смотрел. Его глаза горели золотом, чешуя проступала на руках, но он сдерживался, позволяя мне вести. И это было прекраснее всего.— Теперь, — прошептала я, садясь на него сверху. — Теперь я возьму тебя.

Я медленно опустилась на него, чувствуя, как он заполняет меня, как мы становимся одним целым. Он застонал, вцепился в мои бедра, но я снова перехватила его руки.— Не спеши, — я начала двигаться, медленно, глубоко, чувствуя каждое его движение, каждую дрожь.

Я двигалась в своем ритме, сжимая его внутри, чувствуя, как он вот-вот сорвется. Но я не давала. Я хотела, чтобы он запомнил, меня нельзя контролировать.

Мы кончили почти одновременно. Он, рыча, вонзаясь в меня до предела. А потом тишина. Тяжелое дыхание, мокрые тела, дрожащие руки.Я упала на него, уткнулась лицом в его шею. Его руки обвили меня, прижимая к себе.

— Ты невыносима, — прошептал он.— И не забывай этого.Он усмехнулся, поцеловал меня в макушку.

Мы лежали в темноте, и я чувствовала, как его страх отступает, сменяясь чем-то другим. Спокойствием. Надеждой.

— Я больше не буду сбегать. Обещаю.— Правда? — в его голосе послышалось сомнение.— Правда. Но и ты не будешь меня запирать.— Не буду.

Я улыбнулась в темноте и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Завтра будут новые битвы. Но сегодня, сегодня мы были вместе.

Утро началось с того, что Джон не спал. Я чувствовала это, напряженное тело, сбивчивое дыхание. Казалось, даже мысли, которые не давали покоя.

— Джон, — прошептала я, не открывая глаз.— Не спишь?— Ты меня разбудил. Что случилось?

— Письмо из столицы, — он помолчал. — Пришло ночью.Я открыла глаза. В тусклом утреннем свете его лицо казалось высеченным из камня.— Что в нем?

— В лаборатории графа не нашли основного оборудования, — он повернулся ко мне. — Ингредиенты есть. Реактивы есть. Но печей, тиглей, форм для отливки янтаря — нет. Похоже, настоящая фабрика находится в другом месте.Я села на кровати, кутаясь в одеяло.

— Значит, граф говорил правду? Его подставили?— Не знаю, — Джон провел рукой по лицу. — Может быть. А может, он просто умнее, чем мы думали, и держит производство в другом месте. Но одно ясно: мы нашли не всё.

— И что теперь?— Теперь будем копать дальше, — он посмотрел на меня. В его глазах я увидела решимость. И страх. — Но ты больше не будешь участвовать в этом.— Джон...

— Нет, Мерил. Это опасно. Если настоящий преступник до сих пор на свободе, он знает о тебе. Знает, что ты работаешь на меня. Если он поймет, что мы продолжаем расследование…— Я не отступлю, — сказала я твердо. — Мы вместе начали это дело. Вместе и закончим.

— Мерил…— Я сказала нет, — я взяла его лицо в ладони. — Мы — команда. Или ты забыл, кто достал документы из кабинета графа? Кто нашел аптекаря? Кто вывел тебя на бандитов?

— Ты чуть не погибла, — голос его дрогнул.— Но не погибла. И не погибну. Потому что ты будешь рядом. Правда?Он смотрел на меня долгим взглядом. А потом вздохнул и притянул меня к себе.

— Правда, — сказал он. — Но если ты еще раз сбежишь…— Не сбегу, — я поцеловала его в уголок губ. — Теперь я буду бежать только рядом с тобой.— Это самое разумное, что ты сказала за всё время, — усмехнулся он.

Я рассмеялась, прижимаясь к нему.— Джон, — сказала я через минуту. Мы найдем того, кто за всем этим стоит. Вместе.

Я улыбнулась. За окном вставало солнце, освещая комнату золотым светом. Новый день начинался. И кто знает, что он принесет?

Джон ушел в участок рано, поцеловав меня в макушку и пообещав вернуться к обеду. Я осталась в кровати, разглядывая полосы света на потолке и думая о том, как странно устроена жизнь. Еще месяц назад я была королевой шантажа, а теперь... теперь я ждала своего дракона с работы и планировала открыть швейную мастерскую.

Я усмехнулась своим мыслям, потянулась и все-таки встала. Надо было зайти в участок, забрать какие-то бумаги, которые Джон обещал подготовить для моих новых документов. И, честно говоря, мне просто хотелось быть рядом с ним. После вчерашней ссоры и примирения я чувствовала себя так, будто мы стали еще ближе. Или мне только казалось?

Участок встретил меня привычной суетой. Стражники сновали туда-сюда, где-то стучала пишущая машинка, в коридоре пахло кофе и бумагой. Я направилась к кабинету Джона, но на полпути остановилась.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса.—...я уже говорил, Северус, — это был Джон, усталый, сосредоточенный. — Дело закрыто. Граф сидит в камере. Зачем тебе копаться в его бумагах?

— Затем, что я хочу быть уверен, — ответил второй голос. Спокойный, мелодичный, с легкой насмешкой. Северус. Мой отец, и подозреваемый номер один. Но если он не виноват, я должен знать, кто его подставил. Это моя семья, Джон. Как ни крути.

Я толкнула дверь и вошла.Джон сидел за столом, разбирая стопку бумаг. Северус стоял у окна, заложив руки за спину. При моем появлении он обернулся и улыбнулся.— Мерил, — он кивнул, как старой знакомой. — Выглядишь великолепно. Отоспалась после приключений?

— Выгляжу так же, как всегда, — ответила я сухо. — Что ты здесь делаешь?— Помогаю, — он развел руками. — Мой отец в тюрьме. Улик против него достаточно, но я не хочу, чтобы настоящий преступник ушел. Если его подставили, я хочу это доказать. Если нет, хочу убедиться, что он сидит по всей строгости.

— Звучит благородно, — я прошла к столу Джона, села на край. — Но не слишком ли ты услужлив?Северус посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то.

— Мерил, — Джон поднял голову. — Северус помогает нам уже несколько лет. Он проверен. Если он говорит, что хочет докопаться до истины, я ему верю.— Конечно, веришь, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно. — Но я все равно спрошу: почему ты так уверен, что твоего отца подставили?

Северус усмехнулся.— Потому что я знаю своего отца. Он — трус. Он мог купить краденое, мог заказать нападение на тебя, мог нанять бандитов. Но Кровавый янтарь? Производство? — он покачал головой. — Это не его уровень. Он слишком боится последствий.

— А ты? — вырвалось у меня. — Ты боишься?Тишина повисла в кабинете. Джон смотрел на меня с легким недоумением, Северус, с тем же странным интересом.

— Боюсь, — ответил он наконец. — Я боюсь, что настоящий преступник останется на свободе. Я боюсь, что мой отец сядет за чужое преступление, а тот, кто действительно производит янтарь, продолжит свое дело. Я боюсь, что следующим пострадаю я. Или ты. Или Джон.

— Убедительно, — признала я. — Но ты не ответил на мой вопрос.— На какой?— Почему ты так уверен, что твоего отца подставили? Неужели только потому, что он трус?

Северус посмотрел на Джона, потом снова на меня.— Потому что я нашел кое-что, — сказал он тихо. — В его тайном сейфе. Документы на склад в городе. Аренда оформлена на подставное лицо, но я узнал почерк отца. Он платил за этот склад последние пять лет.