Но Миллер младшая почти не прикасалась к своей порции. Она лишь молча наблюдала за напарником, пока тот вел непринужденную светскую беседу о новых требованиях куратора Эшфорда и бизнес-планах. С каждой минутой ей все больше хотелось просто встать и уйти, но гордость не позволила. Все-таки Стивен не чужой ее сердцу человек. С ним связано столько воспоминаний: от первой встречи на лекции до яркой совместной ночи…

Через несколько минут официант бесшумно подошел к их столику и оставил на самом краю небольшую кожаную книжку-счетницу. Лэнгфорд скользнул по ней скучающим взглядом и чуть слышно зевнул. Джесс, сидевшая напротив, случайно увидела итоговую сумму чека, и у нее чуть глаза не выпали — эта цифра равнялась ее прожиточному минимуму за три месяца вперед.

Блондин достал из кармана аккуратный бумажник, выудил оттуда платиновую карту и протянул официанту. Тот принял ее с поклоном и отошел к терминалу, но уже через минуту вернулся.

— Извините, мистер Лэнгфорд, — с виноватым лицом обратился к нему работник. — Банк отклоняет операцию. Система пишет, что на карте недостаточно средств.

— Что за чушь? — Стивен театрально нахмурился, картинно похлопал себя по карманам пиджака и, с досадой вздохнув, перевел взгляд на замершую Джессику. — Вот черт… Видимо, отец заморозил этот счет из-за утреннего переоформления семейных акций, а наличные я оставил в другой куртке. Джесс, выручи, а? Оплати счет со своей карты, я тебе вечером всё верну.

Джессика почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Паника, которую она так долго сдерживала, ледяной хваткой сжала горло. Сердце бешено запрыгало в груди, как у мелкого зверька, попавшего в ловушку…

— Стив, я не могу, — тихо, сгорая от стыда, призналась она. — У меня… У меня просто нет с собой таких денег. На моей карте сейчас едва наберется треть от этой суммы. Я бы рада помочь, но…

В ту же секунду маска дружелюбия и легкой досады мгновенно слетела с лица Лэнгфорда. Он медленно откинулся на спинку дорогого стула, скрестил руки на груди, и его губы тронула холодная, торжествующая усмешка. В его серых глазах больше не было и капли заботы — только расчетливое, выверенное презрение, которое он так долго копил после рождественских разговоров со своими друзьями-мажорами.

— Надо же. Какая неожиданность, — протянул он, и его голос стал пугающе ледяным. — Значит, Чедд и Брэдли были правы. А я до последнего не хотел верить, что ты обыкновенная, нищая простушка из Оук-Риджа. Надеялся, что твое местами странное поведение лишь причуды, но просчитался…

Джессика замерла, пораженная этим внезапным и жестоким ударом.

— О чем ты говоришь, Стивен?

— О твоей меркантильности, Миллер, — жестко, даже не пытаясь понизить голос, выплюнул Лэнгфорд. — Ты ведь с самого начала крутилась со мной только ради моего статуса, престижа и денег. Весь этот фарс с проектом, твоя внезапная смелость перед Эшфордом, эти твои невинные овечьи глазки… Тебе просто нужен был билет в высшую лигу Эденберга, и сейчас ты это блестяще доказала. Девушки твоего пошиба только и умеют, что присасываться к чужим кошелькам.

Джесс сидела напротив него, бледная как полотно. Слова парня, которого она еще недавно любила, хлестнули её по лицу и вывернули душу наизнанку. Её искренние, чистые чувства только что цинично растоптали, обвинив в том, чего она никогда даже не замышляла.

— Стивен, ты что-то путаешь. У меня подобного и в мыслях не было!

— Да-да, верю-верю… Но знаешь что? Шоу окончено, — Стивен резко поднялся и поправил идеальные манжеты своей белой рубашки. — Наш проект в «Аркхем Лигал» завершен, и в моей жизни тебе больше делать нечего. Прощай, Джессика. Ищи себе дурака в жалких забегаловках, а мой уровень ты просто не потянешь.

— Стивен, я не…

Лэнгфорд ничего не ответил, только окинул Джессику брезгливым взглядом, спрятал платиновую карту обратно и, развернувшись, уверенной, чеканной походкой аристократа вышел из ресторана. Кожаная папка со счетом так и осталась лежать на краю стола как немое, удушающее напоминание о его подлости.

Джесс осталась сидеть в полном одиночестве посреди роскошного, залитого хрустальным светом зала. Голова шла кругом, а в груди зияла пустота. Взгляд девушки намертво пригвоздило к злосчастному чеку. Она судорожно сжала в кармане свою банковскую карту, прекрасно понимая: если она сейчас отдаст всё до последнего цента, у неё не останется денег даже на пропитание, не говоря уже об оплате коммунальных счетов за новую квартиру. Да, можно попросить отца перевести небольшую сумму, но потом придется грызть себя муками совести…

Чувство беспомощности и жгучего, удушающего стыда перед вежливо замершим в стороне официантом готово было накрыть её с головой.

— Счёт закрыт, можете быть свободны, — раздался над ухом спокойный, уверенный женский голос.

Джессика вздрогнула и резко подняла голову. Напротив нее с карточкой в руках стояла Бриджит. Та самая Бриджит Самерсон, которая еще в начале года предостерегала ее насчет Стивена, но ослепленная вниманием Лэнгфорда Джесс, разумеется, не восприняла те слова всерьез. И теперь Бриджит каким-то чудом оказалась здесь.

Официант с явным облегчением забрал карточку, поклонился и уже собирался уйти, как Бриджит окликнула его, кивнув на ломящийся от деликатесов стол:

— И ещё. Будьте добры, упакуйте всё, к чему здесь не прикоснулись, в контейнеры с собой. Не пропадать же оплаченному ужину из-за амбиций одного коз… кавалера.

Когда парень поспешил выполнять поручение, Бриджит опустилась на освободившийся стул Стивена, прямо напротив Джесс. Девушка внимательно всмотрелась в её бледное лицо и тяжело вздохнула.

— Держи, — мягко, но твердо произнесла она, пододвинув к Джессике стакан с водой. — Не стоит раскисать из-за этого ничтожества. Я ужинала за соседним столиком у перегородки и слышала каждую фразу этого пафосного индюка. Лэнгфорд — классический трус. Он устроил это представление только для того, чтобы поднять собственное уязвленное эго и оправдаться перед своими дружками-мажорами.

Джессика судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.

— Бриджит… спасибо. Я… я всё тебе верну, обещаю. Со следующей стипендии, я…

— Перестань, Миллер, — без злобы, но очень уверенно перебила её однокурсница. — Ты ничего мне не должна. Считай это моим личным вкладом в фонд борьбы с аристократическим кретинизмом. Лучше займись этим вечером любимым делом, — девушка окинула быстрым взглядом еду на столе. — Об ужине тебе теперь точно думать не надо.

Через несколько минут официант вернулся и бережно поставил на стол перед девушками объемный фирменный бумажный пакет с аккуратно упакованной дорогой едой. Бриджит поднялась, подхватила пакет одной рукой и вручила его Джессике.

— Держи. Теперь, если ты не против, я, пожалуй, пойду. Здесь так смердит фальшью, что у меня в горле запершило, — Бриджит ободряюще улыбнулась ей. — Выше нос, Джессика. Ты выиграла сложнейший кейс в «Аркхем Лигал», ты молодец. А Лэнгфорд сегодня совершил самую большую ошибку в его жизни. Поверь мне, земля круглая, карма обязательно его настигнет, и, возможно, даже быстрее, чем ты думаешь… — девушка сделала шаг и остановилась. — Кстати, тебя подвезти до общежития?

— Нет, спасибо, — скромно отмахнулась Джесс. О том, что комната в общежитии осталась в прошлом, и она теперь живет в съемной квартире, Миллер решила пока умолчать — слишком как-то всё навалилось.

— Хорошо, как знаешь, — Бриджит понимающе кивнула и зашагала к выходу из ресторана. Её уверенная, легкая походка так сильно контрастировала с трусливым бегством Стивена, что Джессика невольно засмотрелась ей вслед.

Оставшись одна, Джесс накинула пальто и покрепче прижала к себе фирменный бумажный пакет с едой. На заснеженную улицу Эденберга она выходила уже совершенно другим человеком. Благодаря неожиданной поддержке Бриджит ледяное оцепенение и удушающий стыд внутри понемногу отступили. Январский колючий ветер мгновенно швырнул ей в лицо горсть ледяного снега, но Джессика упрямо расправила плечи и пошла вперед. Бросив пакет на пассажирское сиденье своего «Понтиака», она захлопнула дверцу и бессильно опустила голову на руль. В машине немного похолодало, но настоящий лед сковал её изнутри. Обида и горькое разочарование душили ее, лишая возможности сделать даже нормальный вдох.