Хотя его настойчивость резко охладила мой настрой, словно ковш ледяной воды вылили на голову, и десятки страхов полезли из всех щелей, я твёрдой рукой психолога погнала их взашей.

– Доверюсь твоему вкусу, – проведя языком по губам, твёрдо посмотрела на него, отчётливо видя, как завороженно он смотрит на мои губы, а после блуждает по вырезу топа, подчеркивающего небольшую грудь.

Это знатно возрождало моё женское самолюбие. Желание такого мужчины заставит возгордиться даже самую сдержанную особу.

– Как прикажет госпожа моего сердца, – пафосные слова не достигли цели, и моё без того охладевшее желание успокоилось ещё чуть-чуть, но зато поднесённый недовольной подавальщицей напиток с многообещающим названием «страстная ночь» заставил вспыхнуть, раздувая страсть в моём сердце до новых вершин.

*Настоящее время*

– Вот же чёрт… – горько протянула я, подскакивая с кресла и принимаясь метаться по кабинету, – надо же такому случиться, что я прыгнула в постель к дракону, с которым только познакомилась! Какой кошмар! – верещала я. – А он, гад, ещё и истинным оказался! Я же с Широм провела ночь? – смутившись, я резко остановилась.

Этот вопрос окатил меня холодной волной, но у меня были основания для сомнений. После сногсшибательного коктейля «Страстная ночь» мои воспоминания были обрывочны.

Я помнила, как подошла Шэннон и сказала, что вместе с Элеонорой планирует выпить со мной кофе сегодня утром… Многообещающе так сказала. Причём не столько для меня, сколько Ширу. Бедняга впечатлился, я видела, как дёрнулся его кадык. Каким бы сильным он ни был, но Шэннон – это нечто, она махровых преступников вгоняла в страх, не то, что дракона из младшей ветви собственного рода.

Эль я, кажется, больше вчера не видела.

Остальные воспоминания были ещё более странными и расплывчатыми. Мне виделось разбитое зеркало и алая роза, суматоха и взмывающий фламинго, разлитое алое вино и крепкие руки, с силой сжимающие мои плечи, с мелькающей чёрной молнией.

И, конечно, мне виделись нежные руки, их прикосновения даже сейчас отзывались в каждой клеточке моего тела сладкой истомой, ласковый шёпот и обжигающие поцелуи. Я всего не помнила, но кажется, помнило тело, ведь сейчас я горела в огне резко охватившей меня страсти.

– Приплыли, – прошептала я, прижимая ладони к огненным щекам, – это я не просто приплыла, а влипла по-крупному.

Подобрав мягкую подушку с кресла для посетителей, я с остервенением забросила её в дальний угол, наконец обращая внимание на притаившегося лиса.

– Финик… – вымученно выдохнула я, – прости! – бросилась к нему.

К своему стыду, я совсем о нём забыла. Лис же гордо сидел на пороге, обернув вокруг себя пушистый хвостик.

Волна нежности ментально коснулась меня, когда я подхватила его на руки и бегом побежала на кухню, что располагалась на втором этаже.

– Прости-прости… ты ведь совсем голодный, малыш…

Аккуратно усадив его на рабочую поверхность, я потянулась к холодильному шкафу и достала идеальную вырезку. Мясник с меня стряс неприличную сумму денег за такой маленький кусочек, обещая восторг и праздник вкусовых рецепторов. Видно, надул… Ведь Финик без особого восторга съел только половину любовно нарезанного мной мяса, а он ведь любит поесть.

– Ну, я этому мяснику всё выскажу!.. – подбоченилась я. – Или лучше возьму с собой Шэннон, это же настоящая афёра! Знает же, гад, что я в мясе не разбираюсь, и за баснословные деньги подсунул мне невесть что!

Мне так стало обидно; каждый норовит обмануть…

Финик, почувствовав мою грусть, прыгнул мне на руки и ткнулся мордочкой в шею.

– Ну уж нет… кому-то нужно почистить зубы, а то от тебя сырым мясом несёт, и только потом будем целоваться…

Он стал для меня гораздо большим, чем просто зверёк. А я ведь в своё время в родном мире всегда поражалась тому, как некоторые одевают своих любимцев, разговаривают с ними, целуют их, а другие даже оставляют им целые состояния. Не зря мудрость говорит: «Не зарекайся!» Теперь я и сама вижу в нём близкое существо, и плевать, что это лис. А если учитывать, что нас роднит магия, то и в огонь пойду за ним.

Намиловавшись с Фиником и погревшись в его ментальном поле, – всё же наша связь гораздо крепче, когда мы находимся близко, – я, наконец, вернулась в кабинет.

Истинный истинным, но клиентов мне никто не отменит. Я их с таким трудом собирала…

Отряхнувшись, привела себя в порядок и задумчиво подошла к окну.

– Это ещё что такое? – возмущённо прошептала.

Репортёр, что приходил ко мне вчера, бессовестно домогался мою соседку. Дама средних лет с тяжёлым взглядом, и, как говорили другие соседи, характер у неё был такой же, как у одной их общей знакомой… Я готова была поклясться, что это они обо мне. Он периодически отводил руку в сторону моего дома, и мне это совсем не нравилось, ведь я впервые увидела улыбку на её губах. Кому-то она может показаться радостной, я же воспринимала её как пакостную.

– Что же ты задумал? – прищурившись, я неприлично прижалась лицом к окну и принялась наблюдать. Когда же он закончил разговор с соседкой, я сразу же рванула на выход, желая его перехватить.

– Что вы здесь делаете? – мужчина мирно насвистывал и шёл к следующему крыльцу, когда я к нему подлетела.

– О, госпожа Шорс! – радостно воскликнул он. – Какой сюрприз!

– Как же! – фыркнула я. – Что вы здесь делаете?

– Это свободный город, и я в праве совершать визиты, вы так не думаете? – он расслабленно улыбался, сверля меня взглядом, а я закипала, не веря ни его улыбке, ни подобревшим глазам. Он что-то задумал, но вот при чём здесь я?! Никого же не трогала!

– Конечно, – качнула я головой, отступая на шаг, – но если учитывать, что вы вчера так настойчиво пытались пробраться в мой дом, а сегодня я вновь вижу вас под своими окнами, вполне логично, что я могла подумать, что вы меня преследуете… Боюсь, что соответствующие ведомства согласятся.

– Чушь! – рыкнул он, моментально выходя из себя. – Город должен знать правду, а вы её скрываете! Я докопаюсь до истины! – репортёр молниеносно сократил расстояние, сверкнув глазами, отчего у меня перехватило дыхание, а страх пустил свои щупальца в душу.

Я видела, как его радужка из человеческой перестраивается, зрачок меняется, и на меня уже смотря звериные глаза. «Волк» – мелькнула мысль на краю сознания.

Он шевелил кончиком носа, принюхиваясь, отчего я последовала его примеру. И страх сразу прошёл.

– Рыба…

– Что? – рыкнул он.

– От вас пахнет рыбой. Не гигиенично, знаете ли… Да и неприятно, вы, как-никак, интервью берёте…

Он отступил от меня, принюхиваясь к своему серому бесформенному сюртуку.

– Нормально я пахну…

– Ну, не знаю, не знаю, вам судить. Но лично мне неприятно; поверьте как психологу, любое существо, будь то обычный человек или дракон с обострённым обонянием, не захочет долго находиться с тем, кто для него пахнет нехорошо.

– Что здесь происходит? – мужской голос вновь прервал нашу беседу.

Дежавю – хмыкнула я довольно, а вот репортёрышко недовольно вскинул голову.

На крыльцо вышел ещё один мой сосед, именно около его дома мы выбрали место для спора. Он, вроде, был каким-то профессором. Очень занятым и весьма нелюдимым. Я видела его всего пару раз за прошедший год, и то издалека. Теперь он, опираясь на трость, недовольно сверкал глазами, рассматривая нас. Его уже седые волосы были аккуратно собраны в хвост, а наряд, выбранный им, явно родом из другого века. Жабо на рубашке и пышные рукава явно не молодили мужчину.

– Что здесь происходит, молодые люди, спрашиваю ещё раз, – его голосом можно было остужать геенну огненную, сам дьявол бы замёрз, потому, криво улыбнувшись, я склонила голову.

– Прошу простить, что нарушили ваш покой, – пафосные слова сами сорвались с губ. А как ещё обращаться к тому, кто выглядит, будто живёт лет пятьсот назад? На это я получила его благосклонный кивок и стала медленно пятиться назад, а вот Вулфрик явно был лишён чувства самосохранения.