Я четко расслышала за своей спиной насмешливый хмык этого наглеца!

— Рассказывай, что случилось, — сказал он, и его тон стал серьёзнее. — Ты написала, что кто-то следит за тобой. Что за происходит, Ами?

Налила кипяток в кружки с заваркой, стараясь собраться с мыслями. Поставив чай перед ним, я попыталась запрыгнуть на барный стул, но, конечно, у меня ничего не вышло — я соскользнула, неловко взмахнув руками. Почему мы не сели на мой любимый диванчик сбоку?

Пока я стенала про себя о том, что уже успела опозориться перед другом детства, Лекс оказался рядом, его руки обхватили мои бедра, и он, как пушинку, посадил меня на стул, от чего я с перепуга схватилась за его плечи. Мое дыхание сбилось, и я посмотрела на него, наблюдая, как его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.

— Пей молоко, котёнок, тогда вырастишь, — сказал он, и его голос был таким сексуальным в этот момент, что я едва сдержала стон. Ну, кто разговаривает таким голосом, вообще?

Лекс сел рядом, и я, радуясь возможности отвлечься, пусть и на дерьмовую тему, рассказала всё: про сообщение с фото, где я сплю, про звонки с молчанием, про голос, который сказал: «На работе ты ещё красивее», про фотографию в конверте, про полицию.

Его челюсть напряглась, а глаза сощурились, но он молчал, пока я не закончила рассказ на шагах у двери.

— Это не троллинг, — наконец сказал он, сжимая кружку с такой силой, что костяшки побелели. — Кто-то реально за тобой следит. Чёрт, Ами, почему ты сразу не позвонила?

— Я позвонила, — огрызнулась я, чувствуя, как привычное и знакомое раздражение смешивается с облегчением от того, что он здесь. — И ты приехал, так что не начинай.

Он хмыкнул, но в его глазах было что-то ещё — беспокойство, которое он пытался скрыть.

— Хорошо, что мы уезжаем, — сказал он, глядя в стену и отпивая чай. — Полиция разберётся, а ты будешь в безопасности в Колорадо. Но пока я остаюсь здесь. Я и никаких маньяков с тобой рядом.

Я закатила глаза, стараясь не показать, что от его слов мое сердце отбивало чечетку. Бабочки в животе вспорхнули, разминая задряхшие крылья.

— О, мой герой, — съязвила. — И что, будешь спать на коврике у двери, как сторожевой пёс?

Он усмехнулся, и его взгляд скользнул по мне сверху вниз, до кончиков поджатых пальцев ног, и обратно, отчего я почувствовала, как щёки снова горят. Может быть, у меня температура?

— Завтра Мира тащит нас по магазинам, — сказал он, меняя тему. — Утром она все равно приедет к тебе, и мы поедем на моей машине.

— Погоди, что значит «на твоей машине»? — спросила я, прищурившись. — Ты уже всё решил? Мое разрешение на ночевку в МОЕМ доме тебе не нужно? — возмущение, казалось, сейчас польется у меня из ушей, но Лекс только рассмеялся.

Он встал, потянувшись, и я невольно проследила, как его футболка натянулась на груди, подчёркивая мускулы. Мужчина сполоснул кружку, пристроив ее на сушилке, и направился в комнату, бросив через плечо:

— Я не собираюсь спать на полу, котёнок. А еще не собираюсь бросать тебя одну. Либо я остаюсь здесь, либо мы едем ко мне. Выбирай.

Я спрыгнула со стула, чуть не свалившись с высоты, и подбежала к нему, пока он снимал футболку, обнажая загорелую кожу и тёмную поросль волос внизу живота. Мои глаза предательски прилипли к его телу, и я захотела отхлестать себя по щекам.

Но вот мужчина начал расстёгивать ремень джинсов, делая это медленно, очень медленно и, я уверена, показательно, тогда я не выдержала:

— Лекс, что ты, мать твою, делаешь? — выпалила, сжимая кулаки, чтобы не покалечить одного наглого и бессмертного. Он поднял на меня взгляд, и его губы дрогнули в усмешке.

— Остаюсь здесь, — сказал, как будто это было очевидно. — До отъезда. Чтобы ты была в безопасности. Или хочешь ко мне?

— Нет уж, — фыркнула, хотя мой взгляд невольно прочертил путь от мужественного подбородка до расстегнутого ремня брюк. — Но спать ты будешь на диване.

Он рассмеялся, и этот звук, низкий и тёплый, заставил моё сердце подпрыгнуть.

Лекс

Да, мне нравилось её дразнить.

Нравилось видеть, как её щёки вспыхивают, как глаза, полные ярости и смущения, скользят по моему телу. Она старалась держаться колючей, но я видел, как её взгляд задерживается на мне.

Чёрт, Ами, даже не представляет, что творит с моим намерением «друг и ничего больше», которое я взял целибатом еще после пары бутылок пива на ее совершеннолетие.

Сложил руки на груди и объяснил котенку, что ехать к Мире ей — не вариант, потому что она живёт с Райаном, и её парень явно не обрадуется двум гостям посреди ночи. Да, двум, потому что он, Лекс, потащится за ней.

Ами замолчала, судя по ее глазам — пыталась сообразить еще аргументов, и я воспользовался моментом, медленно расстёгивая джинсы. Её глаза расширились вдвое, и я едва смог сдержать улыбку, когда она сглотнула.

— Лекс, ты серьёзно? — взорвалась пунцовая девушка. — Ты не можешь просто…

— Могу, — перебил ее, снял джинсы и остался в боксерах. — Либо здесь, либо у меня. Выбирай быстро, котёнок.

Она фыркнула, скрестив руки на груди, отчего футболка — моя футболка, черт возьми! — задралась, обнажая бедро. Я сжал челюсть, чтобы не выдать, как сильно хочу протянуть руку и проверить, носит ли она белье под ней.

Раньше Ами терпеть не могла ходить дома в белье. Мне лучше не вспоминать, при каких обстоятельствах я это узнал в ее девятнадцать.

Наконец, со спорами было покончено, девушка сдалась, я проверил дверь и окна, и мы легли в её кровать. Ами тут же начала отодвигаться, прижимаясь к другому краю, как будто я был заразным.

Сначала внутреннее посмеялся, но мне надоело это через минуту. Я схватил её за талию под одеялом, притянул к себе, прижимая к своей груди.

Ее тело просто окаменело в моих объятиях.

— Спи, Ами, — сказал, стараясь звучать спокойно, хотя её изгибы, прижатые ко мне, заставляли моё воображение рисовать такие картины, что дыхание сперло. — А то свалишься с кровати.

Её дыхание было неровным, и я знал, что она чувствует то же напряжение, что и я. Я знал ее, как самого себя, хотя у нее, бесспорно, были свои скелеты. Также как и у меня.

Она была так близко, моя мечта, но я не имел права любить ее открыто.

Ами

Прижатая к Лексу, отчетливо чувствовала, как его тёплое, стальное тело обнимает меня со спины. Его руки, обхватившие мою талию, прожигали через тонкую ткань футболки, и я не могла заставить себя расслабиться.

Дыхание мужчины касалось моего затылка, и каждый вдох заставлял мои волосы и нервы дрожать.

Я хотела, чтобы он не уезжал тогда, три года назад. Хотела, чтобы он остался, чтобы мы попробовали быть чем-то большим. Не знаю, кем мы были сейчас друг другу, но я чувствовала себя более цельной именно в его руках здесь и сейчас.

Закрыла глаза, и, несмотря на страх, который всё ещё гудел в венах, я заснула, чувствуя себя в безопасности впервые за долгое время с момента знакомства с Дэном.

Утро началось с громкого стука в дверь.

Тарабанили так, что можно было подумать о пожаре, но почему-то первая моя мысль была о маньяках, вежливо стучащих в дверь. Распахнула глаза, уставившись на грудь Лекса, на которой я вольготно, видимо проспала всю ночь, пуская слюни.

Нет, серьезно, пускала!

Я с ужасом стерла влагу с уголка губ под смешок мужчины. Вздрогнула, ещё не до конца проснувшись, когда Лекс привстал и начал перелезать через меня, его тело нависло надо мной, будто намеренно, бицепсы на его руках напряглись, когда он оперся на локтях по обе стороны от моего лица.

Его тяжесть была до безумия приятной и непривычной, но, когда он усмехнулся, заметив мой взгляд, и направился к двери, оставив меня глотать воздух, все очарования развеялось и принц превратился в тыкву.